Каждый год в мире публикуются сотни исследований о вреде употребления алкоголя. Однако создаётся впечатление, что учёные настолько сгущают краски и передёргивают колоду, что этим исследованиям скоро перестанет доверять сколько-нибудь думающий человек. Но обратного хода, похоже, нет: не может же какой-нибудь храбрый доцент высмеять профессиональную среду, в которой пытается делать карьеру. Это не означает, что алкоголь на самом деле безвреден и можно пребывать «под мухой» каждый день. В России, например, алкоголизм – это серьёзная проблема, которая снова начала усугубляться после 15 лет оптимизма.

По чайной ложке

В конце 2022 г. в главном медицинском журнале мира The Lancet опубликован труд международной группы учёных (Россия была представлена спецами МФТИ), которые изучали данные 204 стран и территорий за период с 1990 по 2020 год. Согласно её выводам, в 2020 г. злоупотребление алкоголем стало причиной 1, 78 млн смертей в мире, и это ведущий фактор риска смертности среди мужчин в возрасте 15–49 лет. Авторы настаивают, что потребление спиртных напитков в любом количестве связано с развитием ряда серьёзных болезней, хотя некоторые эскулапы и полагают, будто одна рюмашка за ужином может снизить риск сердечно-сосудистых заболеваний и диабета.

Читатель настолько привык к подобным речам, что даже не особо вчитывается. Хотя мозг должен вставать дыбом: оказывается, в Австралии злоупотребляют алкоголем 83, 2% мужчин от 15 до 39 лет, в Западной Европе – 79, 3%, в Центральной Европе – 78, 3%. Подумать только, 4 из 5 мужиков на австралийских пляжах, ловящих волну и помешанных на зелёных салатах, на самом деле алкаши! Думаете, у женщин дела обстоят лучше? Нет, злоупотребляют 77, 7% австралиек. По идее, вся страна должна лежать под капельницей, а у них даже вытрезвителей толком нет.

Первый естественный вопрос: а что дорогие исследователи считают превышением допустимой дозы алкоголя? Ответ придётся поискать, но он впечатляет: употребляющими алкоголь считаются люди, которые хряпнули хотя бы одну стандартную дозу (10 граммов чистого спирта) за целый год. А риск для здоровья наступает при употреблении более 1, 87 таких порций ежедневно. Получается, рюмка водки или бокал вина опасны? Да, и более того: у людей в возрасте до 39 лет даже 0, 6 стандартной 10-граммовой дозы протаптывают дорожку к преждевременной кончине. Исследователей можно понять: как раз в возрасте 21–39 лет народ всех стран и континентов выпивает особенно активно, и для большей зубодробительности результатов им устанавливают «планку», которую невозможно определить без пипетки. Естественно, пьяница – каждый первый.

Даже Всемирная организация здравоохранения, играющая на том же поле апокалиптических прогнозов, чтобы не казаться смешной, в 2014 г. подняла допустимые дозы спиртного – до 10 литров чистого спирта в год на душу. Если оставлять четыре дня в неделю полностью трезвыми, то в оставшиеся три мужчина может без последствий выпить пинту пива, полбутылки сухого вина или 75 граммов водки.

Эта норма хотя бы не вызывает хохота. Зато совершенно непонятно, как эксперты ВОЗ только лишь на основе национальных статистических данных устанавливают, у скольких людей пьянство является причиной инсульта. Любой патологоанатом скажет, что даже посредством вскрытия это точно определить невозможно, а цирроз печени бывает и у полных трезвенников. Не говоря уже о том, что с самой причиной смерти врачи в развитых странах ошибаются примерно в каждом десятом случае.

Но пугать человечество рюмкой по-прежнему продолжают. Конечно, есть специалисты, оседлавшие противоположный дискурс: мол, последствия выпивки для здоровья очень индивидуальны, многое зависит от образа жизни, физической активности. Но «серьёзные учёные» быстро зачисляют их в один окоп с ВИЧ‑диссидентами, антипрививочниками и другими «фриками от науки».

Хотя наука шагнула бы далеко вперёд, если бы кто-нибудь сумел высчитать, сколько радости получили от выпивона жители Земли. Сколько дружеских и творческих связей, наполняющих жизнь смыслом, возникло под звон бокалов. Сколько успешных семей создано вследствие того, что два одиноких человека в пятницу вечером решили: «А неплохо бы зайти в бар тяпнуть». Сколько бодрых детей родилось на фоне застольного раскрепощения их родителей. Сколько самоубийств предотвратил вовремя пропущенный стаканчик. Как растёт производительность труда в предвкушении яркого уик-энда. Во что превратилась бы культура, если бы, например, классическую литературу создавали зожники. И наконец, какова связь между повышенным спросом на психотерапевтов, годами ковыряющих сотни видов неврозов и фобий, даже не имевших названия 30 лет назад, и падением интереса к горячительному. И не корректнее ли говорить о сформированном страхе перед ним?

