Про очень толкового человека
Наткнулся на несколько интервью умнейшего человека, и прямо залип. Хочу поделиться с публикой, кому интересно. Зовут его Алекснадр Бухановский, советский, а потом российский психиатр мирового уровня. Это тот самый человек, который уговорил самому сдаться того самого маньяка Чикатило. Против Чикатило были по сути только косвенные улики, рано или поздно его бы пришлось отпустить, но Бухановскому удалось уговорить Чикатило самому во всём признаться.
Сначала тезисно о том, что мне удалось узнать (для меня, надо сказать, это в основном всё новая, чрезвычайно интересная информация):
• Маньяком, в полноценном, научном понятии этого термина может стать только мужчина, и никогда женщина. У женщин случаются другие отклонения, и в жестокости они даже легко способны переплюнуть мужчин. Но это другое.
• Чтобы кто–то стал маньяком, нужно, чтобы сложилось несколько факторов. Но при этом всё же основную роль играют именно врожденные/урожденные особенности мозга. То есть, иначе говоря, "толковым" маньяком любому стать просто не удастся, при всём желании, таким надо родиться.
• Ростовская область — абсолютный лидер по количеству маньяков в мире. Во всяком случае, недавно точно было так (хотя я ещё дополнительно покопался — и вроде как по статистике оно так и остаётся). Это, по сути, абсолютно необъяснимая аномалия. Предпринимались попытки даже искать там какие–то природные причины, особый климат, может, химая какая–то. Лично Бухановский утверждает, что основная причина тут в том, что там лучше работает полиция, больше опыта в раскрытии таких преступлений, потому такая статистика...
Я, лично — сейчас будет строго моя точка зрения! — считаю, что он немного лукавит. Просто, он там работал, нередко помогал полиции, потому он просто не может говорить о коллегах что–то плохое, это было бы неумно, коллегиальные отношения очень важны для эффективности. Это сейчас было не обвинение — я бы на его месте так же сделал.
• Есть люди, очень небольшой процент, у которых врождённо есть одна лишняя Y–хромосома. В колониях, где содержатся лица, совершившие особо опасные, жестокие преступления, было обнаружено намного больше суперменов (одно из названий этой хромосомной аномалии), нежели среди обычного населения. Но это ни в коем случае не подтверждение теории врожденного преступника. Не каждый такой мужчина совершает преступления.
Вот здесь Вы найдете целую коллекцию интервью с этим человеком. В пост вынесу лишь некоторое, особо интересные фрагменты.
Журналист: Знаете, в последнее время к нам в редакцию начали приходить письма, от знакомства с которыми, признаюсь, берет что–то похожее на оторопь. Молодые и уже в возрасте авторы пишут о том, что они хоть завтра готовы пойти на убийство, на дикие садистские изнасилования — и ничего с этим своим желанием поделать не могут. Это «выше их сил». Вполне здоровые, добропорядочные люди, хорошие семьянины, как сказали бы раньше,— и вдруг подобное...
А.Б.: Я могу сказать одно: такие люди существуют. Они живут своей, потаенной ото всех жизнью. Среди нас мало кто даже и догадывается, какие безумные страсти обуревают их. Такой человек сам страдает от этих мыслей и желаний, хочет и не может от них избавиться, боится их и надеется на помощь. Как бы парадоксально это ни звучало, но он, по сути своей, не убийца, хотя и может им довольно просто стать. Он ждет помощи и должен ее получить. И в этом интерес не только его, но и всех нас. Ибо за теми из них, кто все–таки «состоялся»,— целые кладбища жертв.
Болен ли был в обычном смысле этого слова пресловутый Андрей Чикатило с его более чем полусотней зверских убийств? И да, и нет. Он не сумасшедший в традиционном понимании. Но он все–таки не здоров. В мозгу таких людей, как он, «сидит» механизм, который периодически, зачастую с неумолимой силой, начинает срабатывать. И сам по, себе человек противостоять ему не в силах, как бы ни старался. Эти люди не шизофреники, у них нет какого–то маниакального психоза. Но, несмотря на это, они нуждаются в лечении….
Журналист: И все–таки: почему? В чем тут дело? Откуда возникло или возникает это явление? Только ли в умозрительных заключениях типа «виновато общество» дело? Или есть еще какие–то специфические причины?
А.Б.: Я бы все–таки не стал с легким оттенком пренебрежения говорить об умозрительных заключениях, поскольку в данном случае от них все равно никуда, согласитесь, не деться. Хотя, конечно, не все ими и объясняется.
Будущий серийный убийца — человек, за плечами которого 10, 20, 30 преступлений (а ими как раз чаще всего и становятся те люди, о которых мы говорим) — своего рода результат взаимодействия многих условий. Одно из них, безусловно, — семья. Пример из экспериментальной психологии: новорожденную обезьянку отнимают от родной матери и подсаживают к искусственной, где она имеет все — за исключением материнской заботы. И что же? Став старше и будучи запущенной в стадо, такая обезьянка не в силах наладить отношения со сверстниками, в том числе и сексуальные. Она становится изгоем, отличаясь от всех чрезмерной жестокостью и агрессией. То же происходит и с нами. Налицо сейчас очень опасная тенденция — кризис внутрисемейных отношений. В первую очередь утрачивается тесный контакт и эмоциональное общение родителей с детьми, особенно матерей с детьми. Повседневные раздражение и озлобленность, аккумулируясь в родителях, все чаще и чаще «разряжаются» на детях. Все это закладывает психологическую предрасположенность к будущей жестокости уже в очень раннем детстве. По существу, образ будущего преступника, насильника, убийцы начинает формироваться где–то примерно в 5—7 лет…
Журналист: Вы не оговорились, Александр Олимпиевич?
