Как Россия в пандемию коронавируса ищет компромисс «между ценностью жизни и мракобесием»

Нужна ли принудительная вакцинация от коронавируса? Какие меры по борьбе с пандемией эффективны, а какие - избыточны и существуют лишь формально? Политтехнолог Кирилл Шулика написал для Znak.com колонку, в которой анализирует стратегии, которые выбирают разные страны мира. Пандемия коронавируса кардинально изменила мир. Для поколений, которые не застали периоды окончания войны и распада СССР, это буквально самое большое потрясение в жизни. Те, кто застал эти события, знают, что к новому миру нельзя подготовиться заранее. Как в начале 90-х годов общество тяжело адаптировалось к рынку, так и сейчас - адаптируется к коронавирусной реальности. Но в прошлом веке было сложнее, поскольку к рынку после краха коммунизма переходило не так много стран, а сейчас новые правила существования формулируют по всему миру. Сейчас важно понять предпосылки того, почему пандемия стала триггером к изменению во всех сферах, начиная от медицины и заканчивая футболом. Может быть, правы те, кто говорит, что были, например, более масштабные эпидемии гриппа, но они не вызывали таких изменений в обществе? Эпидемии, наверное, были, но с тех пор существенно выросла ценность человеческой жизни. Обратите внимание на то, как реагировал мир на пандемию. Европа сразу ушла в жесткий локдаун, сейчас форсирует вакцинацию и в принципе не исключает того, что людям снова придется посидеть дома и пожить без кафе. В Европе есть проблема низкой рождаемости, поэтому основа демографической политики - повышение продолжительности жизни. А есть Африка, где нет проблем с рождаемостью и где, например, президент Танзании Джон Магуфули объявил, что никакого коронавируса нет, правда, потом сам же от него умер. Страны с более либеральными режимами находят жесткие решения более эффективно, чем страны с более авторитарными Россия, как обычно, застряла в полупозиции и начала поиск собственного пути. Начало пандемии у нас было европейским: то есть строгие ограничения, которые ослаблялись по политическим мотивам, а потом и отменились вовсе. Такой особый путь России привел к тому, что она вышла в лидеры по избыточной смертности за время пандемии. По крайней мере, среди тех стран, где более-менее адекватно ведут статистику. В июле в России от причин, связанных с коронавирусом, умерло более 50 тыс. человек. Чтобы понять масштабы, стоит отметить, что это больше населения Надыма, Саяногорска или Торжка. То есть за месяц от ковида умерло население целого города. В конце года, скорее всего, мы увидим, что пандемия унесла в России примерно население Саратова или Тюмени. В то же время надо понимать, что Россия столкнулась с теми же проблемами, что и США, Европа и даже часть стран Азии. Людям непросто соблюдать ограничения, пандемия приводит к росту бедности, вакцинация встречается обществом неоднозначно. И вот мы сталкиваемся с тем, что страны с более либеральными режимами находят жесткие решения более эффективно, чем страны с более авторитарными. Давайте взглянем на Белоруссию, где укатали все живое в политике, максимально ужесточили законодательство о политических свободах, но при этом в стране изначально практически не было ковидных ограничений. Россия, надо сказать, от соседа ушла недалеко. И вообще, в мире ситуация складывается таким образом, что антиковидную политику поддерживают сторонники абсолютной ценности прав человека, а против выступают адепты сильного государства. Никакого противоречия тут нет - главный вопрос не в масках или вакцинации, а в оценке ценности человеческой жизни. Идет борьба между адептами ее абсолютной ценности и теми, кто считает, что интересы общества и государства выше человеческой жизни. Прямо об этом мало кто говорит, но любимый аргумент противников жесткой антиковидной политики основывается на том, что умирают в основном люди пожилые и им безо всякой пандемии недолго осталось. Кто-то зарабатывает на продаже фуфломицина, кто-то превращает внимание сомневающихся в голоса на выборах Отдельная тема, которая расколола общество, - вакцинация. Общественные страхи на эту тему понятны, особенно в период пандемии, когда наступает звездный час