«Иногда думаю: господи, неужели это — мои?»: Корстин — о детях и пингвинах, музыке и слабости, образовании и баскетболе

Гендиректор Единой лиги ВТБ Илона Корстин в интервью RT призналась, что её предыдущая жизнь закончилась вместе с карьерой профессиональной спортсменки, сейчас же ощущение, что приходится проживать вторую, совершенно на неё не похожую. Отмечающая 45-летие экс-баскетболистка рассказала, почему не считает себя свадебным генералом в Единой лиге ВТБ, объяснила, с кого стоит брать пример в вопросе воспитания молодёжи, вспомнила, при каких обстоятельствах познакомилась с мужем, а также призналась, что у неё не хватает времени на женские интересы.

— Когда-то, ещё играя в баскетбол, вы сказали, что все события складываются в вашей жизни так, как нужно. Нынешний статус руководителя Единой лиги ВТБ — это выбор, который вы сделали для себя сами, или просто следствие стечения обстоятельств?

— На самом деле это то, к чему я всегда стремилась.

— Хотели руководить именно мужским баскетболом?

— Ну а что такого? Я всегда очень комфортно себя чувствовала в мужском коллективе, с раннего детства все друзья — мальчики. Мне с ними легче, мы друг друга очень хорошо понимаем. Понятно, что в любом коллективе случаются какие-то интриги, проблемы, сложные отношения, но ведь каждый сам формирует отношение к себе своими действиями, словами. Для меня на первом месте всегда стояла порядочность и честность. Поэтому каких-то проблем в отношениях с людьми у меня никогда не было.

— Но что-то ведь должно было сподвигнуть вас на то, чтобы остановить свой выбор на мужском баскетболе, а не на женском?

— Работу в женском баскетболе мне никто не предлагал.

— А если бы предложили?

— Не исключено, что пошла бы. Но если бы имела выбор, наверное, всё-таки предпочла быть там, где я сейчас, потому что всегда стремилась туда, где выше конкуренция и, соответственно, больше возможностей. Мужской баскетбол всегда был более развит во всех отношениях. Это касается и инвестиций, и организации соревнований, и уровня клубов.

Когда я сама была спортсменкой, женский баскетбол тоже был на высоте. Во-первых, вся сборная России играла у нас в стране, в разных клубах. Во-вторых, к нам приезжали лучшие игроки со всего мира. Те же американки, с которыми мы постоянно рубились на мировых первенствах и Олимпиадах, были с нами в одних командах, и мы играли либо с ними, либо против них. Сейчас такой конкуренции, увы, нет. Нам даже сложно проверить свои силы, поскольку сборная нигде не выступает.

— Когда бывшие спортсмены занимают какие-то высокие посты, их редко воспринимают всерьёз, без скидки на титулы. Скорее, видят в известных личностях своего рода свадебных генералов. Приходилось сталкиваться с подобным отношением?

— Нет. На своём нынешнем посту у меня есть все полномочия для любых решений. Не люблю себя хвалить, но ведь и мои спортивные успехи не свалились на меня в одночасье. Я долго всего добивалась, шла по этой дороге на протяжении многих лет, была капитаном сборной России, капитаном команды, вместе с которой одержала одну из своих трёх побед в Евролиге. Всё это, плюс прочие титулы и звания реально дали мне огромный карьерный толчок.

В то же время я с детства понимала, что мне нужно дополнительное образование. Когда все девочки в команде ходили в спортивный класс, я училась в немецкой спецшколе. Когда в 17 лет уехала играть в Бурж, целый год изучала там французский язык, после чего поступила в немецкий колледж. Была там единственной профессиональной спортсменкой.

— В подобном случае преподаватели редко идут навстречу...

— Так и было. Интересно, что те, кто учился вместе со мной, постоянно говорили: не переживай, не волнуйся, даже если провалишь экзамены и не получишь диплом, ничего страшного не случится, просто останешься на второй год. В результате я получила диплом, а те, кто мне всё это говорил, остались на второй год. Потом я уехала в Самару, и, поскольку играла за ВБМ-СГАУ — клуб самарского аэрокосмического университета, поступила со своим французским дипломом сразу на второй курс. Когда уже закончила карьеру, тоже много где училась. Бизнес-академия RMA, Олимпийский университет, Южный федеральный университет в Ростове-на-Дону, не знаю уж, как меня туда занесло. Закончила там магистратуру, аспирантуру. То есть багаж образования у меня достаточно велик.

— Многие спортсменки, у которых, как и у вас, карьера была длинной и успешной, говорили мне, что в какой-то момент в этой череде сборов и соревнований начинает безумно хотеться нормальной человеческой жизни. Семьи, детей, домашнего уюта...

— Моя нынешняя семейная жизнь сложилась лишь через четыре года после того, как я закончила играть. А играла я постоянно, сколько себя помню.

