Увольнение без чести и достоинства

В России собираются расширить перечень оснований для увольнения военнослужащих. Такой вывод следует из поправок, которые разработало Минобороны РФ в федеральный закон «О воинской обязанности и военной службе». Они размещены на федеральном портале проектов нормативных документов.

Закон предлагается дополнить подпунктами, согласно которым военнослужащий может быть уволен «в связи с совершением проступка, порочащего его честь и достоинство, и в связи с разглашением служебной информации, ставшей известной ему в связи с исполнением должностных обязанностей».

За данные проступки, как напоминают авторы законопроекта, военнослужащего можно было уволить в советский период. В 1993 году этот порядок изменили. Если поправки будут приняты, то выяснением обстоятельств проступка будет заниматься аттестационная комиссия. Именно на основании её заключения и других актов начальство будет принимать соответствующее решение.

Механизм взыскания

Последние годы в России прослеживается отчётливая тенденция ужесточения законодательства по отношению к военнослужащим. Одной из самых резонансных мер стал законопроект о материальной ответственности, который распространяется на офицеров, солдат и даже резервистов, принятый Госдумой в первом чтении в октябре 2019 года.

На первый взгляд в документе нет ничего революционного, однако он значительно упрощает для Минобороны взыскание суммы ущерба и в целом формализует этот процесс. Если раньше начальство старалось «прикрыть» военнослужащих, которые неумышленно испортили военную технику, оборудование или имущество, то теперь данные происшествия должны быть выведены из тени.

Как уже писала «Русская Планета», в российской армии (как собственно и в ВС других государств) регулярно происходят происшествия, которые сопровождаются порчей военного имущества. Такова специфика армейской службы. На учениях, занятиях по тактической подготовке и уж тем более в зоне боевых действий происходят поломки вооружений и прочие самые разные форс-мажоры.

Конечно, часть инцидентов — следствие вины военнослужащих, однако зачастую коллапс, за которым может наступить материальное ответственность, приключается в результате стечения множества факторов, причём человеческий может оказаться далеко не ключевым. Опять же — такова особенность армейской службы в любых странах мира

С ростом интенсивности боевой и оперативной подготовки Вооружённых сил РФ, которая наблюдается с приходом на пост министра обороны Сергея Шойгу, увеличилось количество инцидентов с выводом из строя дорогостоящей техники и оборудования. Видимо, в ответ, взглянув на отчётность по происшествиям, Минобороны решило наладить механизм взыскания, в том числе путём изменения законодательства, хотя даже нынешний ФЗ позволяет оставить без порток любого военнослужащего.

Например, в феврале 2018 года лётчика Су-27 Сергея Нефёдова приговорили к двум годам условно и штрафу в 27 миллионов рублей за испорченный самолёт. В марте 2018 года суд одумался и избавил офицера от неподъёмных компенсационных выплат.

В ноябре 2019 года двух авиационных техников аэродрома Саки в Крыму Алексея Чебанова и Николая Зверева обязали выплатить около 31 млн рублей за случайно выпущенную в ангаре авиационную ракету Х-29ТД. Первоначальный иск Минобороны к двум техникам составлял более 46 млн. рублей!

Сумма назначенного судом штрафа будет удерживаться с зарплат военнослужащих. Совершенно очевидно, что если приговор не будет пересмотрен, то эти деньги Чебанов и Зверев будут платить до конца жизни, пребывая в катастрофической бедности.

В январе «Коммерсант» сообщил об иске 23-го истребительного авиационного Таллинского полка к заместителю командира этого формирования Ивану Сутягину. Сумма ущерба была оценена на 2 млрд рублей! Такова совокупная стоимость ракет, уничтоженных пожаром в хранилище войсковой части 77984 29 июля 2017 года, и другого имущества. Сутягина обвинили в пренебрежении мерами безопасности. В данном случае суд, правда, встал на сторону офицера.

Таких инцидентов в России десятки, по крайней мере тех, которые попадают в публичный доступ, и не все они благополучно заканчиваются для военнослужащих. Судя по всему, данная практика не смущает ни Минобороны, ни судебную систему, ни наше государство, ни «патриотическую» общественность, которая чрезвычайно редко позволяет себе критиковать политику военного руководства

Вместо того, чтобы просто уволить военнослужащих за нарушение регламента и техники безопасности, на него стараются наложить гигантский штраф, заставляя жить на весьма скромный доход, который естественно не позволяет содержать семью и обзаводиться собственным житьём.

Из-за одной ошибки (причём вполне может быть случайной и непреднамеренной) жизнь и карьера военнослужащих может быть перечёркнута. А потом по телевизору нам будут вновь показывать лица довольных российских солдат, офицеров.

Деликатное решение

Упрощение порядка увольнения — ещё одна порочная карательная мера, инициированная Минобороны. И если пункт о распространении служебной информации понятен, то тезис о проступке, который «порочит честь и достоинство» военнослужащего выглядит, мягко говоря, размытым.

Например, Сергей Шойгу как минимум дважды называл ошибочные данные площади освобождённой от боевиков территории Сирии, демонстрируя тем самым элементарную некомпетентность. И ничего! В ответ Минобороны придумывало оправдания, почему в бумажке министра обороны была написана цифра в 500 тыс. квадратных километров. При том, что площадь всей Сирии составляет 185 тыс. квадратных километров.

Является ли такая неточность, вызвавшая насмешки во всём мире, актом, «порочащим честь и достоинство» российского военнослужащего? Как вообще можно допускать подобные погрешности в текущей военно-политической ситуации? Есть ли в связи с этим основание для увольнения Шойгу или офицера, который вписал в его бумажку 500 тыс. квадратных километров? Наверное, да.

Член Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Франц Клинцевич объяснил инициативу Минобороны о расширении перечня поводов для увольнения военнослужащих тем, что поправки якобы избавляют солдат и офицеров от перспективы уголовной ответственности.

«Чтобы не доводить до крайности, когда в качестве основания для расставания с нерадивым военнослужащим используют возбуждение против него уголовного дела, введение подобной нормы позволит деликатно решить эту проблему. Также это будет являться серьёзным воспитательным моментом для остальных», — цитирует Клинцевича «Парламентская газета»

Однако, что мешает военнослужащему, над которым нависла угроза уголовного наказания, самому покинуть службу? Вряд ли у кого-либо из солдат и офицеров есть желание судиться с Минобороны или вышестоящим начальством. В конце концов, в частях российской армии давно принято вешать на доску позора фотографии «нерадивых военнослужащих» с указанием проступков, «порочащих честь и достоинство», включая мошенничество и разные формы коррупции.

Иными словам, выдавить военнослужащего с армейской службы неформальными и формальными методами не представляется какой-то феерически сложной задачей, особенно, когда на это есть заказ вышестоящих чинов. Поэтому рациональные объяснения, которые приводит Клинцевич, выглядят красиво лишь на бумаге.

Штрафы, повинности и другие виды санкций в трудовых отношениях крайне негативно влияют на производительность труда, атмосферу в коллективе, а также на дух здоровой инициативы, без которой, кстати, немыслима армейская служба. Из отрасли, где подобные меры становятся нормой, неизбежно утекают наиболее квалифицированные опытные кадры, уважающие свою честь и достоинство.