Игорь Гришин: «Зрители не придут смотреть игру, в которой пять раз за период по воротам бросают»

В рубрике «Тренерский мостик» на KHL.ru – главный тренер «Нефтехимика» Игорь Гришин. 

Перед началом сезона Игорь Гришин возглавил «Нефтехимик» и вывел нижнекамский клуб в плей-офф. Ранее в КХЛ он поработал в «Спартаке» в сезоне 2022/2023, в том же году завоевал Кубок Петрова с «Химиком» в ВХЛ.  Беседа состоялась перед заключительным матчем «Нефтехимика» в регулярном чемпионате 2025/2026 — в нём нижнекамцы сыграли против «Спартака». 

В интервью Игорь Гришин рассказал о своём тренерском пути, атакующей философии «Нефтехимика» и разобрал игру лучших хоккеистов нижнекамской команды в текущем сезоне.

«Я человек такой — стараюсь к жизни относиться позитивно»

— Хоккеисты говорят, что матчи против бывших команд особенные. А может ли для тренера матч против бывшей команды быть особенным?
— Если говорить в плане спортивной составляющей, ничего особенного нет. Но когда ты приезжаешь в место, в котором работал, встречаешь и знакомых игроков, которые остались, и персонал. Это приятно. Но всегда хочется, чтобы твоя команда сыграла как можно лучше.

— После двух лет без плей-офф «Нефтехимик» будет играть в матчах на вылет. В этом сезоне место в плей-офф команда гарантировала себе по итогам драматичного матча с «Трактором». Как отметили это событие?
— Мы были не вместе с командой, хотя я нормально отношусь к тому, чтобы команда и тренеры вместе куда-то сходили, провели время, поговорили. После этого матча ребята куда-то сходили, а у нас, у тренерского штаба, на этот вечер эмоций не хватило. Да и матч закончился поздно, хотя нам в одном заведении говорили, что столик забронирован. На следующий день тренерским штабом сходили, посидели, поговорили, повеселились.

— Многие тренеры говорят о том, что зачастую не удаётся полностью насладиться победой. Алексей Исаков говорил, что даже кубок не смог забрать на один день — выиграли, но было много дел, ему нужно было принимать команду.
— Бывает по-разному, по настроению. Но именно в тот день так сложились обстоятельства — устали. Важное событие, мы к нему шли, достигли. Когда объявили, что команда вышла в плей-офф, эмоции утихли. На следующий день всё восстановили.

— А с директором клуба, Игорем Ларионовым, этот момент отметили?
— Стабильно после каждой игры, особенно победной, Игорь Викторович приходит, обсуждаем игру, можем бокал пива выпить.

— Хоккейный мир — достаточно токсичный, как любой конкурентный и творческий мир. О вас я не слышал ни единого дурного слова — ни от игроков, ни от тренеров. С одной стороны, это здорово, но есть точка зрения, что главный тренер должен быть жёстким, что игроки должны его ненавидеть.
— Соглашусь, что такое есть. У некоторых тренеров такая стратегия. Но я человек такой — стараюсь к жизни относиться позитивно. Я достаточно много книг по психологии прочитал, знаю много историй из жизненного опыта — склоняюсь к тому, что лучше быть позитивным.

— В каком возрасте вы начали тренировать? Какая была ваша первая команда?
— Начал тренировать где-то в 34–35 лет, в начале 2000-х. По окончании девяностых, когда надо было крутиться-вертеться, как-то жить и зарабатывать. В хоккее в те годы и тренеры мало зарабатывали, и вообще был провал. У меня подрос сын, я отвёл его в ту школу, которую сам закончил, — ЦСКА. Там оставались тренеры, которых я и сам знал. Сначала меня привлекали помощником, а потом, имея образование, потихонечку начал работать всё больше и больше.

