10 главных русских хореографов всех времен

Благодаря этим людям изначально западное искусство стало одним из высших выражений русского национального характера и представлений о прекрасном.

1. Иван Вальберх (1766-1819)

Мы не знаем, как выглядели его балеты, и очень мало знаем о нем, хотя Вальберх – один из немногих деятелей, оставивших эпистолярное наследие. Считается, что он был правнуком шведа из армии Карла XII, попавшего в плен во время русского похода и оставшегося на чужбине, а отец будущего балетмейстера служил скромным театральным портным. 

В первые десятилетия существования русского балета утвердиться в нем можно было только иностранцу. Поэтому Ивану Лесогорову пришлось вспомнить о корнях и вернуть фамилию предков – Вальберх. После этого любимый ученик Гаспаро Анджолини и Джузеппе Канциани – знаменитых итальянцев, приглашенных Екатериной II, – был зачислен в императорскую труппу сразу на ведущее положение. А десять лет спустя он стал первым русским, которому доверили постановку балетов. 

Названия его спектаклей в основном повторяют европейские афиши – «Граф Кастелли, или Преступный брат», «Сандрильона», «Орфей и Эвридика». Но он стал первым, кто попытался создать балет на современную ему тему («Новый Вертер») и тем, кто первым привел на сцену героев «Ромео и Джульетты».

2. Шарль Дидло (1767-1837)

Парадоксально, но почти всю жизнь Вальберх провел за спиной Дидло – шведского эмигранта, который стал в России властителем дум, о чем свидетельствуют строки пушкинского «Онегина». Любимец шведского короля Густава II, разглядевшего талант в маленьком мальчишке, он был отправлен им на обучение в Париж. С тех пор Дидло на десятилетия стал скитальцем. От Великой Французской революции он бежал в Лондон, где состоялась премьера его легендарного «Зефир и Флора», а затем, на гребне успеха, уехал в Петербург. Там он сам уже не танцевал, но его балеты полюбила вдовствующая императрица Мария Федоровна. Он был среди первых, кто отметил талант Пушкина и перенес на балетную сцену его «Руслана и Людмилу» и «Кавказского пленника» вскоре после их публикации.

3. Мариус Петипа (1818-1910)

Обрусевший француз до конца жизни не смог выучить русский язык, но сам любил анекдоты об этом и не сопротивлялся тому, что его стали называть Мариусом Ивановичем. 57 лет он посвятил русскому балету, авантюрно явившись в Петербург вместо своего знаменитого брата. Зато теперь почти все балеты, известные в мире под обобщающим понятием «классика» – дело рук этого человека: ему принадлежат «Лебединое озеро» (созданное в сотрудничестве со Львом Ивановым), «Баядерка», «Спящая красавица», «Корсар», «Раймонда» и многие другие. Петипа мастерски синтезировал достижения и находки своих предшественников и создал форму большого академического балета. В то время как в Европе балет пришел в упадок, в России Петипа выковал труппу, ставшую идеальным инструментом для исполнения его сложносочиненных балетов.

Читайте подробнее: Как француз Мариус Петипа сделал русский балет лучшим в мире

4. Лев Иванов (1834-1901)

Всю жизнь застенчивый Лев Иванов был вторым. Сначала – вторым танцовщиком в труппе Императорского балета. Не было у него шанса и на место главного балетмейстера – занимавший его Петипа был не только великим профессионалом, но и выдающимся царедворцем. Кажется, у Иванова и не было амбиций стать первым. Он покорно тянул служебную лямку, работал на подхвате у Петипа. Но когда жизнь давала ему шанс, он отзывался на него шедевром. И там, где Петипа приходилось переламывать себя, чтобы приспособить свой дар к музыке Чайковского – любимого композитора царствовавшего Александра III, – Иванов чувствовал себя как рыба в воде. Именно в этой музыке, считавшейся для балета слишком сложной, он черпал вдохновение. Ей он находил настолько идеальное соответствие в движениях танца, что они превращались в формулы классического балета. И пусть до наших дней не дошли его «Щелкунчик» и поставленные на музыку Бородина «Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь», – ничто в истории не заменит ивановского «белого» акта «Лебединого озера» с его хороводами лебедей, танцем маленьких лебедей и адажио Одетты и Принца Зигфрида.

5. Александр Горский (1871-1924)

«Декадентство и невежество на образцовой сцене» – так называлась рецензия на премьеру его «Дон Кихота» в Большом театре в одной из ведущих газет. Кто же знал, что тот самый «Дон Кихот» обессмертит имя Горского, а эту версию, хоть и отредактированную, будут воспроизводить и в Австралии, и в американских городках.

Начинавший как любимец Петипа и его ассистент, Горский в 30 лет стал руководителем балета Большого театра в Москве. Он ощутил необходимость в срочных преобразованиях балета. В то время крушением академизма выглядело даже появление танцовщицы спиной к публике. Несмотря на проклятия Петипа, он переделывал его знаковые балеты – «Лебединое озеро», «Дочь фараона», «Раймонду». Как каждый первопроходец, он был мало понятен и коллегам, и даже соавторам. Горский стоял во главе балета Большого почти четверть века, но от его постановок почти ничего не сохранилось.