13 лет была в сборной России, приезжала туда каждое лето, в сезоне играла за один клуб, за другой, за третий. За все эти годы я никогда не ездила в отпуск, все мысли были только о баскетболе. Когда постоянно живёшь в подобном ритме, тебе не до семьи. Да и не было никакого желания эту семью иметь, честно говоря.

— Даже после завершения карьеры?

— Даже тогда. Я очень удачно переключилась на административную деятельность, стала работать в лиге заместителем генерального директора, совмещала эту работу с комментаторской, вела программу о баскетболе на «Матч ТВ», то есть у меня реально не было времени на личную жизнь до того момента, как я познакомилась со своим мужем.

— Где именно это произошло?

— На хоккее.

— Вы хоккейный болельщик, или это было из серии: «Это я удачно зашёл»?

— Я вообще люблю спорт во всех его проявлениях. А тогда так случилось, что наш общий друг пригласил обоих на хоккей. И жизнь тут же поменялась, просто мгновенно. Познакомились мы в конце марта, в октябре поженились, а в феврале у нас родилась дочка.

— Успешным мужчинам зачастую бывает свойственно смотреть на жену как на собственность, особенно когда финансовая состоятельность главы семьи позволяет женщине вообще не работать. Вы заранее обговаривали с мужем перспективу своей дальнейшей профессиональной активности, или всё-таки с его стороны были попытки удержать вас дома?

— Изначально мама мужа мне так и сказала: «Бросай всё, сиди дома, работать тебе теперь вообще незачем». Я поблагодарила, но сразу дала понять: буду продолжать заниматься тем, чем занимаюсь, потому что мне это интересно. Для меня важно быть самодостаточной, тем более что я долго и сознательно к этому шла. Пока мне удаётся совмещать все свои рабочие обязанности с семейными. Дети, их учёба, кружки, занятия, походы по врачам, всё это я держу под контролем, и мне это очень нравится. Я достаточно много времени провожу с детьми, хотя иногда, конечно, хотелось бы больше.

Иногда смотрю на них и думаю: господи, неужели это мои? Неужели я мама?

— А в декрет-то вы уходили?

— Работала оба раза до 38-й недели беременности и возвращалась спустя месяц после родов.

— Что такое в вашем случае «дом»?

— Сначала мы с мужем жили в Москве, а два с половиной года назад, когда родился сын и в квартире мы просто перестали помещаться, переехали за город. Для детей, особенно для маленьких, это гораздо более комфортно. Конечно, у нас есть помощники, которые помогают и с детьми, и по хозяйству. С моим рабочим графиком, моей занятостью, без них я бы просто не справилась.

— А управляете всем процессом организации быта вы или муж?

— Муж у меня только работает. Зарабатывает деньги.

— Но яичницу-то пожарить может самостоятельно?

— Гипотетически, наверное, да. Но я ни разу не видела, чтобы он делал что-то подобное. Пожарить мясо, приготовить шашлыки, когда приезжают друзья — это да.

— Один мой старинный знакомый, находясь в компании, любил говорить, что настоящий мужчина должен уметь делать три вещи: мясо, деньги и детей.

— Вот это как раз мой муж. Он действительно очень много работает. Я, конечно, тоже неплохо зарабатываю, но в основном все финансовые вопросы нашей семьи закрывает он.

— Чисто женские интересы, занятия для души у вас есть?

— Честно говоря, на это просто не хватает времени. Я много занимаюсь с детьми, мы играем, читаем, постоянно что-то изучаем. У нас в семье сложился довольно активный ритм жизни, поэтому даже в выходные идём всей семьёй в парк на детские аттракционы, в музей, на каток, на футбол. Рядом с домом есть фитнес-клуб, ходим с дочкой туда. Вика занимается джиу-джитсу, шахматами, рисует, раньше была ещё и музыка, но потом дочке это разонравилось. Теперь музыкой занимаюсь я.

— Шутите?

— Ничуть. Занимаюсь с преподавателем, и мне это очень нравится, потому что развивает мозг. Это вообще полезно — уметь работать левой и правой рукой одновременно.

Оказалось, что у меня есть слух, хорошее чувство ритма, пальцы длинные, память неплохая. Сейчас в моём арсенале около десяти различных произведений, такие как «Времена года», «К Элизе», какие-то произведения Людовико Эйнауди, хотя изначально я намеревалась разучить совсем простые песенки для детей из серии «В траве сидел кузнечик», «Жили у бабуси...».

— Печатаете вы вслепую?

— Нет, для этого есть секретарь. Мне вполне достаточно того, что на телефоне очень быстро набираю любые сообщения.

— Мы снова подобрались к теме вашей работы, в связи с этим вопрос: если прямо сейчас с российского баскетбола снимут все ограничения, где мы окажемся?

