ИБ-исследователь Шакиров: взлом Уртембаевым стал уникальным киберинцидентом
Первым хакером принято считать американца Кевина Митника. В 80-х он развлекался взломами Motorola, Nokia и не только. Параллельно в СССР разворачивалась похожая, но менее известная история, — в стране появился хакер, который насолил очень крупной компании. В 1982 году одаренный математик из Казахстана Марат Уртембаев перепрограммировал работу производственной линии "АвтоВАЗа", из-за чего выпуск "Жигулей" был нарушен на три дня. В день рождения хакера "Газета.Ru" рассказывает, как это произошло, какой след в истории оставил Уртембаев и что бы ему грозило за такое преступление сегодня.
Первый класс
Мурат Уртембаев родился 31 мая в 1955 году в Алма-Ате. Он окончил механико-математический факультет МГУ в 1978 году. По воспоминаниям современников, Уртембаев считался очень сильным математиком, участвовал и побеждал в олимпиадах еще в школьные годы. После окончания МГУ по распределению был направлен на "АвтоВАЗ". Там он начал работать инженером-программистом в так называемом Управлении организации производства (УОП), которое занималось автоматизацией конвейерных процессов. Как вспоминают его коллеги, молодой программист быстро зарекомендовал себя как талантливый специалист. В то же время личностью он, судя по всему, был неординарной.
"Мурата я понимал: он всегда хотел чего-то большого, был виртуозом математики, а у нас в УОП и на заводе каждый день — проза жизни, и задача одна — конвейер должен идти, автомобили должны собираться", — написал о нем в книге "Дело. Люди. Метаморфозы. Начальные материалы к истории УОП-ДИС АВТОВАЗа" начальник бюро отдела проектирования автоматизированных систем управления (АСУ) основного производства Владимир Заволковский.
Дальше он отметил, что у Мурата была "неустойчивая психика", из-за которой, будь в то время системы тестирования перед приемом на работу, его бы не взяли.
В начале 80-х "АвтоВАЗ" был одним из самых технологичных предприятий СССР. Завод активно внедрял АСУ в производство. Именно в этих системах и работал Уртембаев. Ему доверяли работу с критически важным ПО предприятия. В частности, он имел доступ к системе, отвечающей за подачу деталей на главный конвейер. Именно в ней программист и заложил "логическую бомбу", которая позже привела к простою в работе "АвтоВАЗа".
Поводом для конфликта стало, по одной из версий, неудовлетворение амбиций специалиста. Уртембаев хотел получить повышение и прибавку к зарплате, однако руководство отказало ему. По воспоминаниям Заволковского, программист болезненно воспринял решение начальства и решил продемонстрировать, насколько завод зависит от его работы.
Осенью 1982 года он внес изменения в ПО для управления конвейером. Его код упоминается как "логическая бомба". Объясняется это тем, что внесенные Уртембаевым изменения проявили себя не сразу, а по истечении определенного времени. А именно раз в 28 дней.
"Взломанная" система "АвтоВАЗа" отвечала за доставку механических узлов и комплектующих к производственным линиям. После вмешательства Уртембаева программа начала выдавать ошибочные команды транспортным механизмам. Тележки с деталями отправлялись не туда, куда нужно, часть производственных участков оставалась без комплектующих, а другие, наоборот, оказывались перегружены.
"Я был дома, когда в 20.30 поступил звонок из диспетчерской завода: "Приезжай срочно, встала система подачи мехузлов".
Я приехал, и выяснилось, что первый сбой произошел в 16 часов, систему перезапустили, потом очередной сбой в 19.00, затем в 20.00, и частота остановок все не уменьшалась. Привезли программистов (Заволковского, Пониманского, Ливертовского), но ничего не можем понять, что и почему случилось", — написал в уже упомянутой книге начальник отдела проектирования АСУ основного производства Валерий Кабанов.
В результате главный конвейер фактически остановился. Сбой продолжался три дня.
Цена трех дней
После сбоя "АвтоВАЗ" столкнулся с масштабными проблемами. Конвейер крупнейшего автомобильного предприятия СССР работал в непрерывном режиме, поэтому даже небольшое нарушение цепочки поставок деталей приводило к лавинообразным последствиям. Из-за хаоса в логистической системе рабочие цеха простаивали, а инженеры вручную пытались перенаправлять потоки комплектующих.
Завод потерял сотни недособранных автомобилей. В отчете МВД России "Расследование компьютерных преступлений в странах СНГ" от 2004 года ущерб оценивается примерно в миллион советских рублей – по меркам начала 80-х это были огромные деньги.
История быстро стала известна далеко за пределами Тольятти. Несмотря на закрытость советской системы, слухи о программисте, остановившем "АвтоВАЗ", разошлись по всей стране. Впоследствии случай Уртембаева начали называть одним из первых примеров компьютерного саботажа в СССР.
