«Ты давай езжай в свою Москву». Депутат Госдумы от Алтая — о конфликтах с коллегами по цеху, законопроектах и бедности

Анжелика Глазкова дала первое большое интервью в качестве парламентария

Депутат Госдумы от Алтайского края коммунистка Анжелика Глазкова — человек в политике относительно новый. В регионе её также пока знают плохо — большую часть жизни Глазкова провела в Костроме, и лишь последние без малого 15 лет живёт в Москве. До 2019 года она работала главным бухгалтером в одной из московских компаний и если и была известна, то только в качестве супруги оппозиционера Николая Платошкина. Однако уже в 2021 году Глазкова, не имевшая опыта работы в законодательных органах власти, неожиданно становится депутатом Госдумы. А каждый приезд народной избранницы в Алтайский край сопровождается перепалкой с депутатами АКЗС в ходе сессий. Amic.ru выяснил у Анжелики Глазковой, отчего её «заваливают» обращениями избиратели, как она реагирует на критику в свой адрес и почему её нельзя назвать богатой.

— Вас часто критикуют из-за того, что в Алтайском крае вы появляетесь всего раз в три месяца. Почему так редко выбираетесь к своим избирателям?

— Чаще не получается, так как у меня есть ещё два региона. Это Республика Алтай и Тыва. Поэтому каждому уделяю по полной неделе. Как проходит моя поездка? Несколько дней я работаю в штабе, здесь ведут приём мои помощники, мы встречаемся с людьми. Выбираем несколько приоритетных тем, которые стараемся максимально отработать. Зачастую прямо на месте едем к правоохранителям — УФСИН, Следком, прокуратура. После работы в штабе всегда выбираемся в районы, по тем проблемам, что озвучивают люди.

В конце ноября — начале декабря побывали в Михайловке, Малиновом Озере, Краснощёково, Курье, Змеиногорске и Маралихе. Смотрели, как отапливаются социальные объекты. Решаем региональные проблемы и в Москве. Мне в прошлом ноябре депутат от «Справедливой России» кричала (Евгения Боровикова — прим. ред.): «Поезжай в свою Москву и разберись, что там у нас с углём». А перед этим на сессии я указала, что цены на уголь в крае резко повысились. Так и сделала, как мне советовали. (Смеётся.) И в принципе разобралась, что же произошло с углём в регионе. Сначала написала письмо с вопросами в правительство края. Почему в Туве уголь стоит 2200 рублей, хотя это тоже не добывающий регион, а у вас и 4800 цена, и где-то даже 5500? Правительство мне предоставило полный ответ — даже графики привели с Санкт-Петербургской биржи. Смысл сводился к тому, что уголь — это биржевой товар, цены там растут и мы также вслед их поднимаем — на 21,7%.

После этого я обратилась к министру экономического развития РФ Максиму Решетникову — он приходил к нам на фракцию КПРФ в Госдуму. И он мне ответил: «Нет, наше министерство не рекомендует таким методом рассчитывать цены. Прогнозное значение — это всего лишь ориентировочная величина. Не обязательно повышать на этот процент, более сбалансированным является метод экономически обоснованных затрат, который учитывает фактические расходы».

Министр сказал: это прерогатива именно губернатора. Он должен был запросить у поставщиков угля их затраты — все ли они обоснованны или нет.

Например, краевая прокуратура выявила, что 29 поставщиков (а это каждый четвёртый) искусственно завышали цены. В связи с этим мы снова написали запрос Томенко. Считаем, что нужно пересмотреть цены. Когда едем по районам, то видим и цены на уголь, и его качество. С Кузбасса он более качественный, но и более дорогой. С Казахстана дешевле, но намного хуже, это просто пыль, его надо забрасывать буквально каждые 10 минут, а тепла-то он толком и не даёт.

— Как бы вы охарактеризовали Алтайский край и его болевые точки? Есть что занести в плюс нашему региону?

— Год мы ездим по краю — и хорошо видны основные проблемы. В первую очередь это здравоохранение. Здесь творится форменное безобразие. Я спросила у главы Минздрава Михаила Мурашко, как сделать единую тарифную ставку у врачей, чтобы базовая зарплата стала одинаковая и не было бы такого разрыва между регионами. Так, в Новосибирской области этот показатель в два раза больше, чем в Алтайском крае. Мурашко сказал, что возврата к прошлому не будет, мы дали Алтайскому краю 720 млн рублей на увеличение зарплат медикам. При этом сейчас повысили зарплату молодым специалистам. С одной стороны, это хорошо, но с другой — сами доктора со стажем говорят: «Уравняли молодых и опытных, а чем мы-то хуже?» Не так должна решаться эта проблема.

