России прописали «прививку от беспамятства»
Участие в маршах «Бессмертного полка» не дает гарантию, что патриотизм может передаваться по наследству.
В России стартовал мемориальный проект «Без срока давности», целью которого является возвращение в центр общественной дискуссии темы жертв Великой Отечественной войны среди мирного населения, а также распространение среди подрастающего поколения [информации] о военных преступлениях на оккупированных территориях. Основными площадками акции предполагается сделать молодежные форумы, участники которых смогут познакомиться с информационным контентом, фото и киноматериалами, касающимися этой непростой темы. Корреспондент «Совершенно секретно» попытался понять, чем вызван очередной «потный вал» патриотизма.
Справка
В 1946 году на территориях Псковской и Великолукской областей после окончания войны оставалось 175 воинских кладбищ, 5417 братских могил и 11558 индивидуальных воинских могил. По уточненным данным Псковского областного военного комиссариата на 1 декабря 2009 года, на территории Псковской области на учете находилось 707 захоронений, в которых числятся захороненными 527 992 человека.
ДЕМОНТАЖ ИСТОРИИ
Как пояснила во время презентации проекта председатель Комиссии Общественной палаты РФ по делам молодежи, развитию добровольчества и патриотическому воспитанию Елена Цунаева – «хочется достучаться до молодых». «Чтобы наш проект стал своего рода «прививкой от беспамятства», «прививкой от нацизма», «прививкой от геноцида», – назвала главную цель проекта главный поисковик страны. Увы, но опасения г-жи Цунаевой далеко не беспочвенны. С сожалением приходится констатировать, что вслед за Европой, где под благовидными предлогами ведется демонтаж (в прямом смысле слова) истории, нечто подобное наблюдается порой и в России. Виртуальное пространство переполнено сообщениями о том, как где-то на необъятных просторах родины на Вечном огне жарят картошку, запекают сосиски. Символы Великой Отечественной войны становятся частью рекламных проектов. Например, креативные маркетологи из города Тосно (Ленинградская область) приспособили образ «Родины-матери» с легендарного плаката зазывать молодежь учиться танцевать фламенко, а одном из стрип-клубов Подмосковья в честь Дня Победы, девушки с «низкой социальной ответственностью» разгуливали топлесс, называя себя «партизаночками». Россияне возмущаются, как бандеровцы расправляются с памятниками героям Великой Отечественной войны на Украине, однако в своем глазу порой бревна не замечают. Всего несколько наглядных примеров: несколько лет назад в Екатеринбурге была демонтирована «Краснознаменная группа», посвященная труженикам тыла. И… ничего. В деревне Салтыки в Кировской области убрали памятник героям Великой Отечественной войны, который, по мнению начальства, якобы «представлял угрозу для жителей». В городе Гусеве Калининградской области администрация пошла еще дальше: здесь уничтожили сразу несколько стел. Под раздачу попали монументы, посвященные героям великой Отечественной войны, Афганистана и ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС. Пару лет назад громкий скандал случился в небольшом городке Невель, что на границе Псковской области и Белоруссии, где был осквернен памятник Герою Советского Союза Маншук Маметовой, которая погибла при освобождении города от немецко-фашистских захватчиков. Похабный видеоролик появился в сети, что вызвало негативную реакцию официального Казахстана. Следует отметить, что в Невеле за последние годы было отмечено несколько подобных случаев. В частности, неизвестные расписали танк, установленный в центре города в знак благодарности местных жителей воинам-освободителям. Но самым вопиющим стал инцидент, когда нападению вандалов был подвергнут мемориал «Голубая дача» – здесь в первые месяцы оккупации фашисты организовали еврейское гетто, уничтожив сотни ни в чем не повинных жителей города, включая женщин и детей. Увы, но попытки отыскать мерзавцев так ни к чему не привели. Дают повод для возмущения и сами чиновники. Примером сказанному может служить случай, когда районная администрация приграничного города Себежа отказывалась предавать земле останки солдат, поднятые поисковиками в деревне Белые Ключи. Свою позицию на этот счет глава муниципалитета сформулировал так: «столько лет лежали в земле, есть не просили, и еще столько же пролежат. Вы его откопали, вы и хороните». Комментарии в данном случае излишни.
