Как Лев Толстой либералов презирал
6 июня 1866 года в 65-м Московском пехотном полку, расквартированном неподалёку от Ясной Поляны,
полковой писарь Василий Шабунин при свидетелях ударил по лицу офицера, капитана Яцкевича.
Разбил в кровь нос и при этом кричал: - Меня в карцер? Поляцкая морда!
(Капитан Яцкевич был поляк, а в карцер собирался отправить писаря за очередное пьянство: писарь пил плюс поговаривали, что на руку нечист).
За такое оскорбление старшего по чину по тогдашнему закону военно-полевой суд имел право приговорить солдата к смертной казни.
И писарь Шабунин был приговорён к расстрелу.
Этому реальному историческому эпизоду посвящён фильм "История одного назначения" (2018 года).
Режиссёр, сценарист - Авдотья Смирнова; продюсер она же - читай её муж Анатолий Чубайс.
(А ещё и Абрамовичу выражается благодарность в финальных титрах, говорят, половину денег на фильм он выделил).
О деле Шабунина узнали в Ясной Поляне, где Лев Николаевич и Софья Андреевна поселились после свадьбы в 1862 году.
Кадр из фильма:
Узнали от московского поручика (друг детства Софьи Андреевны) Григория Колокольцева (мажор, генеральский сынок):
Колокольцев, придерживаясь либеральных взглядов, прибыл в полк, страстно желая новых порядков в полку.
Без муштры и рукоприкладства. (История одного назначения – это его назначение в полк)
Софья Андреевна сказала: – Нужно выписать для Шабунина профессионального адвоката из Москвы.
А Лев Николаевич (ему 38 лет) взял да и вспомнил, что он в далёкой молодости почти год учился на юридическом факультете Казанского университета.
Вот он тех времён:
Правда, карты, балы и кутежи помешали ему успешно сдать хоть один бы экзамен,
так что через год он забрал документы и уехал из Казани в Ясную Поляну.
Сразу после свадьбы:
Реальный Толстой и киношный:
Тем не менее Толстой вызвался быть адвокатом на суде и произнёс речь, пытаясь всё свести к невменяемости Шабунина.
Не помогло. Шабунина расстреляли. История короткая, а фильм затянутый, почти 2 часа.
Создатели фильма, похоже, кроме этой короткой истории хотели впихнуть сюда всю свою сумму знаний о жизни Толстого.
Много времени в фильме отведено страданиям младшей сестры Софьи Андреевны Тани, влюблённой в старшего брата Л. Н. - Сергея Николаевича.
В то время как у Сергея Николаевича – многолетняя связь с цыганкой Машей и куча детей от неё.
Кадр из фильма, Татьяна, Колокольцев, Софья:
Две сестры - Соня и Татьяна:
Кадр из фильма, Толстой занимается спортом:
Кадр из фильма:
Тут и лошади, и чёрные поросята, которых Толстой решил разводить, а кучер, к поросятам приставленный, их голодом заморил.
Заморил из идейных соображений, мол, называете братьями нашими меньшими?
Но братьев наших меньших не кормят помоями и на режут к празднику...
Тут и устройство яснополянской школы и - хуже нет неестественной детской игры - приторный эпизод в школе,
где раскованные типа крестьянские дети виснут на Толстом с криками – Граф, граф, ты чего не приходил учить нас?
Тут и пожар в бане, и голые девки скачут, спасаясь.
А всё потому, что поручик Колокольцев отпустил уставших от муштры солдат мыться, а они начали пить-курить, да с девками шалить, вот пожар и устроили...
Авдотья Смирнова решила снять фильм, прочитав книгу Павла Басинского
"Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: история одной вражды", вышедшей в 2013-м году.
В книге есть короткая глава "Спасти рядового Шабунина".
Есть там и речь Толстого.
Говорят, он был этой речью недоволен, вообще нигде не вспоминал этот эпизод, пока один из его дотошных биографов не напомнил.
Так что для фильма Авдотья Смирнова сама написала речь - за Толстого- и вложила эту речь в уста Толстого.
И все её соавторы-сценаристы согласились: да, да, Толстой мог бы так сказать.
Хотя говорит он там, что называется, давя на жалость:
"- Вот он чихнул, он дышит, он живой. А мы сделаем так, что он будет не живой...