Доходы у жителей Алтайского края невысокие, значит и отчисления в страховую медицину точно такие же — небольшие, отсюда и подушевой норматив — примерно 480 рублей. Для сравнения: в Омске он почти в два раза выше. Ну это же неправильно, мы с вами живём в одной стране, и почему люди, например, в Змеиногорске должны получать медицинское сопровождение хуже, чем в Москве. Только потому что здесь доходы и без того низкие?

Поэтому и должна быть единая тарифная ставка! В противном случае нас ждёт кадровый дефицит в медицине. В том же Змеиногорске не хватает участковых терапевтов, нет узких специалистов. Такие же проблемы и в райцентрах. Нет окулистов, анестезиологов, лора, инфекциониста, дерматолога. Людей отправляют за специализированной помощью в крупные города, а добраться туда тоже непросто из-за оптимизации транспортного сообщения. Всё это очень печально и неправильно.

Можно ещё долго перечислять проблемы, да вы и так их знаете, но нужно же находить пути решения и как-то преодолевать...

— Как относитесь к критике в свой адрес со стороны депутатов АКЗС? Эти публичные выпады вас как-то задевают? Вас обвиняют в непрофессионализме и слабом знакомстве со спецификой региона. Что бы вы могли возразить своим критикам?

— На провокации можно реагировать по-разному. Скажу так: я с людьми привыкла общаться напрямую, а многие другие депутаты не считают нужным говорить с народом. Вот и приходится нам выслушивать потом за всех — за «Единую Россию», за «Справедливую Россию» и за остальных тоже. Мало того — и ещё и стараемся решить проблемы.

Да, бывают, что депутаты задираются. Но произошёл показательный момент на одной из последних сессий АКЗС. После её окончания ко мне подошли несколько человек — к сожалению, не всех я ещё знаю по фамилии — и говорят: «Анжелика Егоровна, знаете, а вы были правы». Это о ситуации со строительством автовокзала в селе Смоленском. «Ничего тут строить не будут, нам всё наврали, мы ни до кого достучаться не можем». А через год мне скажут, что я была права и по ситуации с углём.

Конечно, всем запомнилась та фраза Боровиковой: «Ты давай езжай в свою Москву, в крае ты не бываешь». Но это не так. Показательный момент: тогда за меня вступился ряд депутатов, в том числе и Надежда Дрюпина. Она рассказала, что в том же Рубцовске я уже побывала три раза, встречалась в том числе и с главой города. То есть это была клевета. А вот некоторых краевых депутатов вообще-то в своих округах не видно.

На ноябрьской сессии АКЗС я предложила присвоить звание «Город трудовой доблести» Яровому. Именно сюда в 1942 году из Крыма был эвакуирован химкомбинат, здесь готовили взрывчатые вещества, и, безусловно, трудовой подвиг людей заслуживает уважения. Что мне говорят депутаты в ответ: «У него не было тогда статуса города». Но это довольно странный аргумент, чтобы отказывать сейчас в притязаниях.

Ещё один показательный момент — я в АКЗС говорила: разрабатывайте турмаршруты, на западе края вода в озёрах не хуже, чем на Мёртвом море. Предлагала инициативу, чтобы Яровое сделать городом-курортом. Но ничего не сделано. Такая же проблема и в Республике Алтай. Южный берег Телецкого озера не обустроен.

— Насколько сложно вам разрываться между тремя регионами, которые вы представляете в Госдуме — Тывой, Алтайским краем и Республикой Алтай? Как выглядит ваша региональная неделя? В каких субъектах вы бываете чаще?

— Конечно, я не делю одну региональную неделю между тремя территориями. Если приезжаю — то сразу на семь дней. Это вызвано и тем, что нужно тщательно прорабатывать все проблемы, и тем, что в тот же Кызыл можно долететь только через Москву, а это время. И в Горном Алтае, и в Туве у меня тоже есть штабы, и я точно так же езжу по территориям. В Республике Алтай уже удалось посетить Кош-Агач, Акташ, Улаган.