А.Б.: Абсолютно нет. Есть довольно грубая схема, как «становятся» серийными убийцами. В детстве, как я уже сказал, недостаток тепла, ласки (но не заласканности). Все это выливается в очень скором времени в трудности общения, в неспособность завязывать какие–то контакты, особенно с девочками. Начинают проявляться недостаток интуиции, скрытность. Возникает фактическое внутреннее одиночество.
В период полового созревания в сознание таких подростков прорываются безудержные сексуальные фантазии, сочетающиеся с пониженной самооценкой и возникновением многочисленных комплексов неполноценности. Появляется панический страх общения с женщиной, боязнь опростоволоситься в сексе. Однако очень трудно жить в таком психологическом состоянии. И подсознательно, стремясь защитить себя, подросток, а затем уже и молодой человек начинает потихоньку принижать вообще женщин, как таковых. Формируется мощная внутренняя агрессия, направленная на женщин, будто бы они повинны во всех его неприятностях и неудачах.
Все. С этого момента часы запущены. Будущий маньяк непроизвольно делает первый шаг в сторону своей жертвы.
Журналист: И, видимо, такой же шаг по направлению к врачу, если речь идет о потенциальных убийцах?
А.Б.: В общем, да. Поскольку на этой стадии помощь еще может быть оказана, и достаточно эффективно. Однако, если этого не произойдет и волею случая такой человек будет сведен со своей жертвой, может случиться непоправимое. Серийный убийца не может остановиться, убийство для него — тот же наркотик. Случайной бывает только первая жертва, причем она почти всегда бывает действительно случайной. Как, например, у того же Чикатило, белорусского маньяка Михасевича, иркутского маньяка. Остальные жертвы закономерны.
Журналист: В своем научно–реабилитационном центре «Феникс» в Ростове вы обследовали, насколько я знаю, несколько десятков пациентов, многие из которых готовы к тяжким преступлениям. Кто они? Почему — именно они? Что–то должно в конце концов их объединять?
А.Б.: Ну как вам сказать… Их объединяют, пожалуй, две вещи: то, что они подошли к роковой грани в достаточно одинаковых социальных условиях, и второе — что они готовы перейти эту грань.
С последним, я думаю, все понятно. А вот относительно одинаковых социальных условий… Я вам приведу один пример (в суд это дело, касающееся одного серийного убийцы, еще не ушло, поэтому я не могу назвать ни местности, ни инициалов убийцы). Судьба этого маньяка типична для сексуальных преступников. Семья была бедная. Они все время кичились тем, что вот, дескать, живут хоть и в нищете, зато честно. За малейшую провининность отец бил сына. Мать поддерживала отца — мол, строгость еще никому не навредила. В результате — самым ненавистным, самым жестоким периодом для него стало, по его же собственному признанию, детство.
Ну а дальше — как я уже говорил. С 14 лет появились проблемы в психо–сексуальной области. Пошли комплексы. Из–за неумения общаться со сверстницами он начал избегать их. Наряду с очень низкой самооценкой появилась потребность утвердить себя, как мужчину. Все это накапливалось, росло и вскоре дало результат: в момент изнасилования, пытаясь сломить сопротивление 17–летней жертвы, он случайно задушил ее. После чего понял — это как раз то, что ему было и нужно. В момент агонии он мог делать с ней все, что хотел, не боясь опозориться. Он властвовал над нею. Он был Хозяином. Именно после этого появился маньяк… Все это, конечно, не означает, что все потенциальные убийцы как две капли воды повторяют такой путь. У каждого из них своя «тропинка» к будущим жертвам. И «тропинки» молодых отличаются от тех, кто вступает на эту стезю в зрелом возрасте, как это было, например, у Чикатило или Сливко. Но, став на путь серийных убийств, они имеют много общего, вне зависимости от того, каким именно способом они умерщвляют жертву, других обстоятельств преступления, что связано, в первую очередь, с биологическими процессами, происходящими в их мозгу.
Журналист: В своем научно–реабилитационном центре «Феникс» в Ростове вы обследовали, насколько я знаю, несколько десятков пациентов, многие из которых готовы к тяжким преступлениям. Кто они? Почему — именно они? Что–то должно в конце концов их объединять?
А.Б.: Понимаете, у большинства серийных убийц присутствует некая дисфункция мозга. Не в смысле врожденного психического расстройства или недоразвития, а в смысле так называемого минимального органического повреждения головного мозга, например, в результате родовой травмы. Я понимаю: так сказать, учитывая, что родовых травм сейчас предостаточно, может начаться переполох у будущих мам. Но, во–первых, это ни в коей мере не означает, что если у ребенка есть родовая травма — он уже готовый преступник. А, во–вторых, к таким детям просто нужно особое внимание, особый подход, особая ласка. Пусть они будут излишними, не беда. Хуже — если их будет недоставать.
Журналист: По каким признакам родители могут понять, что у ребенка появились проблемы?
А.Б.: В первую очередь — замкнутость, стремление избегать общения со сверстниками, неспособность постоять за себя.
В моей практике есть случай, кстати, единственный в мировой практике, когда серийного убийцу удалось диагностировать за 12 лет до того, как он начал убивать людей. Мать Антона обратилась за помощью, когда сыну было всего 9 лет. Он убивал животных. Особенно ненавидел ежей, не щадил кошек и собак. Наблюдая за предсмертной агонией, мальчик онанировал. Еще в юности он часто повторял: «Я боюсь стать вторым Чикатило». Почти 10 лет мы работали с Антоном. Он начал легко общаться со сверстниками, появились у него и девочки. Это был успех. Но со временем он и его мать сочли, что можно прервать лечение. И уже через год все вернулось на круги своя, и Антон начал убивать. Скоро ему вынесут приговор.
Написал Didja на tempelhof.d3.ru / комментировать