Мы придём домой, укроемся одеялом, перевернём подушку, чтобы было прохладнее...
А он ничего не сделает, потому что он будет – мёртвое тело..."
Словом, речь не профессиональная, а эмоциональная.
И, на мой взгляд, всё тут совсем не по-толстовски: ведь это ещё были времена, когда Толстой и не думал проповедовать непротивление злу насилием.
Будь он сам на месте этого капитана? Когда его – кулаком по лицу?
И при этом он не может вызвать на дуэль, потому что ударивший - простолюдин...
Вот, например, что случилось с ним самим за 4 года до этого, ещё до свадьбы, в 1862 году, когда в Ясную Поляну прискакали три тройки с жандармами - обыск.
Толстого не было в Ясной Поляне, он был в Самаре, лечился кумысом.
А в его яснополянской школе много было в то время учителей - из поднадзорных студентов, читавших Герцена и прочую крамольную литературу.
Прошёл слух, что в имении у графа Толстого чуть ли не тайная типография, вот и искали. Два дня был обыск.
Из письма влиятельной тётке, фрейлине Александре Андреевне Толстой.
Вот она:
"Что они искали, до сих пор неизвестно. Какой-то грязный полковник перечитал все мои письма и дневники,
которые я только перед своей смертью думал поручить тому другу, который будет мне тогда ближе всех;
перечитал две переписки, за тайну которых я отдал бы всё на свете,
и уехал, объявив, что он подозрительного ничего не нашёл.
Счастье моё, что меня тут не было, - я бы его убил".
И ещё раз, в продолжении письма -
"Я часто говорю себе, какое огромное счастье, что меня не было, ежели бы я был, то верно бы уже судился бы как убийца..."
И мог бы и убить. За то, что читали его личные письма. А тут – по лицу...
Ну и про либералов, что в заголовке.
Это тоже из письма Толстого и тоже тётушке, уже через 10 лет:
"Если вы меня помните с моей политической стороны, то вы знаете,
что я всегда был совершенно равнодушен к либералам, которых презираю от души"...
После таких его откровений киношная его речь на суде ухо режет.
Фото из свободных источников Сети; коллажи мои
полковой писарь Василий Шабунин при свидетелях ударил по лицу офицера, капитана Яцкевича.
Разбил в кровь нос и при этом кричал: - Меня в карцер? Поляцкая морда!
(Капитан Яцкевич был поляк, а в карцер собирался отправить писаря за очередное пьянство: писарь пил плюс поговаривали, что на руку нечист).
За такое оскорбление старшего по чину по тогдашнему закону военно-полевой суд имел право приговорить солдата к смертной казни.
И писарь Шабунин был приговорён к расстрелу.
Этому реальному историческому эпизоду посвящён фильм "История одного назначения" (2018 года).
Режиссёр, сценарист - Авдотья Смирнова; продюсер она же - читай её муж Анатолий Чубайс.
(А ещё и Абрамовичу выражается благодарность в финальных титрах, говорят, половину денег на фильм он выделил).
О деле Шабунина узнали в Ясной Поляне, где Лев Николаевич и Софья Андреевна поселились после свадьбы в 1862 году.
Кадр из фильма:
Узнали от московского поручика (друг детства Софьи Андреевны) Григория Колокольцева (мажор, генеральский сынок):
Колокольцев, придерживаясь либеральных взглядов, прибыл в полк, страстно желая новых порядков в полку.
Без муштры и рукоприкладства. (История одного назначения – это его назначение в полк)
Софья Андреевна сказала: – Нужно выписать для Шабунина профессионального адвоката из Москвы.
А Лев Николаевич (ему 38 лет) взял да и вспомнил, что он в далёкой молодости почти год учился на юридическом факультете Казанского университета.
Вот он тех времён:
Правда, карты, балы и кутежи помешали ему успешно сдать хоть один бы экзамен,
так что через год он забрал документы и уехал из Казани в Ясную Поляну.
Сразу после свадьбы:
Реальный Толстой и киношный:
Тем не менее Толстой вызвался быть адвокатом на суде и произнёс речь, пытаясь всё свести к невменяемости Шабунина.
Не помогло. Шабунина расстреляли. История короткая, а фильм затянутый, почти 2 часа.
