История. Истерия. Террор
Что сделало теракт 1878 года, когда к градоначальнику столицы Фёдору Трепову пришла на приём 29-летняя Вера Засулич, выхватила револьвер и выстрелила в генерала, важнейшим в истории России? Ведь за 12 лет до этого Каракозов уже стрелял в царя, а тут Вера Засулич - «всего лишь» в градоначальника Трепова.
На недавнем ток-шоу «Большая игра», упомянув совпадение фамилий жертвы засулического теракта, перешли к обсуждению преступления Дарьи Треповой. Но вспомним подробнее тот образец, «архетип» российского теракта.
Прелюдия. Бунт в тюрьме, градоначальник Трепов приказал высечь арестанта Боголюбова. Вера Засулич тяжело ранит Трепова. Министр юстиции граф Пален вместо Военного суда передал дело новомодному тогда суду присяжных. Известный государственный деятель Константин Победоносцев заявил: «Идти на суд присяжных посреди такого общества, как петербургское — не шуточное дело!» В том процессе от роли обвинителя уклонились многие, чувствовали: лавров не сыскать. Иное дело - адвокат! И действительно, адвокат Александров сумел внушить присяжным: горячее сочувствие наказанному Боголюбову оправдывает террористку, хотя закон за подобные преступления предусматривал 20 лет каторги.
Оглашение вердикта оборвалось криками радости публики уже на словах: «Не винов...» Истерические рыдания, аплодисменты, возгласы «Браво! Ура! Молодцы!» Обнимали друг друга, целовались. Адвоката качали, несли на руках. Засулич попала в объятия толпы. Юрист Н.И.Карабчевский: «Адвокат Александров стал всемирно знаменит. Речь его перевели на иностранные языки». На следующий день приговор был опротестован, издан приказ об аресте Засулич. Она скрылась на конспиративной квартире, затем тайно переправлена в Швецию, потом в Париж.
Вроде привычное тогда коловращение: теракт, суд, подполье, эмиграция. И все 150 лет остался незамеченным парадокс, обрыв логики. Европа приветствовала торжество закона: «В России заработал передовой, прогрессивный суд присяжных». Но все судебные системы предполагают рассмотрение дел в нескольких инстанциях! Районный суд решил, областной перерешил, далее Верховный суд. А вышло? Европа вместе с нашими революционерами, получив нужное им решение первой инстанции, Петербургского окружного суда, выкрала Засулич, укрыла от последующих, столь же законных, судебных инстанций!
С ХIХ века в России утвердился лозунг «За нашу и вашу свободу», под которым прошли тысячи демонстраций (вплоть до позднеперестроечных), прозвучали сотни выстрелов, взрывов. Справочники укажут происхождение этого лозунга: Za naszą i waszą wolność («сделано в Польше»). Т.е. проигрывая России (после 1612 года) на полях сражений, Польша отыгралась на полях демагогии, террора.
Ошибка министра Палена, истерия присяжных - это победы. Выстрел и присяжное «Не винов…» породили смертельную моду. Министр Пален, вытащив из папки «Дела» фотокарточки Засулич, показывал их на балу. Словно «выложил на своей странице», словил порцию лайков. До селфи с фоткой «героини дня» не дошло (техника ещё не та), но общая светская версия была на уровне самых идиотских нынешних «комментов»: «Романтическая преступница стреляла, отомстив за… (ну конечно!) любовника-арестанта».
Гляньте, хоть и не на том балу умственных уродов у Палена, а в сегодняшнем Интернете: фоток Засулич бездна. Вкусы, «о которых не спорят», в её случае разнятся от: «типичная серая мышка» до «длинноносая, тонкогубая уродина». Готовая иллюстрация к статье «Сублимация». И эта - стала кумиром молодёжи, «трендсеттером». Курсистки, гувернантки, модистки мечтали повторить «романтичный подвиг Засулич». Отныне российских градоначальников можно стрелять безнаказанно. Французских, немецких, английских? Гильотины, виселицы там работали буднично. А вот дикари, получив в руки сразу две игрушки - многозарядный револьвер и суд присяжных - теперь точно разнесут свою страну.
В случае польской дворянки Засулич недооценена ещё и пауза между «поводом» и поступком. Высекли Боголюбова 13 июля 1877 года, Засулич стреляла 5 февраля 1878 года. Срок достаточен, чтоб отбросить подхваченные обществом басни: Благородный порыв. Аффект… Она по прошествии такого времени вдруг ощутила оскорбление арестанту как себе лично! Те полгода - инкубационный период. Засулич «заводилась». Примерно, как знаменитая Аполлинария Суслова. Экс-пассия Достоевского, позже - Розанова, доказывала Фёдору Михайловичу: «Не всё ли равно, какой мужчина заплатит за надругательство надо мной? Почему б и не сам царь? Как просто: один жест, одно движение, и ты в сонме знаменитостей, гениев, великих людей».
