Война в истории Ревды: каждый третий фронтовик не вернулся домой

На рассвете 22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Ее авиация массированно бомбила аэродромы, железнодорожные узлы, военно-морские базы, военные части и многие города на глубину до 250-300 км от государственной границы. Счет погибших и попавших в плен среди советских пограничников и передовых подразделениях войск прикрытия, первыми принявших на себя удары противника, шел на сотни тысяч…

Председателю Совета народных комиссаров Иосифу Сталину многократно докладывали о намеченной дате фашистской агрессии. Но еще весь день 21 июня везли в Германию стратегическое сырье, которое СССР обязался поставлять Германии в обмен на станки. А поезда в Сибири в течение недели еще шли по старому расписанию в сторону Германии. Общеизвестны крики комиссаров во время обстрела эшелонов: «Не стрелять! Это провокация!».

22 июня 1941 года по радио перед гражданами страны выступил не Иосиф Сталин, а нарком иностранных дел Вячеслав Молотов: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Не будучи хорошим оратором, «отец народов» выступал крайне редко, но, как утверждают источники, здесь он был, к тому же, страшно деморализован. С речью по радио Сталин выступил лишь 11 дней спустя.

В годы Великой Отечественной войны на фронт были призваны 12255 ревдинцев, домой не вернулись 4424 наших воинов. По данным переписи 1939 года, все население Ревды составляло 32,2 тысячи человек. Имена павших солдат увековечены на трех мемориалах в городе, на памятниках в Кунгурке, Мариинске и Краснояре.

Уже в первые месяцы войны в Ревде были сформированы три военных госпиталя. 10 июля 1941 года эвакогоспиталь №3858 развернули в Доме культуры РММЗ (сейчас «Демидов-центр»). В августе были готовы к приему раненых солдат госпиталь №3104 — в школе №25 и госпиталь №3105 — в административном здании на площадке ремонтно-механического цеха СУМЗа (сегодня заводоуправление завода ОЦМ).

Госпиталь в Доме культуры РММЗ просуществовал всего три месяца и был закрыт — далеко от железнодорожных путей. Сколько раненых бойцов прошли за годы войны через ревдинские госпитали,  установить невозможно. Так, например, школа №25 была рассчитана на лечение трехсот человек, но в какой-то период здесь находились около 700 воинов.

1 сентября 1941 в Ревде были введены карточки на продукты питания

Ревдинцы вспоминают день начала войны

Алевтина Большухина, ветеран медицины:

— Мне тогда еще и четырех лет не было. У нас большая семья была, моих братьев пять человек. Спали все на полу. Помню день, когда пришел рано утром мой крестный отец Василий Григорьевич Большухин, всех разбудил. Говорит, что его призывают на фронт. Пришел с баяном, он хорошо играл. Говорит: ну что, крестница, давай пляши. Вот под его баян мы и плясали. Мы же в этом возрасте не осознавали, что наступает страшное время. А дядя с нами прощался. С войны он не вернулся. Письма с фронта писал моей маме, но они не сохранились. Мы тогда жили на улице Октябрьской. Отца моего на фронт не взяли, он работал на заводе.

Владимир Свалов, Почетный гражданин Ревды:

— Это было воскресенье, и мы всей семьей отдыхали на берегу реки Чусовой, ниже плотины Волчихинского водохранилища. Тогда все соседи собирались по выходным и организовывали застолье, как говорят сейчас, выезжали на пикник. У взрослых были свои дела, а мы, ребятишки, купались. Мне тогда было семь лет, жили на улице Мамина-Сибиряка напротив школы №21.

Вечером возвращаемся домой и сразу неожиданность: по улицам гоняют верховые на лошадях, женщины ревут. Всех мужчин начали собирать на сбор в военкомат, в том числе и моего дядю. Таким этот день и запомнился — из веселья и радости на отдыхе пришли к страшному началу войны. Все радостное настроение как рукой сняло, у всех лица стали мрачными.

Мужчинам пошли повестки и через некоторое время их направили на железнодорожную станцию Капралово. Мы, мальчишки, бегали и смотрели на эти сборы. Отца моего расстреляли в 1937 году, сиротой рос. Отца заменил его брат, который и ушел на фронт. Он пропал без вести. Но я позднее проследил, где он воевал. Первое письмо от дяди пришло из Витебска, в котором писал, что они отступают. Второе письмо пришло из Смоленска. После сведений от него не было.

Людмила Добронравова, ветеран-педагог:

— О начале войны я узнала, когда находилась на курорте недалеко от Нижнего Тагила. Мне тогда было пять лет. Мой дядя был директором Дома отдыха в Руше. Жили там с братом и бабушкой. В тот день, на воскресенье, приехали мать с отцом. Мы пошли на речку, потом увидели, как к нам идет дядя Володя. На нем была белая рубашка, и лицо у него было такое же белое. Посмотрел на нас и сказал: «Война!». На моих глазах этот курорт начал превращаться в госпиталь. Напряжение чувствовалось во всем, люди стали другими. Это я хорошо помню.

Два маминых брата ушли на фронт, один пропал без вести, другой вернулся с войны. Тяжело нам пришлось. Жили в двухкомнатной квартире в деревянном доме в Ревде. Зимой топить было нечем. Мы ходили по ночам на железнодорожную станцию и воровали уголь. Я страшно боялась, что нас заберут в тюрьму, что мы не то делаем! Но холод брал свое. В школе иногда давали небольшой кусочек черного хлеба, посыпанный сахарным песочком… Это была великая радость.

Ревдинские патриоты: возьмите на фронт!