ОТ «БЛАГОДАРНЫХ ПОТОМКОВ»
Немало в этом вопросе и разного рода мифов, которые достались нам от советского прошлого. Тогда последнее слово всегда оставалось за партийным руководством, и если говорили, например, что здесь во время войны погибло 100 тыс. человек, то это воспринималось как истина в последней инстанции. Примером тому может служить памятная стела, которая установлена в предместьях Пскова – микрорайоне «Кресты». На ней значится, что здесь в годы войны находился концлагерь, где было замучено 68 тыс. советских военнопленных. Однако, как убедительно доказали последние находки активистов Фонда содействия достоверным историческим исследованиям «Достоверная история», он находился в нескольких километрах от этого места, рядом с железнодорожной станцией «Берёзка». Там же располагалось и солдатское кладбище, на месте которого в советское время была построена школа № 13. Увы, но так же поступили и несколько лет назад, когда на месте лагеря Шталаг-372 (сейчас это ул. Юбилейная), не посчитав нужным посоветоваться с историками, воздвигли микрорайон, который оказался прямо на костях погибших солдат – их подняли уже во время строительства. Скандал тогда удалось замять, но осадочек, как говорится, остался. Совсем свежий пример, когда в деревне Андрохново, что на выезде из города, вблизи с шоссе Петербург – Киев один из местных бизнесменов устроил парк аттракционов. На призывы общественности остановить эту вакханалию беспамятства даже внимания не обратили, хотя, как утверждает глава Фонда «Достоверная история», писатель Юрий Алексеев, именно в этих местах прибалтийские коллаборационисты из «Айнзацкомандер-3» в 1942–1943 годы проводили массовые расстрелы жителей города, партизан, цыган, евреев. Спрашивается: чего стоят пафосные патриотические марши, когда в повседневной жизни на первом месте непременно оказываются ценности сугубо материальные? Продолжая тему исторических «фейков», следует обратить внимание и на такой момент: прежде чем «распространять среди молодежи правдивую информацию о военных преступлениях на оккупированных территориях», надо ее знать – не считать же документом фильм «Т-34». И тут при всем уважении к волонтерам одного энтузиазма явно недостаточно. Доходит порой до парадоксов. Многим памятен случай, когда несколько лет назад некий поисковый отряд поднял на поверхность останки якобы погибших воинов. Однако археологическая экспертиза показала, что на самом деле ребята… раскопали старинное кладбище XVI века. В этой деликатной сфере тоже много неясностей и вот почему. Напомним, что 18 февраля 1946 года Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление № 405–1650 «О взятии на учет воинских захоронений, о благоустройстве и сохранении братских могил и захоронений бойцов и командиров Красной Армии, партизан и партизанок Великой Отечественной войны». При этом основные затраты – финансовые, людские – легли тогда на плечи местных советов, где шли ожесточенные бои и, как следствие, остались тысячи захоронений. Выполнить предложенный объем работ из-за нереально коротких сроков, отпущенных на благоустройство, они были не в силах, многие из братских могил были срыты, запаханы, разрушены или перенесены не полностью. По данным Марины Сафроновой (1960–2016 гг.), старшего научного сотрудника исторического отдела Псковского государственного музея-заповедника, на момент освобождения Великолукской области (в 1958 году она вошла в Псковскую. – Прим. ред.) на ее территории было учтено: воинских кладбищ – 175, братских могил – 3718, индивидуальных могил – 9630. После 1952 года, когда массовое перенесение воинских могил из ненаселенных мест в населенные пункты закончилось, то на учете осталось 106 воинских кладбищ, 397 братских могил, 95 индивидуальных могил. Сравнение, если выражаться деликатно, не в пользу «благодарных потомков».
ПАМЯТЬ – ПРИВИЛЕГИЯ БОГАТЫХ?
Абсолютной точности требует и ответ на вопрос о потерях. В некоторых современных источниках значится, что, например, во время летнего наступления 1941 года на территории Псковской области немцы захватили в плен около 370 тыс. военнослужащих. Между тем, как считают в Фонде «Достоверная история», эти цифры нуждаются в серьезной перепроверке.
ОСКВЕРНЕННЫЙ ПАМЯТНИК СОВЕТСКИМ ВОИНАМ В БОЛГАРИИ. ФОТО: ИНТЕРПРЕСС/ТАСС
«Лично у меня эта цифра вызывает недоверие, потому что на самом деле речь идет о десяти дивизиях, – комментирует ситуацию Юрий Алексеев. – Для сравнения: у Ватутина, который командовал фронтом на Курской дуге, под началом стояло 280 тысяч человек. Если представить, что эти 370 тысяч пленных находились в Псковской области, то немцы из своих блиндажей бы и носа не высунули. Полагаю, что эта цифра на порядок меньше. Зато количество жертв среди мирного населения неизмеримо больше, чем сейчас пишут. По официальным данным в области было уничтожено более пяти тысяч деревень. При этом называют, что число погибших не превышает 20 тысяч. И тут позвольте не согласиться. Деревни в те времена были многолюдные, в ходе карательных акций гитлеровцы не жалели никого – расстреливали сотнями, поэтому официальной статистике верить нельзя. Чтобы проверить эти данные, нужна кропотливая работа не только в архивах, но и на местности, а сейчас при той стремительности, с какой исчезают населенные пункты, отыскать захоронения жертв массовых репрессий не представляется возможным».