у самых темных сил, то есть адептов теории заговоров и конспирологов. Ведь известно, что всякие мошенники расклеивают объявления у онкологических больниц, где находят клиентов из числа обреченных с последней стадией рака и предлагают им эффективное лечение червяками и пауками, рассказывая о заговоре врачей-убийц . У антиваксеров действует та же самая схема. Кто-то зарабатывает на продаже фуфломицина, кто-то превращает внимание сомневающихся в голоса на выборах, кто-то монетизирует свои соцсети и повышает число подписчиков. Общество всегда верило в альтернативную медицину, очереди к Кашпировскому и Чумаку были существенно больше, чем на диспансеризацию в районную поликлинику. И это не только у нас. Знакомый из Канады мне пишет, что у них больницы забиты теми, кто стал лечить коронавирус всякими глистогонными препаратами для лошадей по совету телеведущих и блогеров. Тут встает вопрос, что делать государствам? Отступать от абсолютной ценности человеческой жизни или пытаться найти компромисс не только со сторонниками теории бабы еще нарожают , но и с откровенными мракобесами? Вот Россия как раз представляет из себя пример поиска компромисса между ценностью жизни и мракобесием. С одной стороны, есть вакцины, некоторые регионы даже поощряют тех, кто сделал прививки, а с другой, никакой даже полуобязательной вакцинации нет. Видимо, перед выборами. Хотя в Москве в июне, когда была попытка введения обязательной вакцинации, ко врачам стояли очереди и это дало эффект - Москва прожила лето существенно спокойнее регионов. Правда, нельзя забывать и о том, что на лето столица пустеет в принципе. Европа же и США потихоньку идут к обязательной вакцинации. Сначала отдельных категорий граждан, например медиков и педагогов, а потом перейдут ко всем остальным. Ученые считают, что при штамме дельта коллективный иммунитет должен быть 80%. И не зря в Британии думают о том, как заставить вакцинироваться 30% еще не сделавших себе прививки футболистов АПЛ. К обязательной вакцинации придет и Россия, весь вопрос только в том, сколько людей еще умрет от инфекции, пока наша страна в этом вопросе преодолевает путь в Европу. Профилактика коронавируса как новая налоговая политика Вообще, профилактика коронавируса становится частью нового общественного договора. Ее можно сравнить с налогами. Ведь никто не хочет отдавать честно заработанные деньги государству на общественное благо, но государство использует метод кнута и пряника, чтобы эти деньги с населения получить. И кнутом получается хуже, чем пряником. Если людям объяснять и показывать общественное благо, на которое идут их деньги, то можно получить еще и лишние средства, скажем, в виде пожертвований на благотворительность. Точно так же и с вакцинацией. Ловить людей с полицией менее эффективно, чем рассказывать им о тяжести заболеваний, вызываемых коронавирусом, а также о безопасности вакцины и ее действии. Как оказалось, это довольно сложно, но возможно. В странах Европы десятки тысяч выходят на митинги против вакцинации и миллионы записываются ко врачу, чтобы сделать прививку. Таким образом, вакцинация уже становится частью нового общественного договора и доступа к комфорту. В принципе я не думаю, что силой будут вакцинировать тех, кто выполнит свое обещание уйти жить в лес, или будет выходить из дома только до ближайшего магазина. А вот тем, кто хочет пойти в театр или слетать в отпуск, вакцинации не избежать. Конечно, какой-то риск в вакцинации есть, например, шесть случаев тромбозов на 6 млн доз вакцины от Johnson Johnson в некоторых странах Европы. Но это как плата за пользование смартфонов в виде фактической передачи персональных данным третьим лицам - некоторые люди нарываются из-за этого на мошенников и теряют свои сбережения, но это не значит, что нужно всем перестать пользоваться смартфонами. Самые же большие проблемы с общественным договором будут в тех странах, где не налажена обратная связь с людьми и вся коммуникация власти и общества осуществляется через дубинки полиции и автозаки. Пандемия заставляет расплачиваться за использование этой привычной коммуникации человеческими жизнями. Публикации рубрики Мнение выражают личную точку зрения их авторов.