Со шпаргалкой и без: как смотреть «Бориса Годунова» и «Пиковую даму»
Душевные терзания, бесы-двойники и зеркальные панели. Спортзал, кроссовки и «Утро в сосновом лесу». В преддверие 225-летия со дня рождения «солнца русской поэзиии» театральные деятели заступили на юбилейную вахту. Большой театр представил балет «Пиковая дама», Театр наций — трагедию «Борис Годунов». «Известия», побывав на спектаклях, оценили масштаб премьер.
Микст оперы и повести
Иметь в ГАБТе балетную «Пиковую даму» было давним желанием экс-гендиректора Владимира Урина, совпавшим с желанием хореографа-постановщика Юрия Посохова и композитора Юрия Красавина. В прошлом сезоне запланированный спектакль поставить не удалось, но сейчас то, о чем они мечтали, получило реальное и очень удачное воплощение. Первая балетная премьера 248-го сезона просто обречена на долгий успех. Залогом тому — соответствие беспроигрышным лекалам большого балета-истории.
Постановщики грандиозной, роскошно декорированной, костюмированной и исполненной хореодрамы вдохновлялись одноименным сочинением Петра Ильича Чайковского, но не только. Налицо микст оперы и повести. Как и у Чайковского, Герман влюблен, а верный Елецкий оберегает Лизу. Как и у Пушкина, помешавшийся герой сидит в Обуховской больнице, а Лиза выходит замуж. Но это еще не все. К финалу постановщики приберегли авторское ноу-хау. Лиза (Елизавета Кокорева) приходит к Герману (Игорь Цвирко) чтобы станцевать дуэт-признание в вечной любви, и это впечатляющий момент. Дуэты, где плавная текучесть освежается острыми акцентами, — конек хореографа.
Германа в моменты душевных терзаний сопровождают бесы-двойники. Гости на балу торжествуют в гран па, вовлекая друг друга в неутомимое движение. Похоронное шествие оборачивается траурным танцем с летающим гробом. Карты, перед тем как обрушить надежды героя, бравурно соревнуются в стройном ансамбле. Развернутый па д'аксьон соединяет разделенные десятилетиями события — у правой кулисы Томский (Артем Овчаренко) в окружении возбужденных сослуживцев излагает историю чудесного выигрыша бабушки Анны Федотовны, у левой она же, молодая танцует с искусителем Сен-Жерменом. Мистика трех карт оказывается равно притягательна для всех поколений. Зеркальные панели, окаймляющие сцену (художники — Полина Бахтина и Глеб Фильштинский), замыкают наваждение.
Вершины и трансформации
Балетная специфика позволяет без особых проблем решить и проблему Графини, вечный камень преткновения оперных постановщиков. Во-первых, призраки давно населяют балет, во-вторых, амплуа травести помогает ему сохранить правдоподобие, не рискуя красотой. Графиню в старости, по замыслу хореографа, танцует мужчина. Вячеслав Лопатин поэтапно доводит историю до логического конца, отправив поверженного Германа под игорный стол и мстительно усевшись сверху, хотя на мой вкус излишняя карикатурность, которой порой злоупотребляет артист, упрощает, в сущности, страшный образ.
Оригинальная партитура «Пиковой дамы» — захватывающий музыкальный сюжет, где темы-персонажи то враждуют, то ладят, то пребывают в прострации, а то и перерождаются в свои противоположности, — высится недосягаемой вершиной.
Но вкусовых погрешностей, неизбежных в постмодернистских опытах, Юрию Красавину удалось избежать. Создавая партитуру «по Чайковскому», он отправился по пути создателя «Кармен-сюиты» Родиона Щедрина. Сохранив облик оригинала, расцветил его фрагменты и сопутствующие сочинения (части Третьей симфонии, Третьей сюиты, «Детского альбома», «Времен года») современными тембрами, преимущественно ударными. Вокал, эпизодически возникающий, также подвергся трансформации. За мужчин, женщин и детей, подчеркивая условность происходящего, поет контртенор.
