Правила жизни лицеиста

Императорский Царскосельский лицей прославился во многом благодаря самому известному выпускнику — Александру Сергеевичу Пушкину, воспевшему в своих стихах лицейское братство. Действительно, вольный лицейский дух был нетипичным для своего времени.

Лицей, основанный в 1810 году по указу императора Александра I, предназначался для подготовки дворянских детей (естественно, только мальчиков) к государственной службе. Предполагалось, что здесь будут воспитываться младшие братья императора Николай и Михаил, но начавшаяся в 1812 году Отечественная война этому помешала. Впрочем, и без того первый курс стал по-настоящему звездным: Пушкин, Дельвиг, Данзас, Горчаков, Кюхельбекер, Пущин и другие.

Лицей просуществовал более ста лет, в 1843 году переехал в Петербург, а в 1918 году был закрыт.

В Лицей принимали мальчиков дворянского происхождения от 10 до 14 лет. Каждому абитуриенту требовалось не только сдать экзамены, но и заручиться протекцией влиятельного человека. Зато само обучение в течение последующих шести лет было бесплатным.

Твои бегают трясти яблоки из моего сада, это еще можно стерпеть, но тискать моих фрейлин! С этим смириться уже невозможно!

За Пушкина поручился известный литератор Александр Тургенев, который питал нежные чувства к матери поэта и стал своего рода ангелом-хранителем маленького Саши. Тургенев не только помог с поступлением, но и позже уговорил императора отправить опального поэта в южную ссылку вместо Сибири, а после просил о его освобождении. «Александр Иванович Тургенев был главным, единственным орудием помещения его [Пушкина] в Царскосельский императорский Лицей. Да узнает Россия, что Вам она обязана любимым ею поэтом», — писал Тургеневу отец Пушкина Сергей Львович. Поступление проходило в несколько этапов. Сначала — медицинский осмотр. Тех, кто его прошел, экзаменовали лично министр просвещения Алексей Разумовский, директор Василий Малиновский и прочие влиятельные мужи. Вот какие оценки получил Пушкин: «В грамматическом познании языков: российского — "очень хорошо", французского — "хорошо", немецкого — "не учился". В арифметике — "знает до тройного правила", в познании общих свойств тел — "хорошо", в начальных основаниях географии — "имеет сведения"».

Лицей не был обычной школой, обучение в нем приравнивалось к университетскому образованию. В 17 лет выпускник считался полностью готовым к государственной или военной службе. Помимо наук и языков лицеисты изучали Закон Божий, этику, политическую экономию, занимались танцами (на уроки приглашали сестер воспитанников или царскосельских девиц), фехтованием, верховой ездой, плаванием. Занятия не всегда проходили в классах. В хорошую погоду ученики могли вместе с преподавателями бродить по тенистым аллеям Царского Села, обсуждая философские вопросы. «Мы мало учились в классах, но много в чтении и в беседе при беспрестанном трении умов», — вспоминал лицеист Модест Корф.

Запрет телесных наказаний был закреплен в уставе Лицея, что выгодно отличало его от большинства учебных заведений того времени и, конечно, способствовало формированию пресловутого вольного лицейского духа, воспетого Пушкиным.

Преподаватели общались с лицеистами на равных и исключительно на вы. Также в Лицее не было цензуры, преподаватели обсуждали с учениками любые темы. Педагоги были поистине выдающимися и при этом очень молодыми — например, Николай Федорович Кошанский, преподаватель словесности, уже имел степень доктора наук, хотя на момент открытия Лицея ему было всего 30 лет.

Вообще, устав, несмотря на запрет телесных наказаний, был довольно суров. Ученики не имели права на карманные деньги, не могли меняться вещами, разговаривать с незнакомыми посетителями и даже давать друг другу прозвища. Большинство запретов лицеисты, конечно, успешно нарушали, а преподаватели смотрели на это сквозь пальцы. Пушкин стал Французом или Обезьяной, Кюхельбекер — Кюхлей, Горчаков — Франтом, Данзас — Медведем. Некоторое время даже действовал запрет на сочинительство. Вернее, писать стихи разрешалось, но только во время уроков словесности и только на заданную тему. Но поскольку однокурсники Пушкина (не говоря о нем самом) оказались довольно талантливыми и плодовитыми авторами, запрет действовал недолго.

