«Квартирный вопрос» российских миллионеров
Постыдная история, в которую со всего творческого разбега пожизненно вляпалась ещё одна российская псевдо-«примадонна» Лариса Долина, при всей своей позорной сути имеет и свои социальные резоны.
Во-первых, вся страна лишний раз увидела воочию (после «голой вечеринки», сожравшей ещё одну «звезду» — Ивлееву) теневые нравы персонажей современного российского шоу-бизнеса. Во-вторых, квартирная афера Долиной враз позволила всем российским судам — от товарищеского до Верховного — мгновенно выработать способы не только противодействия подобным схемам, но и найти возможность законного восстановления справедливости в отношении обманутых.
В-третьих, вспомнить известную фразу классика: «Люди как люди. Только квартирный вопрос их испортил…»
Билет в неизвестность
Как известно, «любви все возрасты покорны!» Оспаривать это утверждение известного сердцееда и жизнелюба А. С. Пушкина бесполезно: гений знал толк в любовных нюансах…
Но не только возраст может объединить, а то и лишить в какой-то мере рационального мышления людей: таковую возможность имеет и их социальная среда, статус, богатство, наконец. Примером сказанному служит история любви и женитьбы российского мецената, мультимиллионера Саввы Морозова и его супруги Зинаиды (в девичестве Зиминой).
Дочь известного купца-старообрядца Григория Зимина вопреки сложившейся в России XIX века купеческой традиции мечтала не о богатстве (в семье денег хватало), но об образовании, об изысканном аристократическом обществе, о выходе в дворянский «свет», что в то время для девицы из купеческого сословия было весьма проблематично. В итоге в возрасте 17 лет девушку выдали замуж за Сергея Морозова — одного из родственников богатейшего человека России — Саввы Морозова. На свадьбе родственника Савва, будучи одним из главных гостей… страстно влюбился в молодую новобрачную! Пытался бороться с этим чувством, уходил в дела своих уже многочисленных мануфактур, корил себя за эту греховную страсть, но… Ничего не помогло: первое чувство оказалось гораздо глубже, нежели простое увлечение.
Зинаида Морозова на собственной свадьбе… тоже обратила внимание на молодого миллионера, чьё имя уже гремело не только в России, но и по всей Европе: талантлив, разносторонне образован, коммуникабелен, остроумен, со связями. Богат, наконец: деньги всегда имели немаловажное значение при подобных жизненных ситуациях — они давали стабильную гарантию того, что будущая семья, дети не будут испытывать унизительных материальных проблем.
Брак с Сергеем оказался скороспелым, как и многие юные браки: Зинаида мужа не смогла полюбить, их отношения, по её же воспоминаниям, были скорее уважительными, нежели страстными. А тут ещё и сам Савва Морозов, с которым у молодой женщины вскоре начались обоюдные серьёзные отношения… Уже через год после бракосочетания Зинаида задумалась о разводе, что в купеческой, тем более — старообрядческой среде, было не просто скандалом, но и тяжким позорным грехом. Но…
Вскоре женщина поняла, что беременна именно от Саввы. Тот настоял и на её разводе, и на уже их браке, что, конечно, вызвало в обеих сословиях громкий скандал. Более всех возмущался его отец и основатель династии Тимофей Савич Морозов: «Хочешь привести в дом разведёнку? Брак во грехе? Позор-то какой! Наследства лишу!»
Ничего не помогло: Савва стоял на своём, что говорило о его искреннем отношении к Зинаиде, и в конечном итоге 24 июня 1888 года влюблённые поженились.
От любви до ненависти?
Молодой супруг Савва Морозов сразу обозначил своё главное место в новой семье. Во-первых, он задаривал Зинаиду изысканными ювелирными украшениями самых известных российских мастеров: Фаберже, Сазиков, Болин, Грачёвы — изделия этих и других великих ювелиров ежедневно пополняли собрание его супруги.
Коллекции постоянно увеличивались, и как логичное продолжение «материализации» своего семейного положения магнат преподнёс супруге шикарный особняк в Москве на Большой Никитской улице. Как вспоминал известный московский репортёр Владимир Гиляровский, роскошный подарок якобы стал остроумным ответом самого Морозова на шутливый вопрос его супруги после получения очередного колье: «Дорогой, а где же всё это бесценное совершенство я буду хранить?»
Так оригинально Савва Тимофеевич продолжил русскую традицию успешных предпринимателей империи «жить дорого-богато». Чтобы, значит, и на людей супруге было откуда посмотреть и себя где показать! По сути, это было началом той страсти широкой русской души к тому, что очень скоро ворвалось в жизнь и советских людей, и нынешнего поколения под обезличенным и пошлым определением «квартирный вопрос».