Артисты и публика ожидали увидеть в зале недавно назначенного гендиректора Валерия Гергиева, однако он отправился в очередной гастрольный тур. Кстати, Валерий Абисалович до сих пор не представлен труппе. Во время объявления о его назначении присутствовали только руководители театральных подразделений. Балетные спектакли маэстро также не посещал, но был замечен в опере: дважды посмотрел спектакли на Камерной сцене и прослушал «Саломею» на исторической. Пропустил премьеру и композитор Юрий Красавин. Возвращаясь после репетиции из театра в отель, он повредил ногу и уехал лечиться в родной Петербург. Композитору — здоровья, и пусть козни дамы пик на этом завершатся.
Случай в спортзале
В «Борисе Годунове», поставленном в Театре наций, нет ничего, что мы привычно связываем с пушкинской трагедией. Отсутствуют Кромы и Кремль, Чудов монастырь и корчма на литовской границе. Нет также царских палат, фонтана, сада, парчевых облачений, кубков, братин и прочих примет быта смутного времени.
Есть интерьеры стандартного спортзала с традиционным школьным набором: шведская стенка, козел, скамейки, стол для пинг-понга. Выкрашенные зеленой краской стены. Облицованные кафелем душевые. Экран во весь задник, где отражается происходящее на сцене, но с другого ракурса. На столе — человек, и он же, многократно увеличенный, в кадре. Это царь Борис, якобы уже умерший, а все, что последует затем, произойдет в его воображении.
Позвольте, какое же воображение у мертвого, спросит ориентированный на реализм читатель. «Богатое», — сообщает аннотация к спектаклю и поясняет, что режиссер Петр Шерешевский поместил заглавного героя в чистилище (оно же спортзал школы), где тот пытается пересмотреть свои царские деяния. Царедворцы, монахи, воины, самозванец и все, кто встретится ему на этом пути, — на самом деле педагоги, сотрудники и ученики образовательного учреждения.
Отрок ищет что-то в раздевалке. «Чего потерял? — отечески вопрошает царь. — Сменку? Ну ищи, ищи». Отрепьев смачно есть тушенку, размышляя про павшего под ним коня. Марина Мнишек, она же учительница физкультуры, поясняет, зачем ей быть царицею московской. Дети, выстроившись на авансцене, поют «Россия вспрянет ото сна». Не «Годунов», скажете? Тут многое не из «Годунова». Есть что-то из первой редакции пьесы, из дневников Пушкина, но главное в литмонтаже — сугубо бытовые тексты авторства режиссера, преподносимые наравне с оригинальными. Противопоставление, так сказать, высокого и низкого.
Хорошо, скажет читатель, пусть школа, пусть посторонние слова, но почему спортзал? И опять в помощь пояснения режиссера: оказывается, «образ спортзала — место унижения и индивидуального ада, позволяющий взглянуть на вопрос совести и посмертного воздаяния». Борису, вероятно, воздалось. В финале он вновь на столе, уже готовый к путешествию, откуда не возвращаются. За ним высятся чучела медведей в диспозиции «Утра в сосновом лесу» Ивана Шишкина и Константина Савицкого. Аннотация итожит: «Это история о том, как на смену одной власти приходит другая, но нравственности нет ни у первой, ни у второй». Теперь понятно, почему в ключевой мизансцене Басманов-охранник и Шуйский-завхоз примеряют кроссовки — переобуваются в полете.
Вопрос после просмотра этой саги один: зачем корежить Пушкина, если для понимания представленного требуется читать шпаргалку? Не проще ли оставить Александра Сергеевича в первозданном виде? Пусть хорошие актеры выйдут и просто прочтут гениальный текст, а то, что за ним стоит, каждый сам себе нарисует. Так и честнее, и бюджет сохраннее. Впрочем, вопрос не к режиссеру (ему заказали — он сделал сообразно своим представлениям и возможностям), а к руководству Театра наций.