Чисто случайно появилась возможность попасть в школу «Динамо» — три года там проработал. Почти сразу, через пару месяцев, стал главным тренером команды 1998 года рождения. Через три года наша команда заняла первое место, хотя обычно ЦСКА и «Спартак» были выше. После этого из ЦСКА пригласили в школу — там тоже почти до самого конца работал с командой 1998 года. Потом перешёл в «Витязь» — и снова работал с 1998-м годом. Команды менялись, год оставался. Три школы за десять лет. А дальше судьба свела с Виталием Прохоровым — хотя, если честно, мы знакомы с детства: он спартаковец, я из ЦСКА, пересекались в сборной Москвы. Он пригласил меня в проект: на базе «Витязя» собирали перспективных ребят, чтобы готовить их к международному уровню. В процессе Виталий Владимирович стал тренером юниорской сборной России и пригласил меня туда в качестве помощника. После этого перешёл на уровень молодёжных команд.

— Самый известный ваш воспитанник — Михаил Сергачёв. Как с ним работали? Тоже ведь из Нижнекамска, всё сошлось!
— Да, жизнь так поворачивает — он отсюда, теперь я здесь. Познакомились как раз в то время, когда Прохоров собирал команду. Он ездил по России, просматривал перспективных ребят, приглашал в команду. Кто-то соглашался, кто-то нет — Миша и его родители были одними из первых, кто приехал. Они приехали в Подольск, и несколько лет мы вместе работали. Затем он построил успешную карьеру за океаном, у него многое получается. Летом встречаемся с ним практически всегда, недавно получил от него приглашение на свадьбу.

«Когда растёшь, возвращаться назад не хочется»

— Благодаря вам Андрей Владимирович Разин стал тренером.
— Эту историю уже много раз рассказывали, и сам Андрей Владимирович о ней говорил. Ещё работая в школе ЦСКА, я играл в московской любительской хоккейной лиге — к нам приходили и другие бывшие профессиональные игроки, завершившие карьеру. Андрей Владимирович тоже присоединился к нашей команде. Мы общались, и из этих разговоров я понял, что он не против попробовать себя в тренерской работе. Я предложил Сергею Бабинову его кандидатуру — он согласился. Такая история. В детском хоккее Андрей Разин проработал недолго, затем прошёл через Высшую лигу и стал замечательным тренером, настоящим профессионалом.

— Вы стали главным тренером в МХЛ в достаточно позднем возрасте — в 54 года, в «Толпаре». Не было до этого ощущения, что стоите на месте? Знаю тренеров, которые теряют мотивацию, долго работая в детско-юношеском хоккее.
— Вместе с ребятами рос и я. Менялись составы, менялись школы — это давало импульс. Мне было интересно работать с ребятами. Потом была сборная России — это тоже уровень, мы выиграли международный Кубок вызова. Когда растёшь, назад возвращаться уже не хочется, но всегда есть новые вызовы — у меня был потом «Толпар», затем Высшая лига.

— Хотел поговорить о ВХЛ. Очень разные отзывы об этой лиге: какие-то игроки там просто тянут лямку, потому что попасть в КХЛ из неё сложно, зарплаты небольшие, сложная логистика. Алексей Исаков, напротив, говорит о том, что это невероятно интересная лига. Я так понял, в топ-клубах там интересно работать, а в тех, которые не борются за медали, — сложно. Какие ваши впечатления?
— Я не хотел менять команду, когда с «Толпаром» взяли бронзу в МХЛ, но Уфа не захотела продлевать со мной контракт. Был период, когда я на пару месяцев вернулся в школу «Витязь», а потом, уже осенью, получил приглашение из «Рязани». Приехал в команду — она уже несколько лет была не самым заметным клубом Высшей лиги. Не совсем аутсайдер, но в нижней части таблицы. Начали работать, познакомился с помощником Максимом Кривоножкиным — так и продолжаем вместе, нашли общий язык. Состав менялся, игра улучшалась, но мы не успели догнать конкурентов и попасть в плей-офф. Потом я получил приглашение в «Химик» — это уже система «Спартака». Там были ребята хорошего уровня, перспективная молодёжь, игроки, которые перемещались между КХЛ и ВХЛ. По мастерству — сильная команда. В итоге мы взяли Кубок. «Динамо» Санкт-Петербург тоже обладало хорошим составом, мы должны были бороться за самые высокие места. В целом у меня в ВХЛ всегда были сильные, мастеровитые команды. А если говорить о лиге в целом — это очень непредсказуемый чемпионат. Там каждый может обыграть каждого. Логистика действительно тяжёлая — многочасовые автобусные переезды. Но лига очень интересная. Не могу сказать, что там доигрывают — там много молодёжи, которая себя проявляет, и опытные игроки играют серьёзно, на хорошем уровне.