Морозов, к тому времени владевший и знаменитой Никольской мануфактурой, и многими трикотажными фабриками, и посевными землями в Средней Азии, и заводами на Южном Урале и иными дорогущими активами, конечно, мог позволить себе подобное «баловство» любимой женщины.
Следующим жилищным подарком из серии «всё для тебя, дорогая!» стал роскошный готический особняк в Москве на Спиридоновке, известный сегодня как «Дом приёмов МИДа», работой над которым занимался великий архитектор Фёдор Осипович Шехтель, считавшийся гением русской архитектуры.
Именно Шехтель, помимо оригинальной архитектуры, лично разработал уже для внутренних помещений уникальные по дизайну люстры особняка и оригинальную авторскую мебель. А гениальный художник Михаил Врубель, которого Савва Морозов среди прочих русских живописцев ценил особо, создавал по его заказу уникальные и по технике, и по цветовой гамме, и по самой творческой идее настенные панно, роспись потолка в Большом мраморном зале особняка, тематические вставки в кессонах кабинета, бильярдной комнаты, Малой гостиной и проч. К этой работе по совету Врубеля Морозов привлёк и одного из самых тогда модных, а потому — дорогостоящих художников-декораторов Августа Томашку: «чего не сделаешь для любимой».
Подарок получился на славу! Особняк, замышлявшийся лишь как роскошное жильё, очень быстро стал московским центром великосветской и культурной жизни, где Зинаида Морозова устраивала грандиозные даже по меркам дореволюционных миллионеров приёмы.
Здесь часто бывал Лев Толстой. Читал свои рассказы Антон Чехов. Пел Фёдор Шаляпин. Выставлял на просмотр свои знаменитые акварели Александр Бенуа. Великие Владимир Немирович-Данченко и Константин Станиславский обсуждали с Морозовым организацию создания Московского Художественного театра, в создании которого именно Савва Тимофеевич определил себя главным спонсором и меценатом! В общем, активным образом развивалось великое русское искусство, неразрывно вошедшее в общенациональную российскую культуру, впоследствии хилыми потомками обозначенное патологическим словечком «тусовка».
Казалось, жизнь молодой семьи вошла в незыблемую колею любви и верности, но… Именно в этот момент в судьбе Морозова появилась актриса построенного на деньги Саввы Московского Художественного театра — красавица Мария Андреева.
Страсть пуще неволи?
Что заставило женатого, расчётливого и мудрого мецената не просто влюбиться в «приму» по сути — уже своего театра, но провалиться в омут безудержной страсти, до сих пор — загадка. Ещё более загадочными остаются причины, по которым Савва Тимофеевич тут же стал и спонсором (а по сути — финансовым соратником молодой революционной(!) партии Ленина — РСДРП, членом которой тайно состояла и его новая возлюбленная Мария Андреева!). Воистину, «неисправимы пути господни…»
Очень скоро часть семейных капиталов Морозова стала перетекать в партийную кассу большевиков: Савва оплачивал выпуски большевистских агиток «Искра», «Борьба», издание пролетарских листовок, призывающих к беспощадной борьбе с «приспешниками капитала» (т.е. и с ним самим? — авт.) и т.д.
Особой «пикантности» в этом революционно-любовном марафоне вдруг встал и пресловутый «квартирный вопрос»: Морозов, мало того, что оплачивал аренду особняков, в которых будущие революционеры проживали, проводили тайные сходки, мечтая, как будут после революции отнимать его же фабрики и заводы, так он ещё в 1905 году добровольно предоставлял им собственные дома, укрывая их же от царских полицейских!
Не бедствовала в прямом смысле и Андреева: жила в шикарных апартаментах за счёт Морозова. Именно для неё меценат задумал построить уже в Петрограде отдельный театр и подарить ей там же шикарный особняк! Лучшие отели в Риге, Ялте, Ницце всегда имели оплаченные им намного вперёд номера «люкс» для внезапных приездов на отдых капризной любовницы. Андреева регулярно получала от Морозова крупные безотчётные суммы, бо́льшую часть которых тут же передавала соратникам, в том числе — и вставшему на крыло «Буревестнику» — Максиму Горькому, с которым, увы, … тоже пребывала в любовных отношениях. Морозов об этом знал. Ревновал… Негодовал… Ненавидел… Но продолжал содержать и любовницу, и Горького, и РСДРП!