— В самом низу, причём не из-за того, что снизился собственный уровень игры. Так как мы выпали из международной обоймы, будем вынуждены проходить все отборочные этапы с самого низа. Это небыстрый путь. Обидно, конечно, за молодёжь, за юниорские сборные, кадетские. У них ведь тоже есть первенства Европы, мира, даже Олимпиады для молодых атлетов, но наши игроки всё это пропустили. Я в своё время прошла до своих 20 лет абсолютно все этапы: детская сборная, юниорская, молодёжная. И только после этого начала играть в национальной команде. Сейчас же у нас образовался вакуум. С одной стороны, есть плюс: можно сделать акцент на развитии своих игроков, предоставлять им больше времени в соревнованиях, в том же чемпионате России. С другой — для каждого клуба это в определённом смысле смена направления. Все понимают, что надо развивать молодёжь, воспитывать своих игроков, но мало кто это делает, потому что спонсоры, город или регион постоянно требуют высокого результата.

— А вы в своей баскетбольной академии этого не требуете?

— Моя академия нацелена на детский, массовый и любительский спорт. Это не спортшкола, и не замышлялась таковой изначально. Я хочу, чтобы баскетбол стал для детей более доступным. Свою дочь, например, я с очень раннего возраста постоянно спрашивала: чем она хочет заниматься. Поэтому на разных этапах у нас было и фигурное катание, и какие-то другие занятия. Причём всё это Вика, несмотря на то что сейчас ей всего семь лет, выбирала самостоятельно. Когда дети маленькие, важно дать им возможность попробовать как можно больше всевозможных занятий, чтобы понять, что нравится, что лучше получается, где больше перспектив.

Баскетбол в этом плане — прекрасный вид спорта. Развивает координацию, периферическое зрение, работу в команде, физические качества, скорость, силу и так далее. У меня в академии, например, есть мальчик, у которого в понедельник баскетбол, во вторник фортепиано, в среду снова баскетбол, в четверг углублённое изучение немецкого языка, а в пятницу опять баскетбол. И он знает: если в школе будут плохие оценки, на тренировку он не пойдёт. Видели бы вы, как он старается учиться!

К нам, кстати, очень часто приходят дети из спортшкол.

— Те, кого отчисляют?

— Необязательно. Просто там всё жёстче: сказали тебе подбирать мяч и играть в защите, значит, только этим и занимаешься. У ребёнка могут быть прекрасные данные, высокий рост, длинные руки, но выходит он на площадку с таким видом, словно ему палкой по голове давали. У меня такие дети раскрываются, начинают бросать, улыбаться, получать удовольствие от игры.

— Вы сами вовлечены в процесс, как тренер?

— Нет, только даю мастер-классы. Здесь я точно свадебный генерал, человек-праздник. Организовать в академии Новый год, день рождения школы — это моя епархия. Но в целом контролирую процесс полностью. Хожу на серьёзные матчи, погружена во все процессы, и мысли тренировать детей, честно признаюсь, у меня тоже были. Но понимаю, что это уже пойдёт в ущерб семье в том смысле, что время придётся выкраивать не из основной работы, а из общения с детьми. Я не готова к этому.

— Не так давно Валерий Газзаев, с которым я разговаривала накануне 20-летия победы ЦСКА в Кубке УЕФА, озвучил ту же самую проблему, о которой сказали вы: надо пользоваться ситуацией, давать возможность развиваться своим игрокам, клубы же по-прежнему держатся за легионеров.

— У нас есть регламент, в котором прописан лимит на легионеров. В команде их может быть не более шести, столько же, сколько игроков с российским паспортом. Но проблема в другом: российских игроков высокого уровня сейчас в стране просто нет. И это вопрос не к лиге, а к федерации баскетбола, к спортшколам. Где новые Моня, Хряпа, Кириленко? Если в каком-то из российских клубов появляется хороший игрок, за ним начинается натуральная охота. Его быстро подписывают, а дома, получается, никого не остаётся. Да, в Америке есть наши ребята, которые играют очень хорошо, но таких немного. Легионеры в этой ситуации позволяют повысить уровень соревнований, да и российские игроки рядом с ними быстрее растут, поскольку тренируются вместе каждый день. Если лишиться и этой возможности, мы сильно затормозим развитие. А нам нужно думать о том, что когда-то всё вернётся, границы откроются, и мы снова будем участвовать в соревнованиях.

— И должны быть к этому готовы?

— Именно. Кстати, в том же «Локомотиве» прекрасно ведётся работа с молодыми игроками, таких в команде больше половины, они уже сейчас играют на хорошем уровне. Там прекрасная академия, которую создавал в своё время Андрей Ведищев — нынешний президент и главный тренер клуба. Со всей инфраструктурой, с восстановлением, с питанием, с проживанием.