Мартин Пилецкий — один из немногих преподавателей, неукоснительно требовавший соблюдения устава, — вынужден был уехать из Лицея после конфликтов с учениками, которые поставили ультиматум: либо они, либо учитель.

Карцер в Лицее был, но использовали его очень редко и никогда ученик не отправлялся туда больше чем на три дня. Чаще в качестве наказаний применялись другие методы. Провинившиеся ученики пересаживались на задние парты, а их имена записывали на специальной черной доске. За особо тяжкие проступки могли посадить за специальный черный стол (он стоял в общей столовой, но был накрыт черной скатертью) и перевести на хлеб и воду.

Способен к предметам, не требующим напряжения, весьма понятлив, замысловат и остроумен, но крайне неприлежен...

Имена отличившихся воспитанников записывали на белой доске золотыми буквами, дарили им книги с подписью директора и похвальные грамоты.

Учебный год длился 11 месяцев, свободным от занятий был только июль, но и тогда ученикам не разрешалось уезжать домой. Причем опытная партия студентов узнала об этом только после поступления — во время торжественного обеда. Всеобщую радость сменили рыдания.

Впрочем, это не значит, что дети никогда не покидали Лицей, многим удавалось удирать в самоволку. Конечно, так поступал и Пушкин. Тут самое время рассказать забавную историю. Однажды Пушкин с Кюхельбекером сбежали погулять в столицу. Гувернером в Лицее в то время служил француз по фамилии Трико, известный своей строгостью. Заметив, что учеников нет на месте, наставник отправился на поиски. В то время на въезде в Петербург полицейские допрашивали каждого въезжающего. Пушкин на просьбу представиться назвался Александром Одинако, а Кюхельбекер — Василием Двако. Когда через несколько минут гувернер сообщил тем же полицейским, что его фамилия Трико, они решили, что их разыгрывают, и задержали бедолагу для выяснения личности.

Каждый ученик жил в собственной комнате — келье. Обстановка была довольно аскетичной: железная кровать, комод, конторка и туалетный столик, а температура в помещении большую часть года не поднималась выше 17 °С. Смежные комнаты отделяли друг от друга невысокие перегородки, через которые соседи могли переговариваться. Пушкин — номер 14 — соседствовал с Иваном Пущиным, чья келья шла под номером 13.

Царскосельский лицей находился во флигеле Екатерининского дворца. Такая близость ко двору рождала множество курьезных случаев.

Полицейские допрашивали каждого въезжающего. Пушкин на просьбу представиться назвался Александром Одинако, а Кюхельбекер — Василием Двако. Когда через несколько минут гувернер сообщил тем же полицейским, что его фамилия Трико, они решили, что их разыгрывают

Лицеистов привлекали молоденькие фрейлины и горничные. Как-то Пушкин со всей своей страстью обнял пожилую княжну Волконскую, в потемках перепутав ее с юной служанкой. Царь был очень недоволен и высказал директору Егору Антоновичу Энгельгардту претензию: «Твои бегают трясти яблоки из моего сада, это еще можно стерпеть, но тискать моих фрейлин! С этим смириться уже невозможно!» Директор сумел защитить Пушкина, объяснив, что тот не имел злого умысла и перепутал княжну с горничной. «Ладно, будем считать, что старуха в восторге от его ошибки», — ответил царь.

День лицеиста начинался в 6 утра, после подъема обязательно шла молитва. Занятия длились с 8 до 17 часов с перерывами на завтрак, обед и прогулку в парке. Гуляли в любую погоду. После занятий — время домашних заданий и спорта: летом купались, зимой катались на коньках. Спать ложились в 10 вечера.