В самом деле, кто, например, помнит название такой деревни, как Дергуны Невельского района? Однако в Сборнике документов о зверствах и деятельности разведывательных и контрразведывательных органов в районах Псковской области (уголовное дело № 005/50), где собраны факты злодеяний гитлеровцев, она встречается. Увы, но судьба ее жителей, судя по воспоминаниям очевидцев, оказалась трагичной:
«11 декабря 1942 года около деревни Дергуны происходил бой между группой бойцов Красной Армии и отрядом немцев. Бойцы отошли, и в деревню вступили немцы. Сразу же начался грабеж и зверская расправа над мирными жителями. 33 человека мужчин, женщин, детей и стариков немцы вывели на улицу, где был установлен пулемет. На глазах у всех они отводили по нескольку человек в дом Петра Шарипова и в сенях расстреливали их из пистолета в затылок. Первую на расстрел повели меня и Шарипову Марью с 5-ю детьми. Будучи раненой в плечо, я упала, а на меня навалились расстрелянные дети, женщины и старики. Когда все были расстреляны, немцы натаскали хворост и подожгли дом со всех четырех сторон. Я выбралась из-под трупов и попыталась покинуть дом, но меня заметил немец и ранил меня на этот раз в голову.
Я упала и потеряла сознание. Когда я очнулась, дом был весь в огне, но мне удалось выбраться. Немцев в деревне уже не было. Дом и все расстрелянные в нем люди сгорели дотла», – такие показания представителям Государственной Чрезвычайной Комиссии дала Зинаида Васильевна Кивунова, жительница здешних мест (Книга «Почерк зверя», Юрий Моисеенко, Псков, 2015). И таких деревень по Псковской области насчитывается тысячи, а количество погибших учету, пожалуй, не поддается. В этой связи вызывает недоумение, что в регионе по-прежнему нет некрополя погибшим деревням по примеру мемориального комплекса «Хатынь» (Белоруссия), который был создан еще в советское время. Последний раз такую инициативу автор этих строк озвучивал на недавней конференции местного отделения Народного фронта, а подходящим местом для этого могла бы стать деревня Красуха, что в Порховском районе, однако эта идея, к сожалению, мало кого вдохновила. Ответ был, увы, банален для нашего времени: денег нет. Между тем, в 2007 году, под Себежем, на немецкие деньги был открыт мемориал солдатам вермахта. По замыслу его устроителей на площади около 4 гектаров планируется предать земле до 50 тыс. останков солдат, погибших на территории Псковской области во время Второй мировой войны. Выходит, что память нынче – привилегия богатых? Есть и еще один непростой вопрос: из каких источников подрастающее поколение могло бы почерпнуть достоверную информацию? Тот же самый «Сборник документов о немецких разрушениях и зверствах, деятельности разведывательных и контрразведывательных органов в районах Псковской области, подвергавшиеся оккупации (уголовное дело № 005/50)» по-прежнему находится за семью печатями, а историческая литература, ее выпуск на местах остается уделом одиночек, для которых словосочетание «Великая Отечественная война» – не пустой звук.
«Когда речь заходит о распространении достоверных сведений о Великой Отечественной войне – одного энтузиазма мало, – убежден Юрий Алексеев. – Поиск исторических реликвий должно поставить на профессиональную основу. Для этого при комитетах по охране культурного наследия следовало бы создать специальные группы, куда вошли бы военные историки, специалисты, в задачу которых входила бы не только организация, но и координация действий поисковиков. Этот центр мог бы оказывать им финансовую поддержку. Увы, но чтобы поработать серьезно в архиве, нужны деньги, и немалые. Чтобы до него доехать, на прожитье, на копии, которые стоят довольно дорого. Не говоря уже о том, что за услуги переводчика с немецкого языка нужно платить. Сейчас в России по пальцам можно пересчитать тех, кто может адекватно перевести исторический документ, сохранив его суть. Без проработки этих вопросов, на мой взгляд, невозможно серьезно говорить о патриотической работе. И нет ничего удивительного, что подрастающее поколение порой путает Великую Отечественную с чеченской войной, а кое-кто и вовсе жалеет: проиграй мы тогда немцам, то пили бы сейчас баварское пиво»
Справка
По данным Министерства обороны РФ, на 1 января 2011 года насчитывалось 46 972 российских (советских) воинских захоронения (на территории Российской Федерации – 24 318, на территории зарубежных государств – 22 654), из них 30 891 было паспортизировано (на территории РФ – 19 354, на территории зарубежных государств – 11 537). По результатам проверки состояния 466 воинских захоронений в Псковской области, проведенной Счетной палатой России в 2009 году, 121 захоронение (26%) находилось в хорошем состоянии, 270 (57,9%) требовали косметического ремонта и 75 (16,1%) находились в аварийном состоянии и требовали капитального ремонта.