Мистика проспекта Ветеранов. Обсуждаем популярный готической образ города с авторами сборника «Проклятый Петербург»

— О чем ваше произведение?

— Это рассказ. Мистицизм Петербурга принято помещать в границы центра, но я написал специально про проспект Ветеранов. Я наездами жил в Петербурге — с 2007 по 2010 и с 2017 по 2019. И постоянно здесь бываю. Я хорошо знаю город. С проспекта Ветеранов началось мое знакомство с городом. Когда я приехал поступать в аспирантуру СПбГУ, поселился у родственников рядом на Дачном проспекте, потом нашлась съемная комната на партизана Германа. Потом пожил в общаге СПбГУ, затем подвернулась квартира на улице Добровольцев. Первые три года в Петербурге я прожил всё время у проспекта Ветеранов и исходил, излазил его, и вижу некоторую прелесть до сих пор. 

— Откуда, как вы считаете, появилась эта концепция «проклятого» и мистического Петербурга? Она по-прежнему актуальна?

— Мне кажется, что сама инициатива со сборником крутая, потому что мы знаем про петербургский миф из каких-то хрестоматий, текстов школьной программы. И до сих пор как-то с ними люди живут. Сама городская среда на этом отчасти паразитирует. И здорово, что какие-то современные авторы решили этот миф переосмыслить. 

Я решил написать о постсоветских реалиях. У меня нет конкретного времени действия, но, очевидно, это всё в нулевые-десятые происходит. Там даже нет никаких отсылок к Петербургу Достоевского или Андрея Белого. Но Петербург это место, где до сих пор может случиться ужасное чудо или какая-нибудь страшная сказка. До сих пор город производит такое впечатление. 

— «Паразитирует» в плохом смысле?

— Мне трудно назвать что-то совершенно китчевое или затертое, связанное с этим городом, как-то критиковать, потому что мне нравятся даже самая пошлятина: какие-то цитаты из Достоевского про желтые дома, песни Розенбаума. Я всё это готов с удовольствием пожирать целыми тоннами. Наверное для меня это хорошо, но также неплохо было бы и освежить этот образ. Мне кажется, хорошо бы в каждом городе России вышел подобный сборник. 

— Очень часто в городе проводят разные экскурсии на подобные темы. Может это просто образ на экспорт? Для туристов?

— Это лучше, чем какой-нибудь «Музей шоколада». Ничего плохого нет в музее Достоевского или Набокова. Мне не нравится, как эти музеи сейчас выглядят, но слава богу, что они есть. Они тоже добавляют городу какой-то сказочности. Большая Морская улица, где стоит музей Набокова, почти в точности такая же, какая была еще когда Набоков оттуда уезжал в эмиграцию. Так что в этом смысле музей дышит историей. 

— Сталкивались ли вы лично с мистикой, в том числе в Петербурге? 

— Я очень хочу в нее верить, но она всегда меня обходит стороной. Я очень приземленный человек, и как бы ни ратовал за иррациональность в целом, довольно рациональный человек. Преклоняюсь перед теми, кто чувствует какую-то мистику или видит странные сочетания. Я простой как два рубля, как посетитель «Пятерочки», и поэтому об этом написал. Но для меня это город, где не выветрилась из реальности, из трамвайчиков и троллейбусов хармсовская мистика. Само ощущение сгущающегося воздуха в городе присутствует. 

Когда приезжаю в Петербург, я иногда даже езжу на проспект Ветеранов, чтобы проверить, стоит ли он. Всегда ощущение от этих отдаленных райончиков, что как только ты оттуда уезжаешь, кажется, будто их уже и не существует. Да и самого Петербурга тоже. Достоевский называл, по-моему, его вымышленным городом, Георгий Иванов писал про то, как много русских полегло на его строительстве и вообще, что, возможно, этот город раскопали, а не построили. Вот вокруг этого некрофильского сюжета мое восприятие и крутится. Будучи простым человеком, со стороны на всё смотрю и разеваю рот на Медного всадника из поэмы Пушкина, с которой и начался миф о Петербурге.