6. Михаил Фокин (1880-1942) 

Едва окончив Петербургское театральное училище, он стал солистом, а вскоре и премьером Мариинки. Но в 1904-м в Петербург прибыла американка Айседора Дункан, и ее танец, отменивший все законы классического балета, потряс Фокина. Свою задачу он увидел в освобождении балета от оков мертвого академизма.

Судьбоносной стала его встреча с импресарио Сергеем Дягилевым. В балете последний увидел универсальное искусство, синтез музыки, арта, литературы и танца. Фокин стал инструментом, с помощью которого можно было предъявить эти идеи миру. Не случайно потом много лет хореограф боролся с тем, что его балеты приписывали Дягилеву – тот не мог сочинить хореографию, но был автором многих идей.

Их сотрудничество было трудным и недолгим, но один без другого они не смогли бы создать «Петрушку», «Жар-птицу», «Видение розы». И, в конечном счете, само искусство ХХ века.

7. Вацлав Нижинский (1889-1950)

Движение Нижинского, сочетавшее пластичность животного и отточенность премьера Императорского балета, завораживало Пруста и Родена, Штрауса и Шанель. Но естественность, так восхищавшая в его танце, испугала и оттолкнула многих в его постановках – «Послеполуденном отдыхе фавна» и «Весне священной». Премьеры этих балетов, вдохновленных Дягилевым в его труппе «Русский балет», превратились в настоящие битвы среди балетоманов. Нижинский оказался первым хореографом, открывшим путь на сцену настоящему модернизму. Вся его карьера длилась девять лет, деятельность хореографа – четыре года. Но этого хватило, чтобы он стал символом искусства ХХ века.

8. Леонид Якобсон (1904-1975)

В современном балете он на особом положении: без его имени не обходится ни одна энциклопедия мирового балета, но творчество не только мало сохранилось для потомков, но и для современников было почти недоступно. Его постановки, созданные между 1930-и и 1970-и, в лучшем случае исчезали из репертуара вскоре после премьеры, а нередко вообще не добирались до зрителей — хореографа обвиняли в эротизме, акробатизме и прочих “измах”, якобы выдающих низкопоклонство перед растленным западным искусством. Главным козырем были упреки в том, что Якобсон не знает классического танца и своими экспериментами убивает великий русский балет. Меж тем, танцевать эту хореографию стремились все звезды, от Галины Улановой и Майи Плисецкой до Михаила Барышникова.

На закате жизни, в 1969-м, ему все же удалось создать собственный ансамбль «Хореографические миниатюры». Благодаря ему – сегодня он называется Театр балета Леонида Якобсона – мы можем увидеть, как хореограф лишил балет ритуальной условности.

9. Юрий Григорович (р. 1927)

Во второй половине XX века понятия Большой театр и Юрий Григорович были неразделимы, и тот стиль, который называют в мире Bolshoi Ballet, формировался на его постановках – огромных сюжетных балетах, режиссерски виртуозных и выточенных в деталях, требующих гигантской энергии даже от последнего танцовщика в кордебалете. Этот стиль начал складываться в Ленинграде, где Григорович был танцовщиком Театра имени Кирова, нынешнего Мариинского. Там во второй половине 1950-х он выпустил свои первые постановки. «Каменный цветок» по уральским сказам Павла Бажова и «Легенда о любви» по поэме Назыма Хикмета стали знаменем нового балетного направления – хореосимфонизма. 

Перебравшись в начале 1960-х в Большой, Григорович обратился к классическим спектаклям – и сегодня «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Раймонда», «Спящая красавица», «Баядерка» идут там в его версиях.

10. Алексей Ратманский (р. 1968)

Окончив Московское хореографическое училище и не попав в Большой театр, Ратманский танцевал Национальном оперном театре в Киеве. После победы на международном балетном конкурсе имени Дягилева в Москве, отправился за заморским счастьем – сначала в Канаду, оттуда в Данию. Майя Плисецкая, увидев его танец, назвала Ратманского своим любимым танцовщиком. Но он спокойно прервал исполнительскую карьеру ради того, чтобы самому создавать спектакли. 

Его «Каприччио» и «Сны о Японии» стали началом новой эры Большого театра и русского балета. Неудивительно, что вскоре Ратманский возглавил балет Большого и всего за пять лет полностью изменил его имидж, что привело к возвращению труппы на топовые позиции в мире.

После этого он вновь круто изменил жизнь: покинул Россию, чтобы работать с Парижской оперой, Королевским балетом Великобритании, миланской Ла Скалой и другими – сложно найти заметную труппу, где бы не шли его спектакли. В нынешнем сентябре он станет резидентом-хореографом в Нью-Йорк Сити Баллет.

Подписывайтесь на нас в Telegram, VK, Одноклассниках и Дзене