Чудесный край, Север дикий

Не успело завершиться лето, а Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина уже начал готовить зрителей к надвигающейся зиме. На днях здесь открылась выставка «Курс на Север» (кураторы — Александра Данилова и Анна Чернышева), в фокусе внимания которой — четыре века покорения суровых северных земель – от XVIII столетия до наших дней. Причем, для многих художников Север стал не только географическим ориентиром, но и синонимом метафизического путешествия — долгого, через испытания, пути к самому себе.

Юрий Иванов, сын Клинков

Выставка открывается историческим экскурсом. Своеобразным эпиграфом к проекту стала иллюстрация издания 1793 года «Российского купца знаменитого рыльского гражданина Григория Шелихова странствование по Восточному океану к Американским берегам...». Григорий Шелихов был легендарной личностью, уроженец Курской губернии, он в тридцатилетнем возрасте перебрался в Сибирь, чтобы заниматься торговлей пушниной. На включенной в экспозицию гравюре он изображен покупающим у эскимосов предметы их промыслов. Шелихов стал успешным купцом, а также одним из основателей Русско-Американской торговой компании. Но что еще важнее — он был неутомимым исследователем Аляски и основателем первых русских поселений.

Путешествия той эпохи нередко сопровождались географическими открытиями, северные территории оставались не до конца изученными и воспринимались как окраина земли. Добираться туда было нелегко даже опытным путешественникам. Поэтому художники, как правило, изображали северные сюжеты по чужим рассказам. Так случилось, например, с известным гравером Ромейном де Хоге. На выставке есть исполненные им офорты, изображающие голландского купца Конрада ван Кленка, отплывающего вместе со свитой из Архангельска. Ван Кленк был отправлен в Россию, чтобы убедить царя Алексея Михайловича начать войну со Швецией. И хотя его дипломатическая миссия не увенчалась успехом, он нашел в России применение своим предпринимательским талантам. Его отец Георг (которого у нас называли на русский манер — «Юрий Иванов, сын Клинков») сделал состояние на экспорте в Европу рыбы и черной икры. Сын успешно продолжил его дело; кроме того он прослыл знатоком России и немало сделал для развития российско-голландских отношений.

«Хорошо быть китом»

Паломничество художников на Север началось на рубеже XIX–XX веков. Первопроходцами стали два друга — молодые Константин Коровин и Валентин Серов. В 1894 году они отправились в двухмесячное путешествие с подачи купца Саввы Мамонтова, строившего железную дорогу в Архангельской области и планировавшего освоение региона. Мамонтов придумал грамотный пиар-ход — представить павильон «Крайний Север» на Нижегородской ярмарке. Оформление павильона было поручено Коровину. Друзья-художники отнеслись к поездке с энтузиазмом. Правда, представление о северной земле у них оказалось слишком романтическим. Коровин в воспоминаниях писал: «На полу раскрытые чемоданы. Я укладываю краски, кисти, мольберт и бинокль, меховую куртку, белье, большие охотничьи сапоги, фонарь и целую аптечку. Ружья я не беру: я еду на Дальний Север, на Ледовитый океан. Писать с натуры, а возьмешь ружье, начнется охота, и какие же тогда этюды? Беру только несколько крючков для рыбной ловли и тонкую английскую бечеву. Океан глубок, нужно захватить длинную бечеву и груз. Беру и компас.

— Зачем компас берете... Что ему там показывать? Там же Север. А вот ружье не берете, — говорит мне пришедший приятель, архитектор Вася. — Надо взять штуцер и разрывные пули.

— Разрывные пули? Зачем?

— А если вы случайно попадете на льдину, в Белом море? Ведь там этакие голубчики ходят... Тогда вы без штуцера что будете делать?

— Какие голубчики? — удивляюсь я. Вася прищурил на меня один глаз.

— Белые медведи и моржи — вот какие... Моржей вы видали? Нет? Так у него клыки в два аршина... Да-с... Встретит он, знаете, рыбаков, клыками расшибает лодку, рыбаки, конечно, в воду, а морж и начнет кушать их по очереди...»

До Архангельска друзья-художники добирались по строящейся железной дороге. Не обошлось без приключений — в частности, они чуть было не заблудились в лесу. Архангельску Коровин посвятил следующие строки: «Медленно отходит океанский пароход «Ломоносов» от высокой деревянной пристани. Шумят винты, взбивая воду, оставляя за пароходом дорогу белой пены. Архангельск, с деревянными крашеными домиками и большим собором с золотыми главами, уходит вдаль, справа песчаные осыпи гор. Сплошь покрытые лесами, они далеко тянутся и пропадают в дождливом дне». На выставке можно увидеть небольшую работу Валентина Серова «Поморские суда в Архангельске».

Путешествие по Белому морю подарило художникам множество впечатлений, хотя Серова сильно укачало, и его пришлось отпаивать ромом. И все же северные широты оказались полны чудес. Коровин вспоминал: «Вдруг перед нами, из пучины вод, поднялась черная громада корабля. Вот поворачивается, плавно ныряет. Как-то сразу, неожиданно. Что это? Нас обдало водой, мне залило за шею.

— Э, — кричит нам, смеясь, матрос. — Выкупал вас... Эвона он где.

