Протоколы внутреннего наблюдателя
Розги и французский
Когда у тогда уже известного писателя спросили, с каких лет себя помнит, он сказал, что память его началась с жестокого наказания – сечения розгами. «Было мне тогда, должно быть, два года, не больше», – вспоминал Михаил Салтыков (такова настоящая фамилия писателя, Щедрин – псевдоним. – Прим. авт.). Он родился зимой 1826 года и стал шестым ребёнком в семье потомственных дворян. Но его детство в усадьбе Тверской губернии оказалось лишено тепла. «Семья была дикая и нравная, отношения между её членами отличались какой-то зверскою жестокостью», – отмечал один из современников.
Воспитание будущего литератора оказалось сухим и безрадостным. «Совершенное отсутствие элементов, которые могли бы давать пищу воображению. Ни общения с природой, ни религиозной возбуждённости, ни увлечения сказочным миром», – констатировал прозаик. Однако уже в три года мальчика начали учить французскому языку, а в шесть он сочинил на нём первое стихотворение – поздравление отцу.
Окончив учёбу, юноша поступает на службу в канцелярию военного министерства. Начинается долгий 20-летний период чиновничьей карьеры, который формирует его как беспощадного бытописателя российской власти. Почти два года проводит в кружке Петрашевского, где кипят споры о свободе, равенстве, Французской революции и отмене крепостного права. Вскоре с соратниками организовывает свой.
Под надзором полиции
Молодой человек быстро делает первые шаги в прозе. В 1847 году журнал «Отечественные записки» публикует его повесть «Противоречия», а затем – «Запутанное дело». Герой последней, «маленький человек» из провинции Иван Мичулин, гибнет в холодном Петербурге, так и не найдя своего места в столице. Ему снится кошмарный образ: «фантастический город, по площадям которого рыщут голодные волки». Этот символ критики справедливо рассматривали как иносказательный образ современного общества.
Власть усмотрела в тексте крамолу. Император Николай I лично отметил «стремление к распространению вредных идей». Автора арестовали и отправили в ссылку – служить в Вятке под надзором полиции. На новом месте он проявил неожиданное рвение. Михаил Салтыков расследовал дела о злоупотреблениях при снаряжении ополчения. Сохранилась также записка об устройстве городских и земских полиций, в которой подчёркивались недостатки существующих порядков. Кроме того, он организовывал сельскохозяйственные выставки, считавшиеся лучшими в стране.
Освободился прозаик лишь через семь с половиной лет благодаря счастливому случаю. Наталья Гончарова сопровождала своего второго супруга, генерал-адъютанта Петра Ланского, в служебной поездке в Вятку, где им и представили ссыльного. В память об Александре Пушкине, который был в положении, подобном салтыковскому, женщина решила помочь талантливому молодому человеку. Через двоюродного брата мужа, нового министра внутренних дел Сергея Ланского, она добилась помилования. Своё 30-летие классик встретил уже в Петербурге.
В сердце системы
Сразу после возвращения из ссылки писатель поступил на службу в МВД, получив должность чиновника особых поручений при министре. Это был стратегический и ответственный пост. Салтыков включился в работу по подготовке ключевой реформы эпохи – отмены крепостного права. Его служебное рвение было искренним. Он участвовал в разработке законодательных положений, выезжал с ревизиями, погрузился в сложнейшие вопросы земельных отношений. Этот уникальный опыт, взгляд «из-за кулис», стал бесценным материалом для будущих произведений.
Однако внутренний конфликт между службой и писательским призванием нарастал. Именно в этот период он создаёт «Губернские очерки», где выведенные им типы чиновников-казнокрадов и лихоимцев шокировали публику своей узнаваемостью. В МВД, конечно, читали его тексты. Министр, представляя чиновника императору для дальнейшего назначения, смущённо пояснил: «Вот тот самый Салтыков, который пишет». Александр II ответил: «И прекрасно. Пусть едет служить, да делает сам так, как пишет».
И так до самой отставки. Михаил Евграфович не терпел жадности и бессердечности в отношении простых людей. Не менее беспощадно продолжал анализировать бюрократическую машину пером. Его конфликты – это спор практика, знающего всё изнутри, с системой, не желающей меняться по-настоящему.
Любить одну особу
Параллельно с государственной работой и литературным трудом складывалась его частная жизнь, полная драматизма. Ещё в Вятке в 1856 году он женился на Елизавете Болтиной, дочери вице-губернатора. Брак вызвал резкое неодобрение властной матери писателя, которая прекратила материальную помощь. И хотя в этом союзе родилось двое детей, отношения оставались сложными. Неидиллическая картина собственной семьи, а также мрачная атмосфера родового гнезда глубоко отпечатались в его творчестве. Без понимания жестокости, которую он наблюдал в детстве и встретил во взрослой жизни, невозможно по-настоящему осмыслить «Господ Головлёвых» или «Пошехонскую старину».
Его целью было исследование современного общества всех слоёв. Прозаик работал неистово, создавая один цикл за другим. «Он органически не переносил никакой фальши и неправды», – писали о нём. Эта бескомпромиссность определяла и его характер, и редакторскую работу. Даже внешность классика была суровой, а взгляд – пронизывающим. Но, по воспоминаниям современников, порой всё лицо освещалось почти детской добродушной улыбкой, что становилось понятно, «какая наивная и добрая душа кроется под его угрюмой внешностью».
Разгром журнала «Отечественные записки» в 1884 году, который Салтыков-Щедрин возглавлял, стал для него личной катастрофой. «Провидение послало мне ужасную старость. Я на свете любил только одну особу – читателя, и теперь его у меня отняли», – с горечью отмечал писатель. Оставшись без трибуны, он быстро угас. Михаил Евграфович скончался в 1889 году. Его сатира, к счастью, пережила цензуру и время, оставшись грозным и актуальным памятником человеческим порокам и общественным язвам.