Кормили лицеистов хорошо. Обед состоял из трех, а иногда и четырех блюд. Первое время ученикам подавали даже по полстакана портера — английского пива, но длилось это недолго. По праздникам на столе появлялись кофе и шоколад. Благодарить за это стоило, правда, не столько руководство Лицея, сколько предприимчивых учащихся, которые за деньги (многие их все же имели, несмотря на запрет) договаривались об этом с дядькой — человеком, которой заведовал чисткой платья и убирался в комнатах. Примерные ученики удостаивались своеобразного поощрения: они имели право занимать за столом место поближе к гувернеру, раздающему еду.

Система оценок в Лицее была не такая, к которой мы привыкли сейчас — по восходящей. Наоборот, высшим баллом была единица, четверку же ставили за успехи весьма посредственные. Ноль означал полное отсутствие знаний. В первые годы обучения обходились вовсе без оценок, вместо этого преподаватели составляли подробную характеристику на каждого ученика, где отмечали его способности, поведение и прочее. Вот как характеризовал Пушкина один из его любимых учителей, преподаватель нравственности Александр Петрович Куницын: «Способен к предметам, не требующим напряжения», «весьма понятлив, замысловат и остроумен, но крайне неприлежен».

Переводные экзамены в Лицее были публичными — на них присутствовали не только преподаватели и сами лицеисты. О времени испытания сообщалось в газетах, чтобы все желающие из числа знати могли прийти. Именно на таком публичном экзамене по словесности поэт Гаврила Романович Державин «благословил» Пушкина, впечатлившись его стихотворением «Воспоминания в Царском Селе».

В начале XIX века ссоры между мужчинами часто заканчивались дуэлью. Эта традиция не обошла стороной и Лицей. Вспыльчивые мальчишки то и дело звали друг друга стреляться. Несколько раз за годы учебы к барьеру становились Пушкин и Кюхельбекер. Первый обладал раздражительным и взрывным характером, а второй был очень обидчивым. К счастью, серьезных последствий эти эскапады не имели, друзья быстро отходили и превращали поединки в шутку. Например, на одной из дуэлей Пушкин и Кюхельбекер стрелялись клюквой. (Самым странным дуэлям прошлого «Моя Планета» посвятила отдельный материал. Читайте также наш материал «Правила жизни дуэлянта».)

Свободное время лицеисты тратили не только на проказы, побеги из Лицея и шуточные дуэли, много времени они посвящали и литературе. Пушкин с друзьями выпускали рукописные литературные журналы: «Вестник», «Неопытное перо», «Для удовольствия и пользы», «Лицейский вестник». В журналах они писали друг на друга эпиграммы (которые нередко приводили к ссорам и дуэлям), высмеивали лицейские порядки и рисовали карикатуры.

«Наш журнал есть архив всех древностей и достопримечательностей лицейских. Для того мы будем помещать в сем журнале приговорки, новые песенки, вообще все то, что занимало и занимает почтенную публику», — говорилось в обращении к читателям «Лицейского вестника».

По окончании курса (что происходило каждые три года) чугунный колокол, который собирал учеников на занятия, разбивали и раздавали его обломки на память выпускникам.

P. S. Знаменитый вольный дух царил в стенах Царскосельского лицея недолго. После восстания декабристов в 1825 году (в нем участвовали многие однокурсники Пушкина) порядки резко ужесточились. Но в память о выдающемся месте, воспитавшем множество свободных, талантливых, неординарных людей, 19 октября до сих пор (день открытия Лицея) отмечается День лицеиста.

В продолжение темы предлагаем узнать, как жили российские Джейн Эйр. «Моя Планета» — о реалиях Смольного института в статье «Правила жизни кисейной барышни».

Иллюстрации: Midjourney

«Евгений Онегин» и тайные отсылки к реальной жизни Пушкина, которые непонятны современному читателю

10 знаменитых дуэлей