Снимая маски. Ревдинский режиссер Максим Шевчук — о работе, принципах и идеях
От редакции. Максима Шевчука многие ревдинцы видели как на сцене в качестве ведущего, актера театра «Провинция» или вокалиста, так и за камерой. Он режиссировал КВН, праздничные программы в честь Дня металлурга, Ночи искусств, памятные мероприятия — сначала во Дворце культуры, а сейчас в Центре дополнительного образования. В рамках видеопроекта «Снимая маски» Илья Фаизов откровенно поговорил с Максимом о работе, сцене, людях и многом другом. Проект «Снимая маски» выходит на ютьюб-канале Ильи, в рамках сотрудничества с Ревда-инфо — также будет выходить на нашем сайте с текстовой расшифровкой. Смотрите или читайте!
— Максим, расскажи, что тебя привело в культуру?
— В детском саду я участвовал в конкурсе «Веселые нотки» Дворца культуры, которым заведовала Людмила Степановна Копытова. Получается, что все началось с вокала примерно в 1990 году. Потом, когда я пошел в школу, я вообще не был задействован в творчестве, я занимался спортом — плаванием, легкой атлетикой, полиатлоном. Примерно в 5-6 классе Лариса Юрьевна Пирожкова, тогда она была педагогом-организатором в 10-й школе, пригласила меня поучаствовать в «Празднике непослушания» — спектакле для очередного конкурса ДК. Там меня заметила Людмила Степановна и позвала к себе в коллектив. Я начал «параллелить» спорт и занятия во Дворце. Сейчас я даже жалею, что бросил спорт, но тогда я предпочел Дворец культуры.
— Потом ты пошел учиться. Куда и почему?
— Вообще я до последнего не знал, куда пойду после 11 класса, из-за того, что меня перекидывали из класса в класс — то в физико-математический, то в гуманитарный. Но я хотел связать свою жизнь с творчеством. Первая моя заявка была в училище Чайковского на академический вокал, которым я никогда не занимался (смеется). За три дня до поступления я пришел к Марине Валентиновне Ребицкой и сообщил, что подал документы и надо что-то делать. У нее была паника, но работа началась — она подобрала репертуар и отправила меня в музыкальную школу сделать транспорт мелодии (изменение тональности для удобства исполнения из-за особенностей голоса — прим.авт.). Мы всего три дня готовились к поступлению. Я вышел на первый тур в Чайковке и показал, что могу. Ну какой из меня академический певец!? (снова смеется). Мне сказали: «Молодой человек, в соседнем кабинете набирают дирижеров народного хора, попробуйте пойти туда». И я пошел. В итоге меня дотянули до четвертого тура, потому что в училище дефицит парней. Параллельно я подал документы в театральный институт. Так вышло, что первый тур в театральном совпал с четвертым туром в Чайковке, и тут у меня встал выбор — куда идти. Я сдаю последний экзамен в училище Чайковского, пропускаю экзамен в театральный и не поступаю никуда. И я пошел в училище искусств и культуры — сдал все экзамены, начал учиться, а в сентябре мне позвонили из Чайковки, сообщили, что освободилось место. Я отказался.
— Были ли у тебя большие планы после учебы?
— Да, как и у всех — планы пойти дальше: Москва, Питер, известность… Мы думали, что нас везде ждут, и сразу после защиты дипломных работ поехали с одногруппниками в Москву. Это была середина июля. Везде — в МХТ им. Чехова, в училищах имени Щепкина и имени Щукина — нам говорили: «Ребята, вы же понимаете, что вступительные экзамены прошли еще в апреле-мае и мы уже набрали курс? Если мы увидим в вас какую-то гениальность, то у вас будет возможность попасть на курс». В итоге никто не поступил, и мы поехали в Питер, где я тоже «пролетел». Я так поступал четыре года, но каждый раз происходило что-то, что возвращало меня назад. Сейчас я понимаю, что, значит, так было нужно.