Со временем этот кейс попал не только в журналистские материалы, но и, например, в научную литературу. Так, инцидент на "АвтоВАЗе" приводится в учебных материалах Новосибирского государственного технического университета. В частности, в главе "Предупреждение компьютерных преступлений" учебника по информатике.
"В 1990-е это был известный случай и он часто упоминался в учебниках и монографиях по информационной безопасности.
По мировым меркам это тоже нерядовой инцидент, возможно, для своего времени даже уникальный. Нарушение работы одного из крупных предприятий с большим ущербом. В англоязычной среде его тоже нередко вспоминают", — сказал "Газете.Ru" независимый исследователь истории информационной безопасности и автор Telegram-канала "Кибервойна" Олег Шакиров.
Вместе с тем он добавил, что случай на "АвтоВАЗе" наделал шуму и в КГБ. Например, взлом Уртембаева упоминается в недавно рассекреченной ориентировке "О "компьютерных вирусах" и способах борьбы с ними" Литовского КГБ от 1989 года.
"Скорее всего, он в не в одном документе КГБ упоминается, потому что КГБ занимался этим делом. Просто мало что рассекречено. То, что это единственный конкретный пример в этом документе, указывает, что он внутри системы был достаточно известен. Но мне попадалось, например, упоминание в газете ветеранов спецслужб "Самарские чекисты". Там с гордостью отмечается, что именно в этом регионе было обнаружено первое в СССР преступление в области информационных технологий", — сказал Шакиров.
Как нашли первого советского хакера
Долго искать виновника не пришлось. Программисты "АвтоВАЗа" еще в процессе восстановления системы нашли в коде артефакты, которые прямо указывали на Уртембаева.
"Спустя 3 дня мне звонит Заволковский: "Срочно приходи в зал управления!". Я прихожу, и он меня буквально срезает: "Нашли, это сделал Уртембаев. И сделал умышленно". Я ему: "Ты соображаешь, что говоришь, как можно так обвинять человека?!", — написал Кабанов.
Позже Кабанову показали две старые версии кода программы Уртембаева. В них было видно, когда и какие изменения он вносил.
Позже для расследования инцидента на "АвтоВАЗ" прибыли сотрудники МВД и КГБ. Уртембаев не отпирался и сразу во всем сознался. Объяснил свои действия конфликтом с руководством и желанием доказать собственную значимость для предприятия.
"Позвонили из КГБ, сказали, что хотят побеседовать с Муратом, пусть, мол, спустится вниз, у ЭВЦ стоит белая "шестерка", там его ждут. Мы все были в шоке. Вы можете представить себе реакцию человека, когда ему говорят, чтобы он прошел на "беседу" с "органами". — "Всё! Увезут!". А семья, а двое детей?! Жаль, не было в то время подгузников. И мне было очень жаль Мурата, несмотря ни на что", — описал ситуацию Заволковский.
Теоретически последствия для него могли быть крайне тяжелыми. В СССР начала 80-х подобный инцидент вполне могли квалифицировать как вредительство или диверсию против государственного предприятия. А это уже статьи, предусматривавшие многолетние сроки заключения. Тем не менее, итоговое наказание оказалось сравнительно мягким. Уртембаев получил три года условно. Также его обязали выплатить материальный ущерб государству — 7176 рублей. Во многом это объяснялось тем, что советская правовая система тогда просто не имела статей, напрямую связанных с киберпреступлениями.
По словам директора технического департамента специализирующейся на праве в сфере кибербезопасности компании RTM Group Федора Музалевского, сегодня, скорее всего, был бы целый ряд статей, по которым осудили бы Уртембаева. Самый вероятный сценарий: производственную линию, работу которой нарушил программист, признали бы объектом критической информационной структуры (КИИ). Значит, основной статьей была бы 274.1 ("Неправомерное воздействие на КИИ РФ"). Дополнительно могла бы быть вменена статья 272 ("Неправомерный доступ к компьютерной информации"), и, в зависимости от способа внесения ошибок в код, еще и статья 273 ("Создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ").
"Если судимость первая, то наказание могло бы быть сопоставимо с советским, однако максимальное наказание по вышеперечисленным статьям даже для образцового гражданина может давать от двух до пяти лет лишения свободы. На практике реальные сроки по киберстатьям даются далеко не всегда, поэтому можно сказать, что советское правосудие очень близко современному в данном конкретном случае", — сказал Музалевский.
После процесса Уртембаев исчез из публичного поля. О его дальнейшей судьбе известно крайне мало. Сообщается, что после отработки ущерба на заводе он с семьей вернулся в Казахстан. Кроме того, в 2010 году стало известно о смерти программиста. Однако сама история пережила своего героя. За именем Мурата Уртембаева прочно закрепился статус "первого советского хакера".