— В прошлом сезоне у вас был камбэк с 0–3 в серии с «Бураном». Что вы говорили команде в тот момент?
— «Буран» был приличной командой, хотя и занял пятнадцатое место в регулярном чемпионате. Мы неудачно стартовали, никак не могли подобрать к ним ключи, вратарь здорово играл. Ночью после третьего поражения пересмотрел игру, кое-какие моменты увидели, обсудили с тренерским штабом, изменили схему. Разговор был такой: образно говоря, мы висим на краю обрыва, а соперник наступает ногой на наши кисти. Проиграем — он поднимет ногу, и мы падаем. Выиграем — есть шанс зацепиться. Выиграли одну игру, вторую — и тут уже соперник начинает волноваться. Дух у нас оказался чуть-чуть покрепче.

— Ваш первый заход в КХЛ, в «Спартак», получился очень контрастным: сначала рекордная победная серия, потом череда неудач. Вы ушли до окончания сезона. И хотя выиграли Кубок с «Химиком», почему не удалось остаться?
— Руководство решило, что мы не справились с задачей, на которую рассчитывали — нужно было бороться за место в плей-офф. Когда я пришёл, поговорили с ребятами, изменили тренировочный процесс, удалось немного их раскрепостить. Здорово играл вратарь — мы больше действовали в атаке, получали контратаки, но вратарь выручал. Потом пошли травмы, повреждения, кто-то из состава выбывал, и вратарь Рибар получил травму. Даже третий вратарь, Дима Куликов из «Химика», играл. Впервые увидел, чтобы вратаря удалили до конца игры — когда Лёша Красиков сыграл блином, ударил игрока по лицу и получил «5+20». Тот матч тоже проиграли. Так сложились обстоятельства, задачу не выполнили. Но всё, что ни делается, — к лучшему.

— Как-то в интервью вы сказали, что не было должной «химии» в тренерском штабе. Это тоже одна из причин?
— Да, я считаю, что в тренерском штабе должны быть единомышленники. А там всё было немного спонтанно. Пригласили из «Химика», срочно вызвали из Орска в Москву, Кривоножкина оставили в «Химике». Может быть, потом решили ничего не менять, потому что выигрывали. Не скажу, что были какие-то конфликты, но всё же не хватало единого видения. Если главный тренер настаивает на чём-то, а помощник, видно, не согласен, когда не на одной волне — всё равно возникает напряжение.

— Где найти золотую середину при комплектовании тренерского штаба, чтобы не было слишком мягкой атмосферы и не было тех, кто с совершенно другими взглядами?
— Мы с Максимом Кривоножкиным вместе работаем много лет, но к нам в коллектив постоянно добавляются новые люди. Дмитрий Саныч Мегалинский — в «Химике», Алексей Геннадьевич Пепеляев — в «Динамо». Есть основной костяк, но кто-то добавляется со свежими идеями. Если эта работа идёт в том же направлении, что и у костяка, — это отлично. Но, конечно, впятером везде ходить — не очень хорошо. Свежие идеи нужны.

