Петр Мамонов на Волге. В память о великом актере и музыканте

15 июля актер и музыкант Петр Мамонов скончался от осложнений, связанных с коронавирусной инфекцией. Петр Николаевич бывал у нас, если я не ошибаюсь, пять раз. Или шесть? Неважно, ведь каждый раз был очень особенный. От первого приезда в Летний театр парка имени Горького до невероятного сольного выступления перед ста тысячами на «Роке над Волгой». И недопонятого «Незнайки» в ОДО пять лет назад. Мне повезло не просто видеть его здесь — однажды я участвовал в его привозе. Более того, единственные деньги, которые я заработал в шоу-бизнесе, были как раз за концерт Мамонова в Самаре. Но это был уже Петр Второй. А началось все гораздо раньше.  198? — Петр Первый «Звуки Му» приехали в Куйбышев, в 198-не-помню-каком году. Выступали в Летнем театре Струкачей вместе с «Ва-банком», для которого это был четвертый-пятый концерт. Тогда про Петра Мамонова и его группу я знал только то, что они есть — то ли из газеты “Московский комсомолец”, то ли из белорусских и литовских журналов. На концерт пришел с папой. Не помню, кто кого позвал. Но папе тоже понравилось. Потому что перед нами выступала одна из лучших авангардных групп в мире. Этого нельзя было не понять. Вот так нам повезло — всем, кто был на этом концерте.  Петр демонстрировал свои трюки, о которых публика уже была наслышана и ждала, но реальность превзошла любые ожидания. Я зачем-то пытался фотографировать — картинки и пленка, конечно, не сохранились, но фотографии, даже самые хорошие, как и видео, той атмосферы никак не передают. Сейчас это выглядит как классика жанра, а тогда был удивительный микс из жгучего возмущения и восхищения. И мне кажется, что его чувствовали практически все зрители, несмотря на разницу в возрасте, вкусах и убеждениях.  Петр проживал каждую песню в экстазе, но этот экстаз был артистическим. Всегда — не только в этом концерте — оставалось ощущение, что он с трудом втискивает себя в эти образы, ему там неуютно и тесно, но это делает ситуацию совсем уж узнаваемой и сильной.  И вот он ушел, а мы его так не поняли и не узнали, хоть и считали мудрецом и слушали внимательно. «Звуки Му» сыграли все свои бессмертные песни и перевернули мозги многим молодым людям в Куйбышеве. Через пару лет в городе появилась куча местных групп, поющих на русском, а первый крупный фестиваль, конечно, был назван «Самый плохой». Зато мы умеем летать! 2006 — Петр Второй Уже после съемок фильма «Остров», но еще до премьеры, Света Сорокина и я договорились о приезде Петра Николаевича в Самару. Хотелось, конечно, концерт, но он выступал со своим спектаклем и вышел на сцену «Дзержинки» с программой «Мыши и Зелененький».  До оглушительного успеха «Острова» оставалось буквально несколько недель. И Петр Николаевич еще не был супервостребован и не делал starца. Но как мудрый человек понимал, что скоро «грохнет» и откровенно получал удовольствие от этого затишья перед бурей славы мирской. Ничего от просветленного старца, православного святого в нем не было. Мы как организаторы концерта общались с Петром постоянно, и был он очень едок в речах, иногда даже оскорбителен. На пляже, глядя на Волгу, он вдруг наговорил нам каких-то довольно обидных вещей. Ольга очень мягко пристыдила его — Мамонов вдруг заплакал. Не знаю, уместно ли такое воспоминание сейчас, но для меня он навсегда останется очень тонким и ранимым человеком. За тысячей масок скрывалось лицо, но мы его уже никогда не увидим. А после концерта Петр и группа поклонников шли от «Дзержинки» в гостиницу. Мы каким-то невероятным образом поселили Петра Николаевича практически в бывшую квартиру Максима Горького: раньше там был музей, а в нулевые какие-то ведомственные аппартаменты. Все шли гурьбой по улице Степана Разина, и Петр рассказывал про свою молодость на Большом Каретном — наверное, потому что почувствовал сходство районов, читал матерные присказки из 60-х и говорил про свои любимые группы. Особенно про Ventures. Мамонов был выдающийся меломан, московский хулиган, король подворотен, великий люмпен. И эта процессия, бредущая поздним вечером по плохо освещенной Степашке, продолжается посейчас.  2007 — Петр Третий Через год после выступления в «Дзержинке» Петр Николаевич приезжает на фестиваль, организованный журналом «Город», в котором я тогда был редактором. «Остров» уже случился, образ отца Анатолия и Петра Мамонова слился в сознании публики воедино. Тем более что значительная часть ее до «Острова» никакого Мамонова не знала. «Оказывается, он еще и поет», — говорили некоторые гости, что одновременно бесило и восхищало. И на творческой встрече, которая происходила в зале театра «Самарская площадь» мне довелось увидеть Петра Мамонова в его православной ипостаси. И тут тоже был крохотный зазор между тем смыслом, который мы читаем в его цитатах на бумаге и экране, и тем, как эти слова звучали в его устах. Выстраданность этих слов придавала им особое значение. Путь Петра к Христу был тернист, но лукавый шут никогда не покажет вам шрамы. У Мамонова был настоящий — от удара заточкой в московской шальной молодости.  2011 — Петр Четвертый Меньше всего ожидаешь увидеть такого человека, как Петр Мамонов, на таком фестивале, как «Рок над Волгой». Но зато мы точно можем похвастаться: самый большой зал на концерте у Петра Николаевича точно был тут, в поле Красного Пахаря. Точно больше ста тысяч, масштаб Вудстока. Ну и публика, в основном годящаяся Петру Николаевичу во внуки и вряд ли видевшая тот же «Остров» и тем более «Такси-блюз».  Вот он выходит на сцену. Один. Видимо, немного прифигивает от размера зала. Подстраивается под новую атмосферу и выдает такие “Досуги Буги”, что публика сначала стихает в недоумении, а потом постепенно начинает аплодировать, с переходом в овацию, под монотонный одноаккордный фендер Петра. Великая рок-звезда. Без ансамбля, сам… И даже если никогда не возродится «Рок над Волгой», он останется в истории навсегда, хотя бы из-за этого сольного выступления Мамонова.  2016 — Петр Пятый Не крайний — последний раз, когда я его видел. В подходяще убогом зале ОДО, с самыми новыми «Звуками Му» Петр Николаевич показывал свою программу «Приключения Незнайки». Народу в зале было немного, и были даже недовольные, хотя вроде и знали, куда шли. Потому что Мамонов снова приехал совсем другой. Длинная композиция, когда Петр просто читает сказку Носова под монотонный аккомпанемент. Банально, скучно, нелепо, но постепенно затягивающе. И дурак Незнайка предстает… Кем предстает? Алкашом, маргиналом, свободным художником, бродягой, святым, шутом… Непонятым гением.  А потом проходит жизнь. И песня «Николай» — то ли мрачный истерн, то ли обращение к отцу, то ли продолжение страшного «Консервного ножа». Когда все, что остается от тебя, — это четыре буквы имени, вырезанных консервным ножом. И вот я уже в гробу, а мне все мало. И те, кто пограмотней, наверняка скажут, что это такой кавер на Игги I need more, даже по тексту похоже. И получается, что даже в этой пророческой песне Петя снова ускользает. Мы никогда не узнаем, каким он был человеком. Но он был Великим Артистом. Шутом Господа.