Сентябрьский хронограф: от Радищева до общества трезвости

Этот поход на ледокольных пароходах «Таймыр» и «Вайгач» из Японского моря в Белое (из Владивостока в Архангельск) был очень успешным. Сквозное плавание с востока на запад (в 1910–1915 годы; с зимовкой у полуострова Таймыр) ознаменовалось тем, что русские впервые для истории зафиксировали свое прохождение Северного морского пути. 

При этом составили подробные карты побережья, соорудили навигационные знаки, совершили, по сути, последнее великое географическое открытие — Земли императора Николая II (Северной Земли).
О трудностях экспедиции ее руководитель Борис Вилькицкий, в частности, писал: «В 4 часа дня начали работу, рядом ударяли в лед оба корабля и отламывали куски, которые уносились западным ветром в море, но дело подвигалось медленно. На следующий день ветер стих и стал задувать с другой стороны. Весь обломанный лед уже оставался тут же и делал невозможной дальнейшую работу, так как нельзя было отходить задним ходом, чтобы опять с разбега ударить в лед».

Борис Вилькицкий

Впоследствии Севморпуть удивительным образом «объединил» красных и белых, точнее, их стратегические, рассчитанные на века государственные планы-интересы. В апреле 1919-го адмирал Александр Колчак личным распоряжением создал Комитет Северного морского пути. На СМП тогда возлагались большие надежды. Сибири нужна была стабильная морская связь с западноевропейскими портами, чтобы наладить поставки оружия и, главное, коммуникации между российскими регионами.
В кабинете адмирала недаром висела карта полярных экспедиций. Александр Васильевич знал Арктику, как никто другой. В Архангельске волей обстоятельств оказался в то время Борис Вилькицкий, возглавивший в августе-сентябре 1919-го первую Карскую экспедицию: из Сибири корабли доставили в архангельский порт 40 тыс. пудов пшеницы, 1500 пудов масла, а оттуда — военный груз, в том числе аэропланы, автомобили, дефицитные медикаменты. Изменить что-либо в ходе Гражданской вряд ли было возможно, но именно та экспедиция положила начало регулярным плаваниям наших соотечественников через Карское море.
После поражения Белой армии в Сибири Комитет Северного морского пути в полном составе был сохранен и введен в состав учреждений Сибревкома, в 1920-м — преобразован в «Комсеверпуть».
В 1930-е Арктикой грезила вся страна, а в 1932-м свершилось поистине великое событие: ледокольный пароход «Сибиряков» в одну навигацию прошел Северным путем из Архангельска в Тихий океан. Во льдах Чукотского моря судно потеряло часть гребного вала с винтом, начало дрейфовать, но моряки подняли самодельные паруса и сумели вывести его на чистую воду — в северной части Берингова пролива. Исполнилась давняя мечта покинувшего Россию мецената.
А через 10 лет в Карском море тот же «Сибиряков» вступил в неравную битву с тяжелым крейсером «Адмирал Шеер». Прежде корабли, на пути которых оказывался «Адмирал», сдавались, как правило, без боя. Но русские моряки, несмотря на явное превосходство противника, отказались спускать флаг. Поединок длился меньше часа, а потом наши матросы открыли кингстоны...
В Великую Отечественную СМП стал для нас ключевым, едва ли не самым главным маршрутом. По нему союзники доставляли в СССР стратегические грузы, внося свой вклад в нашу Победу.
«Исторически сложившаяся национальная единая транспортная коммуникация России в Арктике» (так Северный морской путь определен в законодательстве РФ) в XXI веке имеет не меньшее значение. Сегодня за Полярным кругом сталкиваются интересы многих держав.

ПУШКИН И МАРТИНИСТЫ

235 лет назад, 19 сентября 1790 года, императрица Екатерина II существенно смягчила судебный вердикт в отношении Александра Радищева, заменив смертную казнь десятилетней ссылкой в Илимский острог.

В советский период с подачи Ленина, называвшего автора «Путешествия из Петербурга в Москву» «первым русским революционером», к Александру Николаевичу у нас было принято относиться с огромным пиететом, а мудреное выражение «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» в нашей прессе цитировали довольно часто и охотно.

При этом никто и нигде не оспаривал публично авторитет Пушкина, который о коллеге-предшественнике и его главном произведении отозвался в 1836 году целой статьей:
«В то время существовали в России люди, известные под именем мартинистов, — писал Александр Сергеевич. — Мы еще застали несколько стариков, принадлежавших этому полу-политическому, полу-религиозному обществу. Странная смесь мистической набожности и философического вольнодумства, бескорыстная любовь к просвещению, практическая филантропия, ярко отличали их от поколения, которому они принадлежали. Люди, находившие свою выгоду в коварном злословии, старались представить мартинистов заговорщиками и приписывали им преступные политические виды... Нельзя отрицать, чтобы многие из них не принадлежали к числу недовольных; но их недоброжелательство ограничивалось брюзгливым порицанием настоящего, невинными надеждами на будущее и двусмысленными тостами на фран-масонских ужинах.