Создатели фильма, похоже, кроме этой короткой истории хотели впихнуть сюда всю свою сумму знаний о жизни Толстого.
Много времени в фильме отведено страданиям младшей сестры Софьи Андреевны Тани, влюблённой в старшего брата Л. Н. - Сергея Николаевича.
В то время как у Сергея Николаевича – многолетняя связь с цыганкой Машей и куча детей от неё.
Кадр из фильма, Татьяна, Колокольцев, Софья:
Две сестры - Соня и Татьяна:
Кадр из фильма, Толстой занимается спортом:
Кадр из фильма:
Тут и лошади, и чёрные поросята, которых Толстой решил разводить, а кучер, к поросятам приставленный, их голодом заморил.
Заморил из идейных соображений, мол, называете братьями нашими меньшими?
Но братьев наших меньших не кормят помоями и на режут к празднику...
Тут и устройство яснополянской школы и - хуже нет неестественной детской игры - приторный эпизод в школе,
где раскованные типа крестьянские дети виснут на Толстом с криками – Граф, граф, ты чего не приходил учить нас?
Тут и пожар в бане, и голые девки скачут, спасаясь.
А всё потому, что поручик Колокольцев отпустил уставших от муштры солдат мыться, а они начали пить-курить, да с девками шалить, вот пожар и устроили...
Авдотья Смирнова решила снять фильм, прочитав книгу Павла Басинского
"Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: история одной вражды", вышедшей в 2013-м году.
В книге есть короткая глава "Спасти рядового Шабунина".
Есть там и речь Толстого.
Говорят, он был этой речью недоволен, вообще нигде не вспоминал этот эпизод, пока один из его дотошных биографов не напомнил.
Так что для фильма Авдотья Смирнова сама написала речь - за Толстого- и вложила эту речь в уста Толстого.
И все её соавторы-сценаристы согласились: да, да, Толстой мог бы так сказать.
Хотя говорит он там, что называется, давя на жалость:
"- Вот он чихнул, он дышит, он живой. А мы сделаем так, что он будет не живой...
Мы придём домой, укроемся одеялом, перевернём подушку, чтобы было прохладнее...
А он ничего не сделает, потому что он будет – мёртвое тело..."
Словом, речь не профессиональная, а эмоциональная.
И, на мой взгляд, всё тут совсем не по-толстовски: ведь это ещё были времена, когда Толстой и не думал проповедовать непротивление злу насилием.
Будь он сам на месте этого капитана? Когда его – кулаком по лицу?
И при этом он не может вызвать на дуэль, потому что ударивший - простолюдин...
Вот, например, что случилось с ним самим за 4 года до этого, ещё до свадьбы, в 1862 году, когда в Ясную Поляну прискакали три тройки с жандармами - обыск.
Толстого не было в Ясной Поляне, он был в Самаре, лечился кумысом.
А в его яснополянской школе много было в то время учителей - из поднадзорных студентов, читавших Герцена и прочую крамольную литературу.
Прошёл слух, что в имении у графа Толстого чуть ли не тайная типография, вот и искали. Два дня был обыск.
Из письма влиятельной тётке, фрейлине Александре Андреевне Толстой.
Вот она:
"Что они искали, до сих пор неизвестно. Какой-то грязный полковник перечитал все мои письма и дневники,
которые я только перед своей смертью думал поручить тому другу, который будет мне тогда ближе всех;
перечитал две переписки, за тайну которых я отдал бы всё на свете,
и уехал, объявив, что он подозрительного ничего не нашёл.
Счастье моё, что меня тут не было, - я бы его убил".
И ещё раз, в продолжении письма -
"Я часто говорю себе, какое огромное счастье, что меня не было, ежели бы я был, то верно бы уже судился бы как убийца..."
И мог бы и убить. За то, что читали его личные письма. А тут – по лицу...
Ну и про либералов, что в заголовке.
Это тоже из письма Толстого и тоже тётушке, уже через 10 лет:
"Если вы меня помните с моей политической стороны, то вы знаете,
что я всегда был совершенно равнодушен к либералам, которых презираю от души"...
После таких его откровений киношная его речь на суде ухо режет.
Фото из свободных источников Сети; коллажи мои