— В «Спартаке» вы как-то принесли в раздевалку детские рисунки. В МХЛ такая мотивация точно работает. В КХЛ больше циничных ребят — срабатывает ли это с ними?
— Я просто предложил команде посмотреть, а кто как среагировал — это личное дело каждого. Возможно, это дало какой-то импульс. Мы все актёры, по большому счёту — и тренеры, и игроки, на нас приходят посмотреть.

— Рафаэль Батыршин, который играл у вас, рассказывал, что у вас все упражнения новые. Он предположил, что вы их придумываете сами. Это так?
— Какие-то упражнения придумываешь, но обычно берёшь игровой элемент и думаешь, как его лучше отработать. Воображение подсказывает рисунок, правила, ограничения. Важно сделать так, чтобы была не только механическая работа, но и чтобы голова работала. Поэтому даже к известным упражнениям стараюсь добавлять элементы, требующие думать и изобретать. Есть тренеры, которые работают по одним и тем же упражнениям — для меня это скучно. Думаю, игрокам тоже скучно. Поэтому стараюсь делать процесс разнообразным.

«Всегда в своих командах говорю — мы должны забросить три шайбы!»

— Для Нижнекамска важно, чтобы играли свои воспитанники. Когда вы подписывали контракт, вам сказали, что это часть клубной философии?
— Нужно обращать внимание на молодёжную команду, на школу, поддерживать их, следить за ребятами, по возможности подтягивать, привлекать к тренировкам. А то, чтобы играли свои воспитанники, — это стратегия во всей стране, заложенная системой детского хоккея. Ты десять лет в школе, потом остался в команде мастеров — это здорово. Во всём мире таких школ нет: игроки идут туда, где они нужны. Я считаю, что такой подход более правильный. Хорошо, когда есть свои воспитанники, но почему они должны всегда играть в своём городе? Они могут поехать куда-то ещё, зарабатывать, бороться за победу. Они всё равно прославляют свой город. Вот Дамир Шарипзянов — чемпион КХЛ, но все знают, откуда он. Или тот же Сергачёв.

— Хоккеисты в своём городе находятся в зоне комфорта, плюс много отвлекающих факторов. Это зачастую мешает реализоваться.
— Согласен. Поэтому и не надо во что бы то ни стало этого добиваться. Любой игрок, который играет в команде, отдаётся ей. И пока он играет в этом городе, он становится его частью, он за этот город бьётся.

— Молодёжная команда должна играть в той же тактической модели, что и главная?
— Думаю, что нет. У команды МХЛ другие задачи — там игрокам нужно развивать свои навыки и умения. Если они будут играть в той же манере, что и основная команда, это будет накладывать ограничения на развитие. Нужно давать больше свободы молодым игрокам и приветствовать, если они будут рисковать на площадке. Если человек уже мастер, он легко перестроится на новую схему и выполнит её. Поэтому молодёжные команды должны играть и развиваться по-своему.

— Вы приверженец атакующего хоккея. В начале сезона — 0:5 от «Северстали», потом пропустили девять шайб от «Металлурга». Не было искушения после таких матчей перейти на закрытую, оборонительную модель игры?
— Есть мнение, что мы — «Северсталь», «Торпедо» — играем только в атакующий хоккей. Но есть вещи, которые хоккеисты обязаны выполнять. Как говорил Скотти Боумэн: «Атака — это умение, игра без шайбы — желание». Если ты хочешь биться и не давать сопернику забивать, ты можешь это делать даже без каких-то выдающихся навыков. Мы никогда не играем в атаку, не думая об обороне. Но атака — это голы, моменты, это интересно. Зрители не придут смотреть игру, в которой за период по воротам бросают пять раз. Я всегда в своих командах говорю — мы должны забросить три шайбы!