— Тебя ассоциируют с Дворцом культуры. Есть мнение, что раньше Дворец был лучше. Это так?
— Любое учреждение на данный момент находится в лучшей своей стадии. Раньше была семейная атмосфера — дружеская и теплая. Возможно, сейчас, с уходом в коммерцию, эта теплота отошла на задний план, но она все равно есть.
— Есть мнение, что после смерти Майи Михайловны Фирулевой (директор Дворца культуры с 1986 по 2007 годы — прим.ред.) что-то пошло не так. Это правда?
— Вскрылись небольшие карты, подводные камни — внутренние отношения между руководителями коллективов. Майя Михайловна не давала выйти наружу внутреннему безумию, гасила это. Если внутри она могла хаять своих людей, то за пределами Дворца он был идеальным. Это было ее главной особенностью. После ее ухода пошли разногласия, шатания. Она это сдерживала.
Дворец немного потух: сперва после ухода Майи Михайловны, а затем после ремонта. Он стал другим, встав на коммерческие рельсы. До этого было чистое творчество.
— Ты сам коммерчески связан с Дворцом?
— Нет. На данный момент во Дворце культуры я — самодеятельность, состою в трио с Марией Коробейниковой и Татьяной Варламовой.
— Почему во Дворце часто исполняют советские песни и шансон?
— Если говорить о Евгении Шашкове и Эдуарде Шакурове — это попросту их репертуар, а в остальном песни подбирают режиссеры и руководство. Если они хотят определенного направления программу, так и говорят: «Мы бы хотели…» Допустим, Виктор Петрович (Ткачук, директор ДК — прим.ред.) захотел концерт песен Антонова — концерт был. Возможно, таким образом ДК отдает дань уважения тому — советскому — периоду или делает отсылку на времена, когда было много зрителей, пытаясь тем самым вновь привлечь гостей. Ведь руководство помнит, как было.
Сейчас Дворец снова набирает обороты — произошел определенный слом после ухода из ДК некоторых лиц. Поменялась структура в режиссерском плане, в видении, и начался новый виток развития.
— По твоему мнению, этот новый виток — это лучше, чем то, что было раньше?
— Все, что новое, оно всегда лучше.
— Почему ты ушел из ДК?
— Я считаю, что нельзя долго работать на одном месте. Я работал в разных организациях как в Ревде, так и в Екатеринбурге — выжимал из работы всё, что могу. Как только я перегорал — я уходил. Думаю, что все должны так делать. Пока ты горишь внутри — ты работаешь, как только начинаешь затухать — меняй, иначе ты вообще потухнешь. В ДК я отработал три года.
— Как ты попал в Центр дополнительного образования?
— Пришел на разговор к Лидии Николаевне Лобовой (тогда она была директором ЦДО), она пригласила меня поработать. Все произошло очень быстро.
— ЦДО — это образование, а ДК — культура. Есть разница?
— В ЦДО идет образовательный процесс — здесь дети до 18 лет обучаются вокалу, декоративно-прикладному творчеству, хореографии… Потом получают сертификат о прохождении обучения. В культуре же — занимаются, чтобы выступать, там нет образовательного процесса.
— Что входит в твои должностные обязанности?
— Организация и проведение мероприятий: моя задача — придумать и организовать всех и срежиссировать, а после выступить ведущим на мероприятии. На деле все совсем не так. Я делаю много другой работы.
— Например?
— У нас нет дополнительных людей, как в культуре. Например, если в культуре есть видеостудия, то в ней есть заведующий, операторы, монтажер… Примерно семь человек работают, чтобы отснять один номер. Коллектив готовит выступление, видеостудия снимает, монтирует и отдает режиссеру, а режиссер решает, брать или нет материал в свою программу.
Как происходит у нас: я придумываю мероприятие, прорабатываю его, даю задание творческим коллективам. В ответ получаю список номеров, которые они могут мне предложить. Составляю из этого программу, руководители творческих объединений готовят номера.
