«Весь этот блеск, и шум, и чад…»
Строго говоря, маскарад на протяжении истории вовсе не был атрибутом Нового года или Рождества. Карнавал, переодевание, ряженье вырастали из народной традиции, знаменовали борьбу природных стихий, жизни и смерти, архаики и нового. Переодевание было нужно для символического осмеяния, под прикрытием маски человек получал возможность выразить своё отношение к тем или иным силам. На Руси издавна существовало ряженье, и к нему прибегали в самых разных, в том числе бытовых, ситуациях. Например, когда нужно было совершить ритуальное действие и остаться неузнанным, в ход шли и вывернутые мехом наружу тулупы, и полотенца, повязанные на голову. Маскарад, да и только.
Петровские шествия
Традицию маскарада как праздника в России возводят, как это часто бывает, к Петру I, и привёз он этот обычай из Европы. В 1698 г. во время Великого посольства царь посетил маскарад в Лондоне, а потом в Вене. По воспоминаниям очевидцев, на празднике в английской столице, который прошёл в одной из юридических корпораций, Пётр нарядился мясником. Участники выбирали шутовского Князя, он раздавал всем присутствующим титулы, прямо в помещении могли устроить охоту за специально принесённой лисой или кошкой. А вот маскарад в Вене был больше похож на бал, все гости пришли в костюмах, посвящённых разным народам мира. Пётр, по всей видимости, нарядился голландским крестьянином. Попытки одного из членов русской делегации выдать своё обычное платье за «русский костюм», кстати, успехом не увенчалась, Пётр велел шить новый.
Царь перенёс увиденное в Европе на российскую почву и, скорее всего, именно так возник Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор — шутовская организация, на собраниях которой Пётр с приближёнными веселился от души. Собор был и пародией на католическую церковь, и одновременно насмешкой над православием. Хотя не только. Ведь члены собора избирали и патриарха, и император у них тоже был. Пили, гуляли, задирали прохожих, катались на санях, запряжённых свиньями, женили «царя» и «царицу». С определённой долей допущения можно сказать, что вся жизнь Всешутейшего собора была большим карнавалом, который порой врывался в обычную жизнь и совсем не был праздником для тех, кто попадал в его круговорот.
Впрочем, официальные маскарады тоже были, но они проходили скорее торжественно, чем празднично. Например, самым грандиозным светским мероприятием петровского времени считается московский маскарад 1722 г. Устроили его в часть подписания Ништадтского мирного договора и окончания Северной войны. Праздник заключался в шествии от села Всехсвятское до Москвы. Пётр I, Екатерина I, вся свита были в костюмах (Пётр был одет флотским капитаном), на сани установили макеты судов, которые тянули разные животные — от лошадей до собак. Были тут, конечно, и всешутейшие компаньоны императора. Шествие дошло до Кремля, потом был устроен фейерверк. Ни танцев, ни торжественного приёма — такова была традиция петровских маскарадов. А один раз в маскарад превратили даже заседание Сената — в 1724 г. туда велели явиться в масках всем, кто пропустил праздник накануне. Прямо в здании Сената их как следует напоили и отправили вон.
Маскарад как праздник
Анна Иоанновна и Елизавета Петровна обе любили веселье и костюмированные праздники. Елизавета, считавшая, что ей очень идёт мужское платье, устраивала балы метаморфоз, во время которых мужчины переодевались в женское, а женщины — в мужское. Надо сказать, что придворные эти мероприятия не слишком жаловали, но отказаться от посещения было невозможно.
При Екатерине II балы, праздники и маскарады обрели поистине гигантские масштабы. В честь её коронации, в 1863-м, в Москве организовали первый грандиозный праздник-маскарад «Торжествующая Минерва», устройством которого занимался Фёдор Волков, известный русский актёр. За литературную часть отвечали Херасков и Сумароков. В торжественной церемонии принимали участие около 4000 человек: кукольники, флейтисты, барабанщики, ряженые, шуты… На парад вывели 200 колесниц, шествие состояло из множества аллегорических сцен. Процессия шла по улицам Москвы три дня, а сама Екатерина II ездила по городу в карете и с удовольствием смотрела за происходящим.