Знала ли об этом его законная супруга Зинаида? Конечно, знала. Несла эту тягостную муку достойно, хоть и страдала неимоверно. Давала балы, принимала гостей, вела благотворительные приёмы, никак внешне не реагируя на пересуды света и злорадство прессы. Страсть Морозова прекратилась так же внезапно, как и началась: получив от Саввы, ещё влюблённого в неё, страховой именной полис на огромную тогда сумму в 100 000 золотых рублей, актриса… вместе с любовником Горьким окончательно упорхнула в Петербург, где продолжила снимать вместе с ним шикарные апартаменты на деньги уже бывшего возлюбленного! Нравы, нравы… Их не меняет время. Оно их лишь трансформирует: сегодня у современных капризных, часто — бесталанных лицедеев и певичек такое поведение называется особыми «райдерами». А по сути — такими же, пардон, незаслуженным хабальством…
Морозов, впавший в тяжёлую депрессию, вернулся в семью. Зинаида его простила и приняла. Увезла на лечение в Канны, где Савва Тимофеевич, так и не сумевший вернуться к былому душевному равновесию, 13 мая 1905 года… застрелился. Тем самым, хоть так трагически, по сути спас и себя от неизбежных разбирательств с охранкой, и семью от возможных преследований ею же…
Вспомнили о Морозове его «содержанцы»-большевики весьма своеобразно: тут же попытались заставить Марию Андрееву отдать «на нужды партии» все 100 000 рублей. Вероятнее всего, требовали не очень учтиво, так как Андреева очень скоро перевела на эти «нужды» 60 000 руб. — всё, что оставалось от щедрого подарка миллионера. Остальные 40 000 ушли на оплату апартаментов для утех с будущим… «лучшим пролетарским писателем» Горьким, который тогда ещё писал свои тексты даже без запятых…
Мир хижинам, война дворцам!
Овдовевшая Зинаида Морозова вскоре продала шикарный готический особняк на Спиридоновке, переехала в имение в подмосковных Горках, купленное на вырученные деньги. Вышла в 1907 году замуж за генерала царской свиты Анатолия Рейнбота, который был моложе её на год. Стала дворянкой! В 1916 году с генералом развелась. А тут и 1917 год подоспел…
Допускаю, что Зинаида Григорьевна, узнав о том, что власть перешла в руки людей, которых так истово опекал и содержал её муж, переместилась и подумала: «Они-то об этом, конечно, не забудут». Не забыли…
Первым делом вдову с небольшой частью личных вещей в 1918 году вышвырнули на улицу. Особняк в Горках тут же занял В. Ульянов-Ленин с супругой Крупской и близкими родственниками: спасибо тебе, Савва Тимофеевич!
«Национализировали» и огромный дом на Б. Никитской, расчленив его на убогие коммуналки, в которые тут же въехали бывшие рабочие морозовских фабрик и мануфактур (их, фабрики, и уральские заводы, естественно, тоже отняли).
«На нужды революции» вывезли редчайшие коллекции фарфора, картин, мебели и проч… В чьих коллекциях и чьи «нужды» они тешат сегодня — большой секрет. Не секрет другое: лишённая абсолютно всего, вдова главного революционного спонсора переехала в жалкую коммуналку где-то в арбатских переулках. Жила на то, что иногда из «былого» удавалось перепродать на московских барахолках, где многие вчерашние дворянки занимались тем же самым. За что??
Помог Немирович-Данченко: лично испросил у Сталина хоть какой-то пенсии для Зинаиды Григорьевны. Тот велел «помочь». Определили содержание в… 120 рублей! На эти «деньги» бывшая реальная светская львица, миллионерша и меценатка унизительно протянула аж до 1947 года. Умерла 1 сентября.
Сегодня её прах покоится на столичном Рогожском кладбище в семейном склепе Морозовых. Склеп по каким-то причинам не национализировали под баню или склад. Хоть за это спасибо…
P.S.
Ах, ты доля, моя доля…
История имеет беспощадную особенность: иногда возвращается в нынешнюю жизнь своими былыми, но неизменными подробностями.
Лариса Долина надолго (по мне — так навсегда!) стала символом этой беспощадности: алчно и жадно карабкалась по жизни. Докарабкалась до известности и миллионов. По дороге перепутала значение слов «райдер» и «рейдер». Зачем-то решила избрать основным жизненным «слоганом» именно второе. Погорела. Чудовищно опозорилась…
Если ей удастся-таки уговорить каких-либо наивных продюсеров заняться делом неблагодарным: пытаться вновь вытолкнуть её на хлебную сцену, активно стареющей женщине необходимо сменить репертуар.
В качестве альтернативы предлагаем выкупить песню у её же коллеги Олега Газманова, где есть такие слова:
— … Жизнь моя катилась по дорогам,
мелькали годы, люди, города.
Где ж я своё счастье проворонил,
Быть может, там, где мчатся поезда?
От себя рекомендуем Олегу Михайловичу, если он согласится на сделку, деньги от Ларисы Александровны непременно получить вперёд. Но уж — непременно! И обязательно — вперёд…