История тайм-менеджмента в России, планирование в ненадёжном мире, НВидиа обгоняет закон Мура

…Первые ежедневники в 1701 году начал печатать Петр Первый. Характерна фраза из его письма Мусину-Пушкину, главе Монастырского приказа, где они печатались: «Календарев пришли сюда тысячи полторы или две, дабы возможно офицером на каждый день приписывать свои дела, а на Москве, також и по городам, вели продавать». Мы видим, что речь не просто о календаре с указанием праздников и т.п., но именно о памятной книжке для записи дел, прообразе современного ежедневника. Нартов в своих воспоминаниях о Петре пишет, что государь всегда имел при себе памятную книжку и записывал в нее дела к исполнению.

В моей коллекции более сотни таких памятных книжек XVIII-XIX веков (одна из них на фото), показывающих богатство и разнообразие инструментов управления временем, которыми пользовались наши предки. Календарь чиновника и предпринимателя, врача и сельского хозяина, музыканта и школьника — это лишь некоторые имеющиеся у меня вариации. Кстати, в календаре врача 1906 года мы видим первое разделение на «жесткие встречи» и «гибкие задачи», ставшее основой нашего современного метода жестко-гибкого планирования дня.

Первая книга по управлению временем была издана в России в 1827 году. Ее автор, Жюльен Младший, деятель французской революции, предложил достаточно сложную систему дневников самонаблюдения и самоанализа по различным областям жизни, развитие которой мы впоследствии увидим в «системе Любищева»…

Никто не может быть всерьёз уверен в завтрашнем дне. Разумный человек более-менее наверняка знает только одно — что через несколько десятилетий его положат в гроб, закроют тяжёлой крышкой, опустят в яму и засыпят землёй.
 
Нам тут особенно тяжело, так как мы знаем, что в 1917 году планировать в России стало сложно. «Вспомни, в какой стране мы живём», — говорят крыловские стрекозы, — «Первая мировая, две революции, Гражданская, раскулачивание, голод, Большой Террор, Великая Отечественная…».
 
И действительно, с 1917 по 1953 жизнь в России менялась слишком круто и слишком быстро, чтобы можно было строить мещанские планы по построению «коммунизма в отдельно взятой квартире». После 1953, в позднем СССР, с личным планами стало полегче — амплитуда передряг, через которые государство прогоняло граждан, значительно уменьшилась. В конце брежневской эпохи, однако, главной проблемой стало не заработать, а купить — везде был дефицит. Поэтому многие наивные души, не видя способа с толком потратить низколиквидные советские рубли, решили пойти лёгким путём: начали рубли копить. Судьба жестоко посмеялась над ними, увеличив рублёвые цены в двадцать раз в 1992 году. Сторонники идеи «копить деньги нельзя» получили очередное подтверждение своему предрассудку.
 
Таким образом, перечислив передряги ленинско-сталинской эпохи, скептики-стрекозы продолжают, не снижая темпа: «…принуждение к покупке облигаций, Афган, Павловская реформа, гиперинфляция 1991-1995, дефолт 1998, кризис 2008, Крым-2014, Ковид, СВО…».
 
Это лукавая цепочка. Если планировать обывательскую жизнь при Ленине и Сталине действительно было невозможно, то при Хрущёве и Брежневе построение жизненных планов стало нормой. В основном, конечно, планы были неденежные: получить высшее образование, получить квартиру, получить прописку… однако и в более традиционном смысле копить стало возможно, причём даже без серьёзных нарушений закона. Например, можно было копить редкие марки с монетами. Или редкие книги. Или менять жилплощадь с доплатами всё на более и более дорогую. Или как-нибудь перебраться в Прибалтику, где частный бизнес был почти разрешён. Проблема была в том, что перечисленные мной способы были кривыми и рискованными, а также в том, что советскому человеку не с чего было списать себе правильный образ мыслей в голове. Это мы, зная прошлое, можем свысока раздавать советы нашим бабушкам из дедушкам из 1960 года. Тогда, в 1960 году, выбор оптимальных мещанских стратегий был неочевиден.
 
В постсоветском хаосе 1992-1996 населению тоже было не до накоплений…

Генеральный директор Nvidia Дженсен Хуанг сообщил, что компания опережает закон Мура в развитии ИИ-чипов. Согласно этому закону, количество транзисторов на микрочипе удваивается примерно каждые два года, что приводит к увеличению производительности и снижению стоимости вычислительной техники. Новый суперчип компании GB200 NVL72 в 30-40 раз быстрее выполняет задачи логического вывода по сравнению с предыдущим поколением H100. Это заявление прозвучало на фоне растущего интереса к «рассуждающим» моделям, таким как o3 от OpenAI, высокая стоимость которых ставит вопрос об их доступности для широкой аудитории.