Маскарады, которые достаточно часто проходили в правление Екатерины II, были невиданными по размаху и сложными по сюжету. На декорации и костюмы не скупились. Так, в 1770 г. в Россию с визитом прибыл принц Генрих, брат короля Пруссии. В его честь дали бал, на который ехали в зеркальных каретах, а на Пулковской горе соорудили Везувий, который изрыгал пламя. А Потёмкин как-то устроил маскарад по мотивам «Тысячи и одной ночи», так на нём одних только свечей сожгли на 70 тысяч, и за воском из Петербурга пришлось послать в Москву — не хватило.
Императрица любила веселье и маскарады настолько, что при дворе они бывали каждую пятницу. И снова по желанию императрицы мужчины переодевались в женское платье, а женщины — в мужское. Иногда гости приезжали в своей одежде, а переодевались уже на месте в платья, заранее для них приготовленные. «Вслепую» можно было получить самый неожиданный наряд, например, мельницы или башни. Костюмы были столь искусны, что они не узнавали друг друга.
Для людей попроще были так называемые «вольные маскарады», особой популярностью пользовались вечера у танцора и антрепренёра Джованни Локателли. Там можно было поужинать, поиграть в карты, потанцевать. На «вольный» праздник могла приехать и сама императрица — в чужой карете и в маске, теша себя надеждой, что её никто не узнаёт. Что ж, подданные, чтобы сделать государыне приятное, тщательно делали вид, что так оно и есть. Срывать же маску было нельзя, кто шёл против этого правила, навлекал на себя гнев.
Устоявшаяся традиция
Павел I, увлекавшийся Средневековьем и рыцарством, превратил свои маскарады в настоящие турниры. Одно в них было плохо — император регламентировал всё, что только мог, вплоть до цвета платьев. Если кто-то являлся на маскарад в маске, но без костюма, нарушителя могли и арестовать. Праздники при дворе Павла Петровича были очень красивыми и искусно стилизованными, но дух искреннего веселья из них ушёл.
При Александре I и Николае I балы-маскарады продолжились, хотя Николай, к примеру, поначалу не особенно их любил. Праздники устраивали разные, для публики благородной и простой. Одни из самых известных маскарадов собирались у Василия Энгельгардта, миллионера, полковника, друга Пушкина. Именно такой описал Лермонтов в одноимённой драме. На балах в доме 30 по Невскому бывал и Николай I.
Иногда балы были тематические. Ольга, дочь Николая I, записала в дневнике подробности восточного маскарада: «Maman [оделась] - волшебницей, императрица Елизавета Алексеевна — летучей мышью, я — индийским принцем, с чалмой из шали, в длинном ниспадающем платье и широких шароварах из восточной ткани». Фурор на том балу, посвящённом Волшебной лампе Алладина, произвёл дипломат Григорий Волконский, который оделся горбатым карликом.
Кстати, стоили маскарадные костюмы ничуть не меньше, чем дорогой туалет. Например, в 1837 г. состоялся китайский маскарад, на котором Николай I пришёл в костюме мандарина. Костюмеру театра Балте за китайское маскарадное платье заплатили 865 руб., парикмахеру — 70 руб., одна только китайская шапка обошлась в 40 руб. Весь костюм императора стоил 975 руб., на современные деньги около миллиона.
Проводя летние маскарады в парках Петергофа, император как бы демонстрировал свою близость к народу. Впрочем, к 1850-м народные маскарады прекратились.
Проводили маскарады и при Александре II, и при Александре III. В целом это было любимые праздники для придворных и аристократии, хотя, например, Александр II такого рода развлечения не слишком жаловал, в маскарадном костюме чувствовал себя неуютно. А Александр III и вовсе не наряжался. Продолжал традицию и Николай II, хотя на бал 1903 г., который многие называют последним балом в Зимнем дворце (фактически это не так, был ещё один), пришёл в костюме.
Тот легендарный праздник был посвящён 290-летию Дома Романовых, и все приглашённые были в нарядах допетровской эпохи. Создавались они заранее и были настолько дороги и совершенны, что сегодня хранятся в фондах Эрмитажа.