Что мешает другим клубам сделать то же самое, а не жаловаться на то, что взрослые российские игроки просят огромные зарплаты, которых, по мнению клубного руководства, они не стоят? Вы же сами себе хозяева, сами определяете стратегию. Ну так проводите селекцию, берите молодых, воспитывайте, создавайте свои академии, доводите игроков до профессионального уровня. В Краснодаре же это работает.

— Руководители многих лиг порой открыто говорят, что гегемония одного клуба, а в баскетболе конкретно — ЦСКА, препятствует развитию других команд и спортсменов. После начала СВО чемпионами страны успели побывать «Зенит» и УНИКС, но не произошло ли это благодаря тому, что у армейцев сильно сократился бюджет?

— Вообще, не согласна с такой постановкой вопроса. У ЦСКА действительно самое большое количество побед в Единой лиге ВТБ. Но в последние годы многое изменилось. Клубу сократили бюджет, потому что ЦСКА перестал играть в Европе. Но бюджет-то был сокращён практически у всех команд. Это на самом деле позволило командам послабее подтянуться к лидерам, стать более конкурентными. В прошлом году, когда чемпионами снова стал армейцы, это было, на мой взгляд, не столько закономерностью, сколько чудом. Регулярный сезон ЦСКА закончил на третьем месте, никто от команды больших сюрпризов не ожидал, но неожиданная перестановка в тренерском штабе дала такой невероятный импульс команде, что ребята собрались и выиграли.

Если же говорить об общем раскладе сил, у нас, считаю, есть четыре топ-клуба, имеющие равные шансы на победу. Это ЦСКА, «Зенит», УНИКС и «Локомотив». Пятым я бы назвала ещё и «Уралмаш», который не так давно зашёл в лигу, но выглядит очень интересно.

Чем реально выделяется из этого ряда ЦСКА со своей великой историей, так это тем, что в клубе на протяжении многих лет работают очень опытные люди, там прекрасно организован весь процесс подготовки, включая медицину и реабилитацию. Некоторые клубы, например, приобретая игроков за огромные деньги, не понимают, что высококлассный спортсмен — это как дорогая машина.

— Которой должен быть обеспечен в высшей степени профессиональный сервис?

— Именно. Если ты купил «Феррари», но обслуживаешь её, как «Запорожец», далеко твоя машина не уедет. Но всё это стоит больших денег, и нередко у руководителей клуба возникает желание на чём-то сэкономить. Помню, когда сама была баскетболисткой и играла в Самаре, все внутренние перелёты у нас были через Москву, а международные — ночным рейсом через Франкфурт. Добираешься до места, где предстоит играть, а ноги вообще никакие. Некоторые клубы берут чартеры или более комфортные рейсы с местами бизнес-класса, но это реально огромные расходы. А кто-то, напротив, считает, что тратиться на комфорт игроков вообще не имеет смысла. Я привела свой пример, но представьте, что в экономклассе оказывается взрослый мужчина с ростом 2,10 м. В каком состоянии он приедет на игру?

— Завершая беседу, рискну предложить вам небольшой блиц. Если бы вы могли изменить одну вещь в своей жизни, то какую?

— Ничего не стала бы менять.

— Даже цвет волос?

— Меня вполне устраивает мой.

— Если бы не баскетбол, чем могли бы заниматься?

— Вообще не представляю жизнь без своего вида спорта. Но мне кажется, по складу ума я могла бы стать писательницей. По физическим данным — моделью.

— Где храните совместное фото с Коби Брайантом, сделанное на Олимпиаде в Пекине?

— На Яндекс-диске.

— Что скажете Александру Овечкину, когда в следующий раз с ним встретитесь?

— Поздравлю его, конечно. Всегда восхищаюсь великими спортсменами.

— Главное качество, которое цените в мужчинах?

— Порядочность во всех смыслах этого слова. С возрастом начала ценить интеллект и чувство юмора.

— Ваша главная слабость?

— Я трудно прощаю своих обидчиков, скажем так.

— Есть какая-то мечта, которую пока ещё не удалось осуществить?

— Очень хотелось бы побывать в Антарктиде. Дочка, кстати, тоже мечтает о такой поездке, потому что там пингвины, а это её любимые животные. Мы даже собирались в путешествие, но потом решили, что сейчас не лучшее время. И рановато пока ещё для ребёнка: и переезд непростой, и погодные условия. Но, думаю, мы эту мечту осуществим.

— Готовы подписаться под фразой героини фильма «Москва слезам не верит» о том, что в 40 лет жизнь только начинается?

— Мне уже 45, так что поздновато спрашивать. Но в принципе — да. Я бы вообще сказала, что моя предыдущая жизнь закончилась вместе с карьерой профессиональной спортсменки в 33 года. Сейчас я как будто живу вторую, совершенно непохожую на ту, что была прежде, и мне она тоже очень нравится.