Радищев попал в их общество. Таинственность их бесед воспламенила его воображение. Он написал свое Путешествие из Петербурга в Москву, сатирическое воззвание к возмущению, напечатал в домашней типографии и спокойно пустил его в продажу. Если мысленно перенесемся мы к 1791 году, если вспомним тогдашние политические обстоятельства, если представим себе силу нашего правительства, наши Законы, не изменившиеся со времен Петра I-го, их строгость... если подумаем: какие суровые люди окружали еще престол Екатерины, — то преступление Радищева покажется нам действием сумасшедшего. Мелкий чиновник, человек безо всякой власти, безо всякой опоры, дерзает вооружиться противу общего порядка, противу самодержавия, противу Екатерины! И заметьте: заговорщик надеется на соединенные силы своих товарищей; член тайного общества, в случае неудачи, или готовится изветом заслужить себе помилование, или, смотря на многочисленность своих
соумышленников, полагается на безнаказанность. Но Радищев один. У него нет ни товарищей, ни соумышленников. В случае неуспеха — а какого успеха может он ожидать? — он один отвечает за все, он один представляется жертвой закону.

Мы никогда не почитали Радищева великим человеком. Поступок его всегда казался нам преступлением, ничем не извиняемым, а Путешествие в Москву весьма посредственною книгою; но со всем тем не можем в нем не признать преступника с духом необыкновенным; политического фанатика, заблуждающегося конечно, но действующего с удивительным самоотвержением и с какой-то рыцарскою совестливостию. Но может быть сам Радищев не понял всей важности своих безумных заблуждений. Как иначе объяснить его беспечность и странную мысль разослать свою книгу ко всем своим знакомым, между прочими к Державину, которого поставил он в затруднительное положение? Как бы то ни было, книга его, сначала не замеченная, вероятно потому, что первые страницы чрезвычайно скучны и утомительны, вскоре произвела шум. Она дошла до государыни. Екатерина сильно была поражена. 

Несколько дней сряду читала она эти горькие, возмутительные сатиры. Он мартинист, говорила она Храповицкому (см. его записки), он хуже Пугачева; он хвалит Франклина. — Слово глубоко замечательное: монархиня, стремившаяся к соединению во едино всех разнородных частей государства, не могла равнодушно видеть отторжение колоний от владычества Англии. Радищев предан был суду. Сенат осудил его на смерть (см. Полное Собрание Законов). Государыня смягчила приговор. Преступника лишили чинов и дворянства и в оковах сослали в Сибирь».

КОММУНИСТЫ — ТОЖЕ ЛЮДИ

40 лет назад, 25 сентября 1985 года, в Колонном зале Дома союзов прошла учредительная конференция Всесоюзного добровольного общества борьбы за трезвость.

 
Уже через полтора года в рядах этой общественной организации насчитывалось 13,5 миллиона человек. Печатный орган ВДОБТ журнал «Трезвость и культура» (одноименное издание имелось у большевиков еще в годы первой пятилетки) выходил в середине 1980-х миллионным тиражом. Что же касается государственной антиалкогольной кампании, то она началась 16 мая 1985 года с выходом Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством».
Цель долговременной акции, развернувшейся под девизом «Трезвость — норма жизни!», была довольно благородной — укрепление общественного порядка и трудовой дисциплины. Однако методы достижения оставляли, мягко говоря, желать лучшего. Закрыли или перепрофилировали большое количество спиртоводочных и винных заводов, на треть сократили площади ценных виноградников. Их вырубали в Крыму и Краснодарском крае беспощадно, как будто солнечная лоза была виновата во всех людских бедах.
Цены на спиртное скакнули вверх, резко ограничилась его продажа. Водку стали «выдавать» по талонам, сделав ее дефицитным товаром. 

В результате возникали гигантские очереди за спиртным, где происходили безобразные, подчас кровавые сцены с давкой и мордобоем. Между тем, чиновники с мест бодро рапортовали в Москву об успехах в борьбе с «зеленым змием».

Телевидение, радио, газеты и журналы пропагандировали безалкогольные свадьбы и праздничные застолья с чаем и лимонадом. Из художественных фильмов вырезались «пьяные» сцены.

Появилось огромное количество анекдотов, к примеру, такой: «Секретарь обкома, увидев возле винно-водочного магазина большую очередь, выходит из машины и громко спрашивает:
— Есть среди вас коммунисты?
— А как же?
— Гнать надо!!!
— Спасибо за совет! Только ведь с сахаром тоже проблема!»
Со временем антиалкогольная кампания стала выдыхаться. Созданное в 1985-м Всесоюзное общество трезвости в последний раз напомнило о своем существовании весной 1989-го, когда по квоте общественных организаций получило одно место на Съезде народных депутатов.