"Нас четверо, их – толпа": 4 женщины честно рассказали о буднях на вахте
Все чаще молодые россиянки меняют офис, маникюр и график «с девяти до шести» на тундру, спецовку и вахтовый метод работы. Сахалин, Камчатка, Якутия, Забайкалье — туда едут не только геофизики и инженеры, но и девушки, которые сознательно выбирают «мужские» профессии: крановщик, сварщик, дефектоскопист. В соцсетях это уже отдельный мир под хештегом «вахтовички» — со своими правилами, романтикой и жесткой реальностью.
«Рвём, гнём, разбиваем молотом»
Оксана Кошелева — яркий пример того, как два красных диплома могут привести не в кабинет с кондиционером, а на строительную площадку в Усть-Куте. Её самая длинная вахта — девять месяцев на стройке Иркутского завода полимеров, больше 250 дней почти без выходных. Формально она инженер-лаборант, но по факту — начальник лаборатории разрушающего контроля: сварщики «сдают экзамен», она ломает, гнёт, рвёт образцы труб и проверяет, выдержит ли металл нагрузку.
Её должность исторически считается мужской: приходится таскать фрагменты труб, суммарно — по несколько тонн за смену. Работать приходится не только в лаборатории, но и на высоте: по эстакадам и лесам вокруг трубопровода она за день наматывает километры — то на двенадцатый уровень, то обратно вниз, потом снова наверх. И всё это с трёхкилограммовой страховочной привязью на поясе и рюкзаком с оборудованием, где один спектрометр весит около пяти килограммов.
Погода — отдельное испытание. В минус пятьдесят приборы уже не выдерживают, но в минус сорок Оксана выходила работать не раз. Большую часть смены она проводит на улице, укрыться негде: только иногда удаётся на несколько минут забежать в тёплую зону, где работают сварщики. Ветер на высоте такой, что однажды у неё от переохлаждения воспалился нерв в зубе: на 8 Марта, когда на объект вызвали только её из всех женщин, она вернулась со смены с раздутой щекой.
«Два километра до ближайшего WC»
Опасные моменты тоже случаются. Оксана вспоминает, как провалилась в гнилой участок настила вокруг трубопровода и в падении думала прежде всего о дорогостоящем спектрометре, за который несёт материальную ответственность. Бытовые сложности — часть пакета. На стройплощадках чаще всего нет нормальных туалетов: мужчины уходят «в кусты», а женщинам приходится искать укромные места или идти по два-три километра до офиса с санузлом.
На вопрос, окупается ли это деньгами, она отвечает честно: сейчас — уже не так. Два-три года назад зарплаты действительно были ощутимо выше, в пиковый период доход доходил до 200 тысяч в месяц. Но вахта — не гарантированный «золотой билет»: многое зависит от компании и должности. Многие зарабатывают больше не ставкой, а переработками — берут по полторы смены, спят по три часа и снова уходят «к трубе». При этом тратить деньги особо негде: магазинов и развлечений поблизости нет, многие даже не берут с собой карты, оставляют дома — и от соблазнов, и от азартных игр, и от алкоголя, который формально под жёстким запретом.
«Девять часов по тундре на треколе»
Маргарита Кондратьева признаётся: она много раз пыталась «слезть» с вахт, устраивалась на обычную работу в родном городе, но каждый раз возвращалась. История с севером стала частью её жизни. Отец-нефтяник с юности рассказывал ей про суровые 90‑е на месторождениях, и, возможно, поэтому бытовые трудности её не пугали. Но один рейс она запомнила особенно.
На Семаковское месторождение она добиралась по цепочке: сначала поездами, затем девять часов по тундре на вездеходе-треколе. На месте — никаких привычных признаков цивилизации: слабая связь, отсутствие интернета, минимум инфраструктуры. Жили в вагончиках: с одной стороны небольшая уборная, с другой — комната на четверых с двухъярусными кроватями, столом и холодильником. Воду привозили раз в два дня, готовили в столовой, магазин работал по остаточному принципу — завозы по тундре или баржей, без поставок не было ни сигарет, ни сладостей, ни газировки. Однажды связь пропала на трое суток, потому что чайки оборвали оптоволоконный кабель.