Старые песни о главном

Россия в плане алкоголя страна всё более бесстрашная. Накануне Нового года, 30 декабря 2022 г., Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) опубликовал доклад «Тринадцать тезисов об экономике». В нём говорится: «В последнее время на фоне роста психологического напряжения у населения, а также, вероятно, потребностей местных бюджетов в дополнительных доходах снова наблюдается рост продаж крепкого алкоголя». Авторы приводят данные Росалкогольрегулирования о реализации спиртного в январе – ноябре 2022 года. Розничные продажи алкогольной продукции (без пива, сидра, медовых и прочего баловства) выросли всего на 3% относительно аналогичного периода 2021-го. Но водки, на которую приходится более трети потребления, продали уже на 5, 6% больше, а ликёро-водочных изделий крепостью выше 25 оборотов – на все 27%. Аналитики опасаются, что мы наблюдаем устойчивый тренд, который перечеркнёт все антиалкогольные усилия властей в последние годы.

В отличие от Австралии российские проблемы с пьянством не похожи на высосанные из пальца ретивыми учёными. У нас наблюдается реальный рост преступности, как раз связанной с выпивоном: домашнее насилие, уличные грабежи, драки со смертельным исходом. Бизнес всё чаще жалуется на возвращение старых проблем с персоналом: работник получил первую зарплату и исчез. Наркологи осторожно говорят о росте спроса на капельницы и клизмы.

Как уже рассказывали «АН», вектор антиалкогольной кампании в России переломился, кажется, в 2014 году. Как и в случае с табаком, с 2007-го до этого момента закручивание гаек шло по нарастающей: рекламу водки и пива изгнали с ТВ, а акцизы росли на 100 рублей за литр каждый год. Депутатам было важно изобразить из себя государственников, а на проходящие мимо бюджета деньги власти поначалу было плевать. Например, в 2012 г. акцизы на алкогольную продукцию принесли бюджету около 200 млрд рублей – мелочь во времена дорогой нефти. Но в 2014 г. нефть подешевела – и в водке снова увидели смысл.

Хотя риторика властей касательно алкоголя после 2014-го не изменилась, пошли совсем другие решения. За 4 года акциз на алкогольную продукцию с объёмной долей этилового спирта свыше 9% вырос лишь однажды и очень незначительно: с 500 до 523 рублей за литр. Следующее повышение вышло только в 2020 г. – также весьма скромное, до 544 рублей. При этом мы видим, что с акцизами на бензин власти не церемонятся – они прибавляют к цене по 15–30% каждый год.

Водка стала чуть ли не единственным продуктом, который кое-где подешевел в рознице. И всё потому, что в 2015 г. Росалкогольрегулирование (РАР) согласилось понизить минимальную розничную цену на водку с 225 до 185 рублей за пол-литра. С тех пор она так и не достигла прежних значений: с января 2019 г. скромная прибавочка составила 10 рублей – до 215 целковых. На телеэкраны вернулась реклама вина и пива, а в регионах стали отменять местные ограничения: например, Самарская губернская дума отменила запрет на продажу слабоалкогольных напитков по воскресным дням с 17 до 22 часов.

Результаты не замедлили сказаться: с апреля 2017 г. по апрель 2018 г. спрос на крепкий алкоголь в России увеличился на 16%. А в 2019-м и эти рекорды перекрыли на полтора миллиона декалитров крепкого алкоголя. Опережающими темпами рос даже алкогольный импорт: как по вину, так и по виски с текилой. Хотя по всем прикидкам рынок должен просесть. Как отмечает глава Центра федерального и регионального рынков алкоголя Вадим Дробиз, современный молодой человек переходит на потребление крепкого алкоголя в 27–28 лет. Сегодня в этот возраст вступает малочисленное поколение 1990-х. И лет десять кризиса рынку обеспечено. Зато продажи лихо пойдут вверх, когда начнёт по-взрослому бухать поколение беби-бума начала XXI века. А если максимально удешевить продукт, оно продует стаканы уже сегодня. Тем более что научные выкладки о вреде пития часто смехотворны.

Парадокс в том, что миллениалы (граждане 1982–2000 годов рождения) стали самым трезвым поколением в российской истории. Социолог Вадим Радаев отмечал, что это свойство молодёжи 2010-х стало для него маркером, некоей принципиальной чертой. Поколение самого Радаева в молодости пило всё, что горит, хотя выбор напитков был скуден. А тут люди в 25–30 лет имеют доступ к сказочному многообразию – и толком не пользуются этой привилегией.

Время Брежнева нередко называют «благоговейным застоем»: ни бунтов, ни революций, ни оппозиции. А чему удивляться: основная масса зарплат колебалась в пределах 130–250 рублей, своё дело не открыть, в Таиланд в отпуск не слетать. Зато каждый советский мужчина, включая юношей, стариков и малопьющих мусульман, выпивал около 100 бутылок водки в год. К началу 18-летнего правления Брежнева пили 4, 6 литра спирта на душу, к концу 10, 6 литра – разница почти в 2, 5 раза.

По наблюдениям профессора МАрхИ Вячеслава Глазычева, если в позднебрежневское время страна была «равномерно поддатой», то на начало 1990-х обозначилась грань между населением пьющим и выпивающим. И с годами эта грань становилась резче! Выпивающие стали меньше выпивать, потому что им некогда – заняты делом. В начале 2010-х Глазычев делает вывод, что внутри России мы имеем две принципиально разные страны: старую – с иждивенческой психологией, обиженную на всех и вся, и новую – креативную и желающую жить с комфортом. «Внешне разделение проходит именно по отношению к алкоголю», – подчёркивал эксперт. Глазычев скончался в 2012-м, а через пару лет Россия начала разворот к брежневскому идеалу.