Вдалеке вывернулась чудовищная тень. Это кит. Сильной струей, фонтаном он пустил воду вверх. Как плавно и красиво огромный кит выворачивается в своей стихии. Должно быть, хорошо быть китом.

— Валентин, — говорю я Серову. — Что же это такое? Где мы? Это замечательно. Сказка».

Художники также побывали в Скандинавии и на Новой Земле… В итоге оформленный Коровиным павильон «Крайний Север» стал сенсацией Всероссийской художественной и промышленной выставки 1896 года.

Прекрасная Гренландия

Крайний Север притягивал не только русских, но и зарубежных художников. В том числе — известного американского автора Рокуэлла Кента. Впервые он побывал на севере в 1917 году: отправился в семимесячную поездку на Аляску вместе с восьмилетнем сыном. Впоследствии посетил мыс Горн, Огненную землю. А также Гренландию, причем, трижды — в 1929, 1931–1932 и 1934 годах.

При этом Рокуэлл Кент с юных лет симпатизировал социалистическим идеям. Он был председателем Национального комитета американо-советской дружбы. Много выставлялся в Советском Союзе — в Москве, Ленинграде, Риге… В 60-е подарил СССР 72 картины и около 1000 графических работ. Пушкинскому музею досталось 28 картин, двенадцать из которых были выполнены во время путешествия художника по Гренландии. Рокуэлл Кент ехал туда с определенной целью — посмотреть стоянки викингов в Южной Гренландии. Но по воле судьбы каждый раз оказывался на севере острова. Тем не менее он навсегда влюбился в этот край. На выставке его гренландским работам отведен отдельный зал.

— В первом путешествии по Гренландии Рокуэлл Кента сопровождали два товарища. Так случилось, что их судно потерпело крушение. Кенту и его спутникам удалось спасти лишь часть вещей. Художник отправился пешком за помощью в ближайшую деревню, ее расположение он представлял приблизительно. Но ему повезло, он встретил эскимоса, с которым смог каким-то образом объясниться, и в итоге им оказали помощь. Спутники художника вернулись на большую землю, а Рокуэлл Кент остался в Гренландии еще на несколько месяцев, проникся ее красотой и подружился с местными жителями, — рассказала журналистам куратор Анна Чернышева.

Гренландия на картинах художника предстает прекрасной и величественной, в духе романтических картин Каспара Давида Фридриха. А человек выглядит лишь частичкой мироздания. Впрочем, Рокуэлл Кент решал не только художественные задачи, но и старался запечатлеть нравы и обычаи местных жителей, передать этнографические детали.

— На его картинах изображены каяки. Кент писал, что эскимосы бережно относятся к каякам, для них это как вторая кожа. Поэтому они всегда сушат их на высоте — чтобы не повредили собаки. Запечатлены и бытовые сценки. Например, прибытие почты — по льду, на собаках. У этого сюжета есть автобиографический подтекст. Однажды Кенту перестала писать жена. Он мучительно ждал ее письма и в конце концов получил весточку, жена сообщала, что в Гренландию не поедет — лучше останется в Нью-Йорке, — рассказала журналистам куратор Александра Данилова.

В поисках Мангазеи

В следующем зале рассказывается о промышленном освоении Арктики. Здесь же можно увидеть серии, посвященные экспедициям Отто Шмидта на ледоколах «Сибиряков» и «Челюскин». И если история «Челюскина» хорошо известна — после крушения корабля экипаж дрейфовал на льдине, но в итоге был спасен летчиками — то о «Сибирякове» знают меньше.

— В районе Берингова пролива «Сибиряков» столкнулся с толстым слоем льда. Ему отрубило часть гребного вала с винтом, и корабль потерял управление. Команде пришлось толкать его баграми. Когда появился попутный ветер, из брезента пошили паруса. А поскольку брезентом накрывали угорь, паруса получились черные, и все шутили, что корабль стал похож на Летучий голландец, — поведала Александра Данилова.

И это лишь часть сюжетов, показанных на выставке. Здесь можно увидеть и раннюю работу Эрика Булатова, изображающую северное солнце — выполненную в нетипичной для художника манере, в духе экспрессионизма. Или творения художницы Алёны Кирцовой, родившейся на Шпицбергене, север, увиденный в раннем детстве, навсегда отпечатался в ее памяти. Как отметили кураторы, Кирцова в своих работах на уровне цвета воспроизводит негромкий северный пейзаж. Наконец, в последнем зале представлены художники, объединившиеся в проект «Мангазейский морской ход», они реконструировали поморское судно, карбас, — по древним технологиям, без единого гвоздя. И прошли более трех тысяч километров по Северному морскому пути — от Архангельска до Мангазеи, пушной столицы Сибири, существовавшей в XVI–XVII столетиях. По дороге попали в ледовый плен, но, к счастью, вырвались. И теперь планируют следующее путешествие — до Владивостока. Ведь как писал Константин Коровин: «Какой чудесный край, Север Дикий! И ни капли злобы здесь нет от людей. И какой тут быт, подумай, и какая красота!.. я бы хотел остаться жить здесь, навсегда…»

Смотрите фоторепортаж с открытия выставки на нашем сайте.


Ксения Воротынцева

Фото: Антон Баклыков (предоставлено пресс-службой ГМИИ им. А.С. Пушкина)