В Туве главные проблемы — полное отсутствие газификации и железной дороги, у людей нет никакой перспективы. Перелёты очень дорогие, а все самолёты буквально битком. Расскажу такой случай, чтобы вы понимали положение дел в республике. Приехали мы в местный детский дом, посмотрели меню — а там на завтрак, ужин и обед одна каша. Настолько скудный ассортимент — и всё это на 120 рублей в день. Для сравнения: в Алтайском крае в Михайловском детдоме на детей выделяется по 360 рублей в день и там совсем другое питание.

Я дважды ходила к главе Тувы. В результате удалось добиться, чтобы детям выделяли по 240 рублей. Это, конечно, всё ещё мало, но уже хоть какой-то шажок сделали. Общалась я относительно проблем Тувы и с вице-премьером Викторией Абрамченко. Речь шла о газификации и железной дороге. Она мне пообещала разобраться, но всё немного подвисло. Знаю, что глава республики рассматривает вопрос со сжиженным природным газом, впрочем, как и Республика Алтай. Есть в Туве и проблемы с экологией.

Фото: akzs.ru 

— Как возникла идея выдвигаться в Госдуму именно от сибирских регионов? Почему, например, не от Костромы или каких-то иных территорий, расположенных в Центральной России?

— Меня же партия выдвинула по списку, хотелось, безусловно, чтобы это произошло от родной мне Костромы, в ту группу входил ещё Ярославль и Владимир, но партия рассудила по-другому и выбрала Сибирь. Знаю, что рассматривали несколько вариантов. Исходили из того, что Алтайский край — это красный пояс, здесь много жителей традиционно голосуют за КПРФ.

— Вы по профессии бухгалтер. Насколько легко было стать публичной персоной и «переквалифицироваться» в политика? Не пожалели, что пошли в депутаты?

— Я действительно большую часть жизни отработала главным бухгалтером в теплоэнергетике, поэтому всё, что связано с оборудованием, трубами и котельными — прекрасно понимаю. В Москве долгие годы работала в одном месте, но в 2019 году уволилась, когда мой муж участвовал в довыборах в Хабаровском крае. У нас как раз проходила реорганизация предприятия, решилась на увольнение и поехала с Николаем Платошкиным  на Дальний Восток.

Здесь мы встречались с людьми, это был Комсомольск-на-Амуре, БАМовские посёлки. Уже тогда хорошо были заметны все чаяния народа. Так, меня поразил один случай, когда женщина стояла и буквально рыдала. Она рассказала, что пенсия у неё всего 15 тысяч рублей, а за «коммуналку» выходит 25 тысяч. «Как мне жить», — спрашивала нас она. Мы об этой истории рассказали на тот момент губернатору Сергею Фургалу, а он говорит, мол, ерунда, неправда, энергетики ошиблись — всё пересчитаем. Потом я специально поинтересовалась у жителей где-то через год: всё осталось как и было.

Другой показательный пример: БАМовские посёлки стоят на угольном месторождении, так вот получаемый здесь уголь высокого качества идёт исключительно за границу, а местные жители топят буквально отходами производства, это шлак и угольная пыль.

Вот примерно с 2019 года мы стали с мужем активно ездить по регионам, общаться с людьми, и ведь проблемы почти у всех одни и те же. Это низкие доходы, отсутствие качественной медицины, платное образование. Люди устали от нищеты, низких пенсий… Может быть, именно это и подтолкнуло меня окончательно пойти в политику. Назад в бухгалтерию я уже не вернулась, хотя тогда, в 2019-м, думала: отработаю лето и буду устраиваться снова на работу по специальности — но нет.

Мы сделали всё возможное: в крае вели активную избирательную кампанию, Платошкин даже специально брал разрешение в суде, чтобы приехать сюда, на Алтай. Мы работали в одной команде с Анной Левашовой, её поддерживали. Она, кстати, тоже, можно сказать, новичок в политике, но сколько ей сразу удалось получить процентов (20,94%, что позволило занять второе место, — прим. ред.). Сейчас она мой помощник в Новосибирске, помогает отвечать на запросы, поступающие от жителей. Хотя формально я отношения к Новосибирской области не имею, но оттуда — не поверите — тоже очень много обращений. Как оказалось, в Госдуме я нахожусь на четвёртом месте по количеству запросов среди всех депутатов. Впереди только спикер Вячеслав Володин, депутат от СРЗП Михаил Делягин и Александр Хинштейн из «Единой России».

