Игорь Тальков. Великий трагизм русского поэта
4 ноября знаменитому поэту и музыканту Игорю Талькову могло бы исполниться 67 лет. Возраст, в котором еще можно было бы успешно работать и творить. Он мог бы сейчас вести свой журнал, как планировал в конце своей жизни, выступать со своей поэзией и публицистикой, петь замечательные патриотические песни. Но судьба распорядилась иначе, и он застыл в вечности, будучи молодым. Он стал великим русским поэтом – тем самым, одним из знаменитой плеяды тех, кто ярко горел, искренне пел, никого не оставлял равнодушным, рано нашел свою гибель, а после себя оставил потрясающее наследие.
Сцена!
Я продирался к тебе сквозь дремучие джунгли закона,
Что на службе у тех, кто не верит ни в черта, ни в Бога.
Завязались в узлы мои связки,
Стиснут лоб медицинской повязкой,
И в душе затаилась на долгие годы тоска…
Ему преграждали дорогу партия, худсоветы, эстрада, не принимавшая его авторских песен, и даже сорванный на всю жизнь голос – а он продолжал писать и петь. Он беспощадно и бескомпромиссно воевал песней, но при этом был глубоким лириком, тонко чувствовавшим сердце женщины. Его песни пропитаны как жестокой правдой окружающей нас действительности, так и нежностью и теплой искренностью.
Он был разным, одни его ненавидели, другие почитали, одни называли его антисоветчиком, другие пророком. Но никто в Советском Союзе не оставался равнодушным к тому, что он делал. Даже сейчас, спустя 30 лет с момента его смерти, фамилия Тальков обязательно вызовет эмоции на лице тех, кто знаком с его творчеством. Слишком непосредственным он был и за право говорить со сцены правду о Родине готов был даже пойти на смерть.
Предки Талькова были царскими офицерами, а дед по отцу Максим Максимович Талько – потомственным казаком и военным инженером. Родители Игоря Талькова познакомились, будучи в ссылке в ГУЛАГе, жили в Кемеровской области в поселке недалеко от старого города Мариинска, где у них на свет появился старший сын Владимир.
Сам Игорь родился уже после окончания ссылки в городе Щекино Тульской области, куда родители переехали после реабилитации. После смерти отца мама рассказала ему то, о чем сам отец запрещал разговаривать в семье: о судьбе их рода, о жизни в царские времена, царской службе и расказачивании деда и дядьев, репрессиях и тяжелой бытности в ГУЛАГе.
После армии в попытках пробиться на эстраду Тальков был вынужден сначала выступать с лирикой по ресторанам, затем в группах у известных советских исполнителей. Однакобытность исполнителя не своих песен сильно тяготила Талькова. Позднее во многих интервью он признавался, что в этот творческий период практически все писал «в стол». Его стихи и песни в силу своей остросоциальной направленности оставались лежать мертвым грузом, а сам их автор даже не представлял, когда они смогут быть исполнены с большой сцены.
После участия в группе Давида Тухманова «Электроклуб» и оглушительного успеха «Чистых прудов» исполнитель стал известным на весь Советский Союз. Талькова пригласили выступить с этой песней на финальном концерте «Песни года-87», что тогда считалось одним из высших достижений на эстраде и знаком всесоюзного признания, открывавшего любые дороги. Но возможность исполнять собственные песни пришла не сразу. Всеми правдами и неправдами Тальков собирает собственную группу «Спасательный круг» и начинает писать.
Песни, которые он создал с тех пор, были выстраданы многолетним изучением истории России по материалам из архивов, которые ему доставались благодаря имевшим к ним доступ друзьям и которые в тот период еще не могли придаваться публичной огласке. Кроме того, в распоряжении у Талькова имелись книги, ставшие знаковыми уже в наше время, но тогда считавшиеся не просто неблагонадежными, но и практически недоступными советскому читателю – их не печатали даже в самиздате.
В частности, это были «Дневник писателя» Ф.М. Достоевского, труды С.С. Ольденбурга об эпохе Николая II, множество публицистики последних дореволюционных лет. Впечатления от прочитанного складывались в стихи, передававшие все те боль и отчаяние, которые испытывал русский человек в трагичный период истории своей Родины.
