Впереди планеты всей. Выставка «Русский балет. Первая позиция» в Санкт-Петербурге
Выставку открывает балет рубежа XVIII - XIX веков, полный мифологических сюжетов и изящных намёков. Юный Иван Якимов - Амур на картине Николая Аргунова - отложил свой лук и грозит пальчиком - перед любовью никто не может быть неуязвим. В "Зефире и Флоре" балетмейстера Дидло блистает Авдотья Истомина, воспетая Пушкиным. Вскоре классицизм сменяется романтизмом: эффектная инсталляция показывает, как было устроено сценическое кораблекрушение в балете "Корсар", для которого требовалась самая передовая в мире машинерия. Гравюры запечатлевают "ножку Тальони" - романтическая Сильфида из одноимённого балета, гастролировавшая в Петербурге Мария Тальони первой из балерин встала на пуанты и отличалась необыкновенной воздушностью танца.
Эпоха всесильного балетмейстера Мариуса Петипа представлена на выставке, пожалуй, наиболее скудно и прежде всего фигурой Ивана Всеволожского - директора Императорских театров, либреттиста и художника по костюмам. Главным совместным детищем Всеволожского и Петипа стала "Спящая красавица" Петра Чайковского. Для неё Всеволожский придумал либретто и костюмы, вдохновлённые и эпохой Людовика XIV во Франции, и пышностью российского императорского двора. Недаром на выставке соседствуют расшитый золотом плащ принцессы Авроры из финальной сцены апофеоза и бархатное парадное придворное платье с шлейфом, тоже обильно украшенное вышивкой.
Реформы в балете начинает работавший в московском Большом театре Александр Горский. Как будто вдохновлённый импрессионизмом в изобразительном искусстве, он делает более свободной хореографию массовых сцен и в схемах расположения фигур для своей постановки "Спящей красавицы" обозначает танцовщиц цветными пятнами, напоминающими широкие мазки импрессионистов. Эти листы можно увидеть на выставке и заметить, что в них уже нет архитектурной строгости кордебалетных построений Петипа. Недаром балеты Горского - и "Спящую красавицу", и по-московски темпераментный "Дон Кихот" - оформлял главный русский импрессионист Константин Коровин.
Отдельный зал выставки посвящён дягилевским "Русским сезонам". Афиши к "Сильфидам" (так на европейской сцене с лёгкой руки Дягилева стали именовать "Шопениану" хореографа Фокина) Валентина Серова и "Видению розы" Жана Кокто открывают два десятилетия смелых экспериментов, в которые были вовлечены композиторы, балетмейстеры и, конечно, художники. Александр Бенуа, прирождённый стилизатор, оформляет по-французски изящный "Павильон Армиды" Николая Черепнина и "Петрушку" Игоря Стравинского, в котором соседствуют яркость балаганного театра и городская мода николаевской эпохи, 1830-х - 1840-х годов. Балет "Нарцисс и Эхо" композитора Николая Черепнина - это самобытный талант Льва Бакста, буйство красок и орнаментов и динамичная пластика, нашедшая отражение даже в эскизах костюмов из коллекции Санкт-Петербургского музея театрального и музыкального искусства. И, наконец, Николай Рерих черпает вдохновение в народной жизни. Его декорация "Поцелуй Земле" к балету Игоря Стравинского "Весна священная" наполнена атмосферой суровой северной природы, а рядом с ней кураторы показывают парадный крестьянский костюм: сарафаны, рубахи и душегреи.
Особняком стоит "Умирающий лебедь" Анны Павловой. Эффект, произведённый этим концертным номером на публику во всём мире, был так велик, что поневоле заставляет исследовать этот феномен. Было ли дело в костюме - удлинённой и немного "рваной" из-за фактуры лебединых перьев пачке и приколотом к корсажу кроваво-красном рубине, символизировавшем раненое сердце? Или в удлинённых пропорциях и удивительной, "птичьей" пластике, свойственной всем русским балеринам, но Анне Павловой в особенности? Чтобы разобраться в этом, кураторы собрали самые разные предметы: икону Благовещения из Владимиро-Суздальского музея-заповедника, по нижнему краю которой идут, выгибая длинные шеи, белые лебеди; относящиеся к эпохе модерн детскую азбуку Александра Бенуа и обложку журнала "Мир искусства" Марии Якунчиковой-Вебер (и в том, и в другом произведении присутствует тема "лебединого озера") и даже картину Михаила Врубеля "Лебедь" 1901 года, косвенно отсылающую к теме Царевны-Лебедь из сказки Пушкина.
Советский период начинается на выставке с ещё одной инсталляции. "Билетов нет", - гласит табличка на кассе Большого театра, рядом - копия афиши балета "Светлый ручей" Дмитрия Шостаковича. Балет до сих пор идёт на сцене Большого театра, но именно в середине 1930-х годов его исполнителями значились легендарные Марина Семёнова и Ольга Лепешинская, Алексей Ермолаев и Пётр Гусев, Софья Головкина и Суламифь Мессерер, родная тётя Майи Плисецкой. Пожалуй, именно искусство Семёновой и Лепешинской с его жизнеутверждающим оптимизмом соответствовало духу эпохи строительства коммунизма. Ольгу Лепешинскую в белой пачке из третьего, "свадебного" акта балета "Дон Кихот" написал мастер соцреализма Александр Герасимов, а портрет Марины Семёновой, благодаря которой в раннее советское время балет сохранился как вид искусства (некоторым тогда казалось, что он слишком буржуазен) вылепила в 1941 году в гипсе другая героическая женщина - Вера Мухина.
Послевоенное время в русском балете - время хореографов. Именно они дают лучшие роли звёздам Большого и Кировского (сейчас Мариинского) театров. Если бы не творческий тандем балетмейстера Юрия Григоровича и художника Симона Вирсаладзе и их совместные постановки "Легенды о любви", "Спартака", "Щелкунчика", то мир не знал бы ни Владимира Васильева-Спартака, ни Мариса Лиепу-Красса, ни Екатерину Максимову-трепетную Машу из "Щелкунчика", чьи костюмы можно увидеть в экспозиции. Показывает выставка и другую, "скульптурную" хореографическую линию, представленную в ленинградском, а затем петербургском балете Леонидом Якобсоном и нашим современником Борисом Эйфманом.
На втором этаже петербургского Манежа - разделы выставки "Анатомия танца" и "Костюмерный цех". В первом из них можно позаниматься у станка с Леонидом Сарафановым и студентами Академии русского балета, узнать больше о балетных позициях ног и рук (они называются пор де бра) и об авторе самого знаменитого в мире учебника классического танца Агриппине Вагановой. В "Костюмерном цехе" - увидеть панораму эпох и стилей. Зелёный с лиловым камзол охотника из "Спящей красавицы" 1890 года авторства Ивана Всеволожского соседствует с костюмами к балету "Сольвейг" представителя стиля модерн, главного художника Императорских театров Александра Головина. Струящиеся зелёные драпировки "змеