«Дурачусь и притягиваю к себе всякую ересь»: Коростелёв — о поломках лыж, грузе ожидания и соперничестве с Терентьевым

Поломки лыж и палок во время гонок бывают связаны не только с отсутствием опыта, заявил в интервью RT двукратный чемпион мира среди юниоров Савелий Коростелёв. По его словам, сейчас некоторые проблемы с инвентарём возникают из-за сложностей с поездками в Европу. Также 21-летний спортсмен рассказал, давит ли на него груз ожиданий экспертов, поделился, каково тренироваться в одной группе с Александром и Натальей Терентьевыми, и обозначил цели на грядущий чемпионат России.

— Вы так или иначе постоянно находитесь в прицеле внимания — болельщиков, журналистов, соперников. Не раздражает столь повышенный интерес?

— Я понимаю, что это часть моей работы. Плюс — ещё один момент, о котором, мне кажется, все знают: чем больше о тебе говорят, тем лучше это работает на твоё имя.

— Два года назад Елена Вяльбе в интервью называла вас открытием года и говорила, что у вас есть абсолютно всё, чтобы стать выдающимся спортсменом. Груз подобных ожиданий не давит? И чувствуете ли вы его?

— Ну, скажем так, всему своё время. У нас есть определённая цель, и мы к ней идём постепенно, не скачкообразно.

— Помню, как тщательно вы обдумывали, выйдя из юниоров, с каким из тренеров продолжить взрослую подготовку. За те два года, что работаете с Егором Сориным, была хоть одна ситуация, которая заставила бы усомниться в правильности выбора?

— Ни разу. Какие-то недопонимания за это время, возможно, случались, но всё решается простым разговором. Так что свой выбор я точно сделал правильно. Ну а возвращаясь к предыдущему вопросу, Егор Владимирович тоже говорит, что я пока ещё не заматерел, веду себя порой как ребёнок, дурачусь, оттого и притягиваю к себе всякую ересь в виде поломанных палок, лыж и тому подобного.

— Мне Сорин, в частности, сказал, что, на его взгляд, поломки креплений и палок, которые случались у вас в сезоне, это хоть и косвенное, но проявление недостатка опыта. Согласны?

— В каком-то плане да, в каком-то — нет.

— А подробнее?

— Есть моменты, где я сам был в чём-то виноват: ненужные контакты по ходу гонки, перестроение неправильное, ещё что-то. А, допустим, момент с отрывом лыжи я всё-таки в большей степени считаю последствием нашего отстранения, сильно осложнённой возможности ездить в Европу, скажем так. В связи с этим становится проблематично своевременно переклеить платформу лыжи. Это делается на заводе в Австрии, но сейчас отправить лыжи в Европу на переклейку стало практически невозможным.

— Решить этот вопрос в России невозможно в принципе?

— Вроде бы сейчас начали переклеивать платформы и у нас. Можно ещё на шурупы присобачить те же крепления, но тогда лыжа гораздо быстрее придёт в негодность, потому что шурупы начнут ломать её изнутри.

— Чем не вариант для шоу-гонок: шипованные лыжи!

— Если только бежать гонку в гору классикой.

— Из тех гонок, что были в этом сезоне, назовёте навскидку самую удачную, где были очень собой довольны, и ту, что вообще не хочется вспоминать?

— Категорически недоволен был последним спринтом. Там был дурацкий круг, ужаснейший просто. Быть первым номером в квалификации и вылететь в четвертьфинале...

— Но ведь сам по себе спринт — это такой вид, где можно заиграться в тактику и вылететь из дальнейшей борьбы в любой момент.

— Грубо говоря, это со мной в Ижевске и произошло. Спринт вообще требует определённого везения, удачи. Согласен, что я заигрался тактически, но и удача оказалась не на моей стороне. Так, как в той гонке проехал по бровке Денис Филимонов, — ни в одном забеге больше никто так не проехал, даже у девчонок. Всегда эту бровку закрывали, никого не пускали. Сергей Ардашев в следующем забеге вылетел, потому что залез на ближнюю бровку и его просто там зажали. Я хочу сказать, что чисто тактически такое должно было произойти и с Филимоновым, но почему-то Ваня Якимушкин отдал ему этот радиус.

— А что произошло с вами?

— Помимо того, что в спринте был длинный и, на мой взгляд, тактически не совсем верно выстроенный круг, там сделали очень своеобразную и достаточно короткую финишную прямую с двумя поворотами через 20 метров друг от друга. На входе в поворот тебя оттискивают, и ты ничего сделать уже не можешь. А если с последнего поворота уйти с ближнего радиуса на дальний, с тобой тоже ничего не сделают. Мне кажется, имело смысл сделать другой круг, попробовать удлинить финишную прямую.

— А те, кто выиграл спринт в Ижевске, на круг жаловались?

— Саша Терентьев, знаю, жаловался. Наташа (Терентьева. — RT) сказала в эфире «Матч ТВ»: «Ну что поделать, бежать-то всё равно придётся». Не буду утверждать, но потом вроде и она говорила: мол, нужно организаторам на ошибку указать, чтобы в следующий раз такого не было. С другой стороны, у меня вопрос к Саше Большунову, который сказал, что круг классный, потому что на Кубке мира он таких кругов не видел. Самый длинный круг на моей памяти был на чемпионате мира в Оберстдорфе в 2021-м. Изначально его длина составляла 1600—1700 метров, но потом по просьбе спортсменов эту дистанцию сократили.

А самой удачной своей гонкой назову, наверное, коньковую разделку на этапе Кубка России в Казани. Коньковые гонки на протяжении всего сезона у меня не очень складывались, так что это прям какая-то победа была внутренняя. Получилось очень удачно разложиться по дистанции, плюс это было сделано на быстром снегу.

— Не раз уже слышала, что самый быстрый снег, на котором приходилось бегать в этом году, был в Рязани в ходе Гонки чемпионов.

— Это правда. Там не было подъёмов, трасса чисто равнинная, и снег был очень жёстким и быстрым. Лыжи разъезжались даже.

— Гоняться понравилось?

— Очень. Я, кстати, никогда раньше в шоу-гонках не выступал. Здесь же представилась прекрасная возможность почувствовать разницу, как говорится.

— В чём она?

— В том, что вообще не думаешь о результате. Бежишь для болельщиков. Чтобы они кайфанули, чтобы сам кайфанул. Сложится выиграть — замечательно. Не сложится — ничего страшного.

— Иначе говоря, в следующем году побежите Гонку чемпионов обязательно?

— Если пригласить не забудут, как Даниила Серохвостова.

— Ну так это сначала о нём забыли. Потом вспомнили, но он уже сам отказался стартовать.

— Я его понимаю.

— В смысле — на его месте поступили бы аналогичным образом?

— Если бы на это время у меня уже был расписан тренировочный план, то да.

— Из тех, с кем постоянно приходится соревноваться, на кого вы в большей степени ориентируетесь? Не в плане соперничества, а что-то подсмотреть, взять на заметку?

— Мы постоянно анализируем гонки с нашим аналитиком-биомехаником Алексеем Торицыным, и я, скорее, стараюсь обращать внимание на нивелирование своих ошибок, нежели перенимать опыт у кого-то другого.

— Ошибок много?

— Моя коньковая техника далека от идеала, мягко говоря.

— А можно ли «чинить» технику в процессе сезона?

— Можно. Есть достаточно много мелких моментов, которые позволяют улучшить ход. Понятно, что речь не идёт о том, чтобы сломать одну технику и выстроить новую. Ты бежишь так или иначе всё равно на автомате. Но взять, допустим, ту же самую коньковую разделку в Казани. Обычно мы с Торицыным не делаем координационно-техническую работу незадолго до старта — максимум дня за три-четыре, и потом уже нервную систему не трогать. А тут мы сделали наши традиционные коньковые упражнения прямо в день просмотра — то есть в день перед гонкой. И она сложилась удачно.

— А вы вообще успеваете о чём-то стороннем думать в процессе гонки?

— Всякие мысли в голову приходят на самом деле. Но в 95—97% случаев ты едешь и думаешь о технике, о гонке, как разложиться, где добавить, где убавить. Отталкиваешься от того, что говорят тренеры по отсечкам. И в соответствии с этим решаешь, как разложить силы.

— Чемпионат России в Казани, который в этом году становится для лыжников главным стартом, важен прежде всего тем, что на нём идёт отбор в сборную на следующий сезон. Вам вылет из сборной точно не грозит. Какие задачи перед собой ставите?

— Ну, у меня всё ещё нет личного золота. Было три личных победы на летних чемпионатах страны, а вот на зимних только две командные.

— На летнем чемпионате вы выиграли разделку у всех, включая Александра Большунова. Есть разница в ощущениях — побеждать столь выдающегося соперника летом или зимой?

— Разница определенно есть, потому что летние старты — это прежде всего возможность получить срез предсезонной подготовки.

— Хотите сказать, что победа на летних чемпионатах — это всего лишь рабочий момент, а не ощущение: «Вау, я выиграл»?

— Такое ощущение всегда присутствует, будь это серьёзные соревнования или какой-нибудь спринт на Дворцовой. Просто зимой это приятнее — всё-таки основная наша деятельность происходит в это время года.

— Вы всегда очень внимательно следили за тем, что происходит в Европе. Насколько велик интерес сейчас?

— В последние две недели у меня не получалось толком посмотреть гонки Кубка мира в прямом эфире, поскольку они проходили фактически в то же время, что наши старты в Казани. По возможности, если есть время, смотрю в записи.

— О том, что норвежцы не взяли в сборную Петтера Нортуга, наверняка знаете.

— Да, конечно. Это было, на самом деле, ожидаемо. По-моему, в начале сезона сам Петтер оценивал свой шанс как 1%. Примерно такой шанс у него и был. Пришлось пройти все круги ада — начать с региональных гонок, чтобы отобраться на этапы Кубка мира. Причём, если я не ошибаюсь, на чемпионат мира норвежцы взяли не всех, кто выигрывал этапы. То есть разовых побед было недостаточно. Жаль. Нортуг, конечно же, добавил бы шоу предстоящему чемпионату. Но, думаю, он всё равно добавит его как-нибудь в другой раз.

— Вы по-прежнему считаете Нортуга более ярким лыжником, нежели Йоханнес Клебо?

— Слушайте, ну Петтеру 39 лет, и несмотря на это те же СМИ пытались любым способом пропихнуть его на чемпионат мира. Так что, определённо, да.

— А кто из лыжников наиболее харизматичен внутри нашей страны? Скажем, какой выбор сделали бы вы сами, если бы пришлось выбирать кандидатуру для рекламы Rolex или Porsche?

— Большунова.

— Почему?

— Когда речь идёт о подобных торговых марках, логично, что нужен спортсмен, имя которого само по себе является брендом. Саша у нас в данный момент не только самый титулованный лыжник в стране, но и самый обсуждаемый.

— Кстати, о титулах. Обсуждая не так давно итоги каких-то соревнований, вы сказали, что Наталья Терентьева завоевала всё, что можно завоевать. Действительно так считаете?

— Я имел в виду те базовые галочки, которые может занести себе в актив спортсмен: олимпийская медаль, чемпионаты мира, Кубок мира, «Тур де Ски». У Наташи эти галочки везде стоят.

— Но нет личных побед ни на Играх, ни на чемпионатах мира. Как считаете, у Терентьевой есть шанс наверстать эти упущения в плане индивидуальных золотых медалей?

— Она однозначно способна быть лучшей версией себя. Даже лучше, чем была на Олимпийских играх в Пекине.

— По каким признакам делаете такие выводы?

— Видел, как Наташа тренировалась во время беременности и после рождения дочки. Она работала по индивидуальному графику, мы не всегда пересекались, но видно было, насколько сильно человек заряжен на работу. То, что Терентьева через 4,5—5 месяцев вернулась в топ спортсменок в России, это уже очень серьёзный уровень. Хотя сама она говорит, что пока не готова к более крупным стартам. Что процесс восстановления ещё не доведён до конца. Поэтому я могу оценить серьёзность намерений, скажем так.

— А насколько сильным раздражителем для вас является Александр Терентьев?

— В каком плане?

— Мне кажется, когда в бригаде одного тренера бегает несколько очень сильных спортсменов, они невольно косят глазом друг на друга. И это не может не подогревать соперничество.

— У нас в этом плане очень дружелюбная, замечательная атмосфера — я имею в виду команду Сорина. Во время тренировок мы все хорошо общаемся, работу какую-то делаем вместе. Постоянно друг друга подначиваем в этом процессе. Если кто-то один начинает добавлять, остальные тянутся за ним. Когда говорят, что на гонках все соперники, а после финишной черты — друзья, это как про нас сказано.

— Я задала вопрос, поскольку заметно, что Терентьев сильно подтянулся по сравнению с тем, как бегал в прошлом сезоне.

— Возможно, этому способствует и то, что в этом году Сашу не преследуют болячки, как это было в прошлом.

— Вы сами предпринимаете какие-то меры, чтобы заботиться о собственном иммунитете?

— Разве что базовые, когда находишься в дороге, в перелётах. Маски, антисептики, витамин С и всё такое прочее.

— Почему вместо того, чтобы поехать с большинством лыжников в Цахкадзор, часть вашей бригады, включая вас, отправилась в Пассо Лаваце?

— Идея была в том, чтобы покататься на трассах Валь-ди-Фиемме, там, где в следующем году пройдёт Олимпиада. Оттуда мы вернёмся прямиком на сбор в Армению.

— Что такое Цахкадзор с точки зрения лыжника? Место, куда приезжают, чтобы «умереть»?

— Ну, если подходить к работе в этих горах не с холодной головой, то «умереть» там можно запросто. Это тяжёлая высота, почти 2000 метров. Подобные условия для тренировок есть у нас на Семинском перевале, в Альпах, в том же Пассо Лаваце, но дело в том, что одна и та же высота в разных местах по-разному ощущается.

— Какая именно наиболее подходит вам?

— Для меня любые горы хорошо. Возможно, в детстве адаптировался к высоте за счёт того, что меня периодически куда-то вывозили. Но должен сказать, что в Армении высота переносится реально тяжело. Мышцы в период акклиматизации могут вообще не работать. Поэтому я и сказал, что подходить к тренировкам в Цахкадзоре нужно с предельно холодной головой и полным самоконтролем по отношению к своему организму.

— Назовите количество медалей, за которое вы намерены бороться в Казани.

— Пусть будет четыре. Две эстафеты, командный спринт плюс разделка — это та самая дистанция, которая меньше всего зависит от внешних факторов. И очень хотелось бы зацепить скиатлон. Но это уже была бы программа-максимум.

— Речь, надеюсь, идёт о золотых медалях?

— Хотелось бы...