— Какие матчи в этом сезоне вам больше всего запомнились?
— Когда происходят камбэки — это всегда запоминается: когда отыгрываешься с 0:3 или с разницы в три шайбы. Не так давно мы играли дома — я сказал ребятам, что это была лучшая игра, хотя там не было камбэка. Мы просто хорошо играли: всё получалось — и взаимодействие, и движение, и комбинации. Были моменты и у наших ворот, и мы создавали у чужих. Всегда запоминается игра, которая заканчивается победой. С тем же «Авангардом» сравняли счёт после второго периода, проигрывая три шайбы. Вообще не знаю, почему я выпустил это звено на лёд — они не должны были выходить! Сработала интуиция. Если ей следовать, многое получается. Часто корю себя за то, что начинаю дополнительно обдумывать какие-то решения и в итоге делаю всё наоборот. Говорю коллегам, чтобы они возвращали меня к самому первому решению. Нужно доверять интуиции.

— Андрей Белозёров установил клубный снайперский рекорд, вышел на новый уровень. Как вы его мотивировали?
— Ничего особенного. Он сам с каждым годом всё лучше становится, сам себя мотивирует. Может быть, помог тренировочный процесс, нашли сочетание, в котором он играет с Митякиным и Жафяровым, они понимают друг друга, это тоже важно. Максим Саныч Кривоножкин с ним часто обсуждает какие-то вещи, может клюшку где-нибудь подержать, чтобы она забивать начала. Когда я пришёл в «Нефтехимик», в одном из интервью меня спрашивали, сможет ли Белозёров забить тридцать. Постарались создать все условия для этого, он близок к этой отметке — к сожалению, травма ему немного помешала полностью сезон сыграть.

— Евгений Митякин тоже прорыв сделать, лучший сезон по очкам, 326 матчей подряд. Это богатырское здоровье или правильная подготовка к матчам?
— Евгений заслуживает большого уважения. Он всё время работает, всегда в хорошей форме, в тонусе. Прихожу в тренажерный зал после тренировки — он там всегда какими-то своими делами занят. Тут и от природы здоровье, и слава богу, что его обходят травмы.

— За Никиту Артамонова переживаю — у него спад наметился в карьере. Он реанимируется?
— Последние игры он проводит всё лучше. Смотрели, что, почему не получалось. Он обладает мастерством, пониманием игры. В каждой игре практически имеет моменты. Стал быстрее играть, агрессивнее. Нравится то, что он делает в последних матчах. 

— «Нефтехимик» стал грозой авторитетов в этом сезоне?
— Зато «Амуру» проиграли! Не знаю, да, обыграли сильные команды, но проиграли «Амуру», уступили «Сочи» дважды. Может быть, гранды к нам расхлябанно относятся, а нам удаётся их за это наказать.

— Хоккей — это мизантропичная и депрессивная среда. Все всегда недовольны, подозрительны. Вы же всегда оптимистичны, даже после поражений вы стараетесь улыбаться, видите хорошее. У вас это качество от рождения, или вы к этому пришли?
— Думаю, пришёл по жизни. Надо наслаждаться тем днём, где ты находишься, стараться меньше отрицательных эмоций получать. Смотрю на коллег, которые после победных матчах говорят о том, что было плохо — и стараюсь делать иначе. Зачем добавлять ложку дёгтя, если выиграли? Порадуемся победе, потом, на тренировке что-то разберём. А если проиграли — надо понять, что жизнь сегодня не заканчивается. 

Досье

Игорь Владимирович Гришин
Родился 11 мая 1966 года в Москве
Карьера тренера: 2020-2021 — «Рязань» (ВХЛ), 2022-2024 — «Химик» (ВХЛ), 2022-2023 — «Спартак», 2024-2025 — «Динамо» Санкт-Петербург (ВХЛ), 2025-н.в. — «Нефтехимик»;
Достижения: обладатель Кубка Петрова (2023), бронзовый призёр МХЛ (2021), бронзовый призёр ВХЛ (2025).