Да, казалось бы, молодой депутат, первый созыв, но на самом деле всё очень просто. Нужно выполнять свою работу — ездить, общаться, говорить с людьми, писать запросы в органы власти, снимать трубку в конце концов. Дошло до того, что люди уже перестали верить нам. «А вы и правда депутат Госдумы? Настоящий? Неужели вы с нами разговариваете?» Я вспоминаю, как месяц не могла до Поклонской дозвониться.

Сейчас уже более 1000 обращений за год отработали. Поэтому основное — стараться решать проблемы в разных направлениях и идти на контакт с людьми.

—Знаю, что вы хоть и состоите во фракции КПРФ в Госдуме, но в партию до сих пор не вступили. Почему? Это как-то связано с вашим членством в движении «За новый социализм»?

— Как-то я не вижу прямой зависимости одного от другого, можно и в моём нынешнем статусе оправдывать ожидания людей. Надеюсь, я неплохо справляюсь по пятибалльной шкале.

— Согласно декларациям о доходах за 2021 год, вы заработали почти 20 млн рублей. Это второй результат среди всех алтайских думцев. При этом существует стереотип, что депутаты от компартии не могут быть богатыми. И ещё момент обращает на себя внимание: доходы вашего супруга оказались почти в 10 раз меньше.

— Я абсолютно несостоятельный человек, сейчас поясню: 20 млн — это совокупный доход. Дело в том, что на меня был зарегистрирован YouTube-канал мужа, там шла монетизация, просмотры были достаточно высокие, примерно 740 тысяч подписчиков.

Когда Николай Николаевич (Платошкин, — прим. ред.) сидел под домашним арестом, люди по своей инициативе стали помогать ему на адвокатов, я в тот момент была без работы. На юристов у нас огромная сумма ушла — с нами работали одновременно четыре адвоката. Кроме того, были задействованы ещё и юристы по регионам — допросы шли по всей стране, и каждый общался с правоохранителями с помощью адвоката.

Поверьте, у меня нет никаких акций, облигаций и других побочных доходов, те лишние средства, что остались — они лежат без движения. Я их не трачу на себя или Платошкина. Мы долго думали с юристом, нужно ли их вообще указывать в декларации. Он советовал этого не делать, но нет — пусть все видят, скрывать нам нечего и люди это знают. Всем, кто тогда пожертвовал деньги, говорила огромное спасибо! Но зная наше законодательство — кто знает, может, завтра опять придётся собирать на адвоката. Юрист должен быть всегда — подскажет, что говорить, как вести себя, мы очень часто обращаемся за консультацией. Сколько сейчас принято разных новых статей и поправок, вы прекрасно знаете.

— Вам принадлежит законопроект о замене трёхцветного флага России на красный флаг СССР. Какие ещё инициативы вы предлагали за время работы в Госдуме?

— Мы сейчас закончили работу над несколькими законопроектами. Назову ключевые. Один из них касается сроков содержания в СИЗО без решения суда. В начале года ко мне обратилась сестра обвиняемого, который ждал решения суда семь лет. Семь лет! Всё это время он содержался в барнаульском СИЗО. Как только мы обратили внимание на эту ситуацию и сделали ряд запросов, сразу же в короткие сроки состоялся суд и вынесли решение. Но столько лет человек просидел просто так, это же безобразие. Хорошо, да, он виновен. Но вынесите тогда решение и пусть он идёт и отбывает свой срок. Поэтому фракция КПРФ в Госдуме предложила установить максимальный срок нахождения в СИЗО полгода, в исключительных случаях его можно продлевать ещё на три месяца. А если не успели расследовать и в этот срок — значит, выпускайте. По статистике, у нас по всей стране так 100 тысяч человек сидит без решения суда.

Ещё одна инициатива касается Дня России — мы просим отменить этот праздник и вернуть в календарь 7 ноября — День Великой Октябрьской Социалистической революции. Все вспоминают достижения СССР — какие раньше были пенсии, социальные гарантии и т. д. Это было бы правильно. Кроме того, мы предложили объявить амнистию в честь 100-летия образования СССР (отмечалось 30 декабря 2022 года, — прим. ред.). Напомню, что последний раз государство объявляло амнистию в 2015 году (в связи с 70-летием победы в Великой Отечественной войне, — прим. ред.). Ждём, какая будет реакция со стороны властей, правительство наш законопроект получило.