Сорок лет со дня смерти Яркова — одного из последних толстовцев в Советском Союзе
Сорок лет со дня смерти Ильи Петровича Яркова (26 июля / 7 августа 1892 – 23 марта 1980), участника толстовского движения в России и СССР.
Илья Ярков родился в Екатеринбурге в семье кустаря-ремесленника, с детства жил в Самаре. С 17 лет считал себя последователем Льва Толстого, хотя с первыми живыми толстовцами познакомился только через четыре года, в 1913. В молодости работал конторщиком и счетоводом, сдал экзамен на звание народного учителя.
В 1915 Ярков подлежал призыву на воинскую службу. Друзья, знавшие о его пацифистских убеждениях, брались помочь достать медицинскую справку об освобождении от службы. Ярков отказался и в октябре 1915 сам явился в канцелярию московского воинского начальника, где заявил об отказе от воинской службы по религиозным убеждениям, назвав себя «свободным христианином».
В тот же день Яркова арестовали. Посаженный на гауптвахту, он отказался принять военную форму и остался в одном белье, — так и провел всю зиму 1915-1916. В начале 1916 Яркова отправили в дисциплинарный батальон, где он по-прежнему не принимал форму и отказывался даже прикасаться к оружию. В конце концов Московский военно-окружной суд приговорил его к каторге на 8 лет и 9 месяцев.
Каторгу Ярков отбывал в Бутырской тюрьме. В то время здесь находилось немало известных революционеров, начиная от Петра Аршинова и Нестора Махно, а с печально известным впоследствии Феликсом Дзержинским Ярков даже почти подружился.
«Бутырцев» освободила Февральская революция. Несколько месяцев Ярков оставался в Москве, участвовал в создании «Общества истинной свободы в память Л.Н. Толстого», но через несколько месяцев вернулся домой, в Самару.
Следующий десяток лет Ярков жил в Самаре, служил в разных учреждениях, поддерживал связи с единомышленниками в других городах и вел пропаганду толстовства. В эти годы он познакомился и сблизился с Александром Добролюбовым, поэтом и философом, создавшим собственную систему взглядов, еще более радикальную и еще более близкую анархизму, чем «обычное» толстовство. Последовательным «добролюбовцем» Илья Петрович, впрочем не стал, но огромное уважение к личности Добролюбова сохранил до конца жизни.
В августе 1928 Ярков был арестован по обвинению в «принадлежности к анархо-толстовцам» и антимилитаристской пропаганде. Несколько месяцев он провел в тюрьме, но затем дело было прекращено; сам Илья Петрович вспоминал об этом так: «Помпрокурора по надзору за органами ОГПУ тов. Аракчеев сказал мне дословно следующее: Я в твоем деле, Ярков, не нашел состава преступления и направил его на прекращение в Москву. По службе у тебя ничего нет, у тебя одни убеждения, а за убеждения мы не преследуем». Как вскоре оказалось, это было личное мнение помпрокурора, а не ОГПУ и не «советской» власти в целом. В конце 1928 Ярков был повторно арестован и приговорен к ссылке в Среднюю Азию на 3 года.
Освободившись из ссылки, Ярков вернулся в Самару, вскоре переименованную в Куйбышев. «Большой террор» конца 1930-х он перенес без больших проблем, если не считать увольнения и нескольких месяцев безработицы.
3 ноября 1941 Ярков получил повестку в армию, сразу подал заявление об отказе «изучать военное дело и носить оружие», согласившись на нестроевую службу, и был, конечно, арестован. Времена были не царские: 18 декабря 1941 военный трибунал приговорил Яркова по обвинению в «отказе от военной службы под предлогом религиозных убеждений» к расстрелу «без конфискации имущества, за неимением такового». Исполнение приговора задержалась, и в январе 1942 вдруг выяснилось, что Ярков по своему возрасту вообще не подлежал мобилизации. 29 января Яркову сообщили об отмене приговора, но освободили только три недели.
Новый арест произошел еще через десять лет, в январе 1951. Теперь Ярков обвинялся в принадлежности к «сектантам-толстовцам» и антисоветской деятельности; поначалу следствие даже намеревалось «сделать» его руководителем подпольной организации «добролюбовцев». Но что-то пошло не так, и в марте 1951 Куйбышевский областной суд, признав Яркова «лицом, представляющим общественную опасность», приговорил его к принудительному лечению в психиатрической больнице.
Больше трех лет Ярков провел в Казанской и Чистопольской психиатрических больницах МВД СССР, пока, наконец, в августе 1954 не был освобожден «на попечение родственников».
С этого времени Ярков жил в Куйбышеве, по капризу судьбы, — в доме на улице Льва Толстого. Занимался журналистикой. В начале 1970-х с ним познакомился Марк Поповский, занявшийся независимым от властей и официальной науки изучением и сбором материалов по истории толстовского движения в СССР. По словам Поповского, «Илья Петрович Ярков был первым живым толстовцем, которого я встретил. (…) Толстовец Илья Петрович Ярков, в прошлом самарский журналист, позволил мне познакомиться с громадной, в тринадцати томах, документальной автобиографической повестью “Моя жизнь” и монографией о толстовце Александре Добролюбове».
23 марта 1980 года Илья Петрович Ярков скончался в Куйбышеве на 88-м году жизни.
Анатолий Дубовик
Сообщение Сорок лет со дня смерти Яркова — одного из последних толстовцев в Советском Союзе появились сначала на Будка гласности.