К 1989 году была готова песня «Россия» – пожалуй, самая знаковая во всем его творчестве. Стихи к ней Тальков написал задолго до этого, ночью, всего за несколько минут, не исправив ни одной строки – как он впоследствии вспоминал, будто бы ведомый чьей-то невидимой рукой. Хороший знакомый Игоря, ведущий телепередачи «До и после полуночи» Владимир Молчанов осмелился пойти на серьезный риск и поставил в эфир эту песню, что произвело эффект разорвавшейся бомбы.
Впоследствии старший брат Талькова Владимир, делясь с Игорем впечатлениями от прослушивания, сказал, что, выпустив «Россию», тот подписал себе смертный приговор. «Россия» удостоилась премии «Песня года-89», а ее первые строки – «Листая старую тетрадь расстрелянного генерала» – ушли в народ. После увидели свет «Бывший подъесаул», «Родина моя», «Кремлевская стена», «Глобус», «Война» и еще многие не менее яркие произведения. В этих песнях отражалось не только отношение поэта к советской системе, но и тонкое чувство духа времени и социальных проблем.
Кроме того, Тальков прозорливо посвятил песни своим коллегам по цеху – Алле Пугачевой («Звезда») и Андрею Макаревичу («Этот путь»), обнажив в текстах их идейную беспринципность, приспособленчество и стремление паразитировать на сцене за счет своей известности. Тогда, в конце 80-х, подобные вещи замечались с трудом. Но вот прошло 30 лет, и все встало на свои места – оба «героя» предали свою Родину и тех, кто беззаветно любил их все эти годы.
Поэт в России больше, чем поэт. Русский народ всегда тонко чувствовал это и всегда был благодарен своим поэтам за их самоотверженность, жажду слова и правды. Но судьба русских поэтов – всегда крест и лишения. Многие великие русские поэты, задевшие тонкие струны народной души, снискавшие всенародную любовь и признание, покидали этот мир непростительно рано, едва перешагнув 30-летний рубеж. Тальков ушел так же трагично, так же на пике, так же могшим сказать и написать еще много замечательных произведений. Но пуля нашла его слишком скоропостижно.
Он всегда был окутан каким-то мистическим трагизмом. Знал, что погибнет за свое творчество, но продолжал писать и петь. Даже название группы – «Спасательный круг» – было придумано им как символ, уберегающий его от трагических напастей.
Когда-нибудь, когда устанет зло
Насиловать тебя, едва живую,
И на твое иссохшее чело
Господь слезу уронит дождевую,
Ты выпрямишь свой перебитый стан,
Как прежде, ощутишь себя мессией
И расцветешь на зависть всем врагам,
Несчастная, великая Россия.
Тальков верил в возрождение России, в ее возврат к себе и своим корням. Он знал и верил в возрождение России, старался своим творчеством приблизить этот момент.
Посмертной визитной карточкой Талькова стала песня «Я вернусь». Она воспринимается как красивая итоговая черта, которую поэт подвел под своим творчеством. Но в репертуаре Талькова также есть песня «Солнце уходит на запад». Она была написана им незадолго до смерти и должна была стать актуальной еще тогда. Но всеобщая истерия по западному миру, начавшаяся в перестроечные времена и длившаяся ровно до последних событий, несправедливо затерла эту песню. Сейчас же, когда из России случился исход предателей, она воспринимается как-то по-особенному правдиво.
У эмигрантов грустная судьба,
А тот, кто останется здесь,
Увидит, как солнце встает
И рождается новый век.
Кто выдержит здесь, тот поймет, что он человек.
Ставшая своего рода уроком всем смотрящим из России в сторону Запада, эта песня является своеобразным творческим завещанием Игоря Талькова, призывом быть вместе со своей Родиной не только когда в ней комфортно жить, но и когда Родине трудно.
Сейчас потребность именно в таких творцах, поэтах и музыкантах, особенно остра. В эпоху, когда Россия вместе со своим народом ищет новые идеи и смыслы, понимая, что большинство старых попросту изжили себя, появляются новые авторы, ищущие ответы на вновь ставшие актуальными вопросы о Родине, ее судьбе и пути. Однако нельзя забывать и творчество уже ушедших в вечность, навсегда ставших для нас путеводными звездами, дающими надежду, и крепкой духовной опорой.
Игорь Лисин