При этом Маргарита уверена: на таких вахтах работать проще. Времени на «лишние мысли» и городские соблазны нет, дни пролетают между сменами и редкими прогулками. За последние годы условия заметно улучшились: чаще добираются самолётами, поезда — только при необходимости. Работодатель нередко селит сотрудников в городских квартирах, а не только в посёлках. В самих вахтовых городках появляются пункты выдачи маркетплейсов, салоны красоты, маникюр — инфраструктура подтягивается вслед за людьми.
Начав с бумажной работы в производственно-техническом отделе, Маргарита получила второе высшее и доросла до ведущего инженера. О дискриминации по половому признаку она говорит однозначно: не сталкивалась. «Это не про “девушку пожалеть”, это про коллегу, который делает свою работу», — объясняет она. Сейчас в командировки она ездит вместе с мужем: они познакомились на работе, хотя специально «искать жениха на вахте» она не планировала. И добавляет: одно дело ездить вдвоём, другое — ждать дома, не каждый брак выдерживает такой режим.
«В магазине остались только консервы и гречка»
Мария Белова — начальник промыслово-геофизической партии, которая работает в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском округах, Красноярском крае, Иркутской области. Простыми словами она описывает свою задачу так: команда приезжает на скважину, опускает в неё оборудование и решает, есть ли смысл бурить дальше. Под её началом — три оператора, все мужчины. Она вместе с ними грузит и таскает несколько тонн аппаратуры, не позволяя, чтобы кто-то работал за двоих, пока начальница стоит в стороне.
Одна из вахт запомнилась тем, что вернуть команду долго не могли из-за погоды. Вертолёты не летали больше месяца, соответственно, снабжение тоже встало. Связь была почти на нуле, за окном — серая каша из снега и грязи, в местном магазине — только консервы и гречка. В другие периоды удавалось жить проще: «боргеркинг» и сладости можно было попросить привезти рейсом вместе с грузом.
На той вахте, помимо Марии, было ещё три женщины — две поварихи и химик-лаборант. И около тридцати мужчин. При этом она говорит, что чувствовала себя комфортно. Характерный эпизод — разговор двух коллег, который она услышала случайно: буровик спрашивает, «кто такая эта Маша и какой у неё “крутой” отец, раз она всех строит», оператор отвечает, что у них на должностях люди, которые заслужили своё место, и Мария — не исключение. Она вспоминает, что от этих слов едва не расплакалась.
При всём этом Мария остаётся очень женственной: любит яркий макияж, прически, в каждую поездку берёт два чемодана — один с рабочей одеждой, другой с нарядами для города. Но на скважине, по её словам, быстро перестаёшь думать о сломанных ногтях или о том, что голова пятый день не видела шампуня. Этот временный отказ от привычной эстетики для многих вахтовичек становится нормой: главное — сделать работу, всё остальное подождёт.
Современная женская вахта — это не только про высокие зарплаты, но и про тяжёлый труд, жесткий климат, отсутствие привычных удобств и одновременно про уважение коллег, рост и особую свободу, которую даёт север. Те, кто остаются в этом ритме годами, признаются: это не просто работа, это образ жизни, от которого сложно отказаться.
Источник: РИА Новости
Что еще стоит узнать:
- Из старых тряпок делаю такие штуки для дома что соседи просят рецепт — 6 простых способов
- Японский способ посадки огурцов изменил всё: теперь собираю урожай мешками до самых заморозков
- Пластиковые бутылки из мусорки станут основой идеального порядка в доме за считанные минуты
- Остатки пряжи и ниток больше не мусор: 7 милых идей для уюта и подарков своими руками
- Мощнее любого навоза: рассыпаем прямо по снегу в марте – к посеву почва мягче бархата