«Надругательство», о коем твердила Суслова? Неизвестно: вымысел/правда? Здесь ставим метку «феминизм» и уже чуть забытый хэш-тэг MeToo…
Далее. Сергей Кравчинский днём на людной улице зарезал шефа жандармов Мезенцева, вещая о революционерах-террористах: «Он прекрасен, грозен, неотразимо обаятелен, соединяет оба высочайшие типа человеческого величия: мученика и героя».
В эмиграции Кравчинский жил с сестрицами Личкус, но более известен тёплой "дружбой" с Этель Лилиан Войнич, автором «Овода». Ближе к теме: Этель Лилиан - жена польского революционера Михаила Войнича и член, вместе с мужем и Кравчинским, «Общества друзей русской свободы». Вот оно! Достижение 1612 года: Войничи, Засуличи могли повторить лишь с помощью «русской свободы», внутренней работы Кравчинских.
На нового шефа жандармов, боевого генерала Дрентельна, покушался Леон Мирский, чтоб привлечь внимание любимой девушки, у которой «был чисто романтический восторг перед Кравчинским».
Лондонский «звонарь» (издатель журнала «Колокол») Герцен писал: «Есть мгновения в жизни народов, когда весь нравственный быт поколеблен, все нервы подняты, и жизнь и своя жизнь человеку так мало стоит, что он делается убийцей».
Статистически фиксированную волну самоубийств молодёжи академик В.М. Бехтерев (основоположник нескольких направлений психиатрии) объяснял: «Социальная болезнь, помимо угнетающего личность аффекта связана с процессами модернизации общества, силой примера».
В 1878 году и наши партнёры по Большой игре (соперничество России и Британии), выражаясь в терминах биржевиков, «зафиксировали первую прибыль Общества русских свобод». В тогдашней русско-турецкой войне («спасение болгар» и проч.) наша армия зимой 1877-78 гг решилась на сложнейший в истории войн бросок через заснеженные перевалы - «предупредить вмешательство западных держав в защиту Турции». Это тогда генералу Гурко донесли: «На перевал артиллерию даже на руках поднять нельзя». Гурко приказал: «Втащить зубами!» — и втащили. Перейдя Балканы, Скобелев взял Сан-Стефано (12 верст от Константинополя), где и был подписан мир с Турцией. Но внутренние проблемы, всплеск террора вынудили Россию подписать в Берлине договор, обесценивший подвиги армии.
Вот скупая хронология (даты - старого стиля):
1877 год. 24 Апреля. Начало Русско-турецкой войны.
13 июля бунт в тюрьме, Трепов приказал высечь арестанта Боголюбова.
1878 год. 11 Января. Похороны Некрасова. Тоже не без истерии. Кто-то сравнил Некрасова с Пушкиным, толпа студентов заорала: «Выше! Выше! Некрасов выше Пушкина!»
20 Января. Русская армия взяла Адрианополь.
24 Января. Засулич стреляет в Трепова.
13 Июля. Россия приняла Берлинский трактат, менявший условия Сан-Стефано.
До теракта Засулич (сотрудница самого Сергея Нечаева) поднимала крестьянское восстание фальшивыми Царскими манифестами - это всё тоже покрыто присяжным вердиктом «Не винов…» Внешняя её убогость упомянута сугубо в социально-познавательных целях. Зазор между обычными оценками внешности и планкой истерической моды на уродство, подобно подмышечной температуре, показал градус общественной лихорадки. В 1870-х он заходил за 40 градусов. В итоге выстрел в градоначальника плюс волна моды превысили по значимости и выстрел в царя. А долгое его «эхо» убило доверие к судебной системе, адвокатуре, взамен родив народную присказку «Аблакат – наёмная совесть». И если за полтора века забылся урок Запада («Мы требуем у вас строгой законности, но сохраняем право выдергивать, прятать подсудимых на любой стадии ваших процессов») - то пусть эта статья будет напоминанием и приветом нынешнему Международному Уголовному Суду, выдающему ордера на аресты омбудсменов, президентов...
Засулич и Дарья Трепова: феминизм, работа в оппозиционных фирмах (Нечаев-Навальный). И как бы это выразиться: очень большая удалённость от того, что привлекает внимание в нормальных, здоровых условиях. Вот отчего я следил за комментами по нынешней: вдруг и это бесформенное лицо, похожее на тряпку, которой вытерли какую-то рыжую пыль, получит «романтическую подсветку»?
Автор - Игорь Шумейко