Вокалисты идут в студию звукозаписи, там я их записываю. Дальше сажусь обрабатывать голос, а они репетируют. Позже я прихожу, отсматриваю номера, корректирую с точки зрения режиссера. Потом я ставлю видеокамеру, с нескольких камер снимаю этот номер. После — сажусь за компьютер и свожу сделанную мной аудиозапись с видеорядом. Так собирается ряд номеров для онлайн-концерта. Затем я пишу сценарий, ставлю камеру, беру микрофон и отрабатываю на камеру как ведущий; монтирую весь концерт в единое целое и публикую. Также я занимаюсь оформлением сцены.
— Зачем ты так много на себя берешь? Это же не входит в твои обязанности.
— Пока я горю этим, будет так. Как только мне станет неинтересно — я сброшу это с себя. Мне нужно, чтобы мероприятие состоялось и это было красиво. И, создав произведение искусства, я хочу, чтобы оно понравилось людям. Конечно, я обращаюсь к другим сотрудникам, я не делаю абсолютно все сам.
— И все-таки, почему ты считаешь, что нужно именно так?
— Есть правила и законы режиссуры, которые должны соблюдаться. Нельзя делать «на пофиг». Ты же в школе учишься говорить правильно и этому следуешь, так же и в режиссуре. Я фанатик своего дела, я горю идеей, и неважно, сколько мне за это заплатят. Я хочу создавать красоту для кого-то, это же круто!
— С детьми работать сложнее?
— В культуре тоже одни дети. А вообще — без разницы, с кем работать, если тебе это интересно. Даже бездарные дети, хотя таких нет, могут удивить нестандартным мышлением.
— Что тебе сейчас ближе: режиссура, вокал, техническая работа?
— То, на что я учусь, — режиссура театрализованных представлений и праздников. У меня готовится один большой проект в качестве дипломной работы, подробности я не буду раскрывать, скажу только, что это будет общегородской фестиваль. Надеюсь, что я смогу его организовать, несмотря на ограничения. У меня даже есть финансирование.
— Что ты считаешь самым интересным из того, что уже делал?
— Я самокритичен и не придаю значения своим постановкам. Мне все время что-то не нравится. Но на данный момент самый грандиозный мой проект — мюзикл «Бременские музыканты», с которым мы ездили на Кипр. Наш мюзикл участвовал в конкурсе театральных коллективов Ревды и выиграл, хотя в нем играли не актеры, а вокалисты.
— Тебе комфортно работать в ЦДО?
— Да, пока да. Постоянно хочется чего-то большего, но возможностей не всегда хватает — камеры свет, микрофоны, экран на сцене… Очень хочется. Я же смотрю телевизор, я вижу, как должно быть и как это выстроено сценографически. Там нет ничего сверхъестественного, нам просто не хватает финансов, чтобы сделать круто здесь.
— Когда ты перешел из ДК в ЦДО — это не было облегчением условий?
— Дворец делал и делает глобальные вещи, а мне казалось, что тут никого нет и нечего делать. А когда пришел — здесь оказалось работы в три раза больше. Не такой глобальной, но ее просто больше. Пришлось вникать. Первые шесть месяцев я выполнял мелкую работу, мне не доверяли мероприятия. Но со временем я начал проявлять инициативу и допроявлялся до того, что на меня кто-то сел и поехал (смеется). Хотя я не обучался видеосъемке и работе в студийных программах, я все равно их освоил, ведь в наше время нужно быть мобильным и уметь подстраиваться.
— Ты не думал переехать из Ревды?
— Мне много раз говорили, чтобы я ехал в Екатеринбург или в Москву и что меня с удовольствием возьмут в хорошие места, но меня все устраивает. Зачем мне ехать в столицу, если в пересчете на московские мерки я буду на зарплате ниже и на положении хуже? Нужно создать себе комфортные условия и работать! Я никогда не скажу, что всю жизнь буду работать в Ревде в ЦДО: будет возможность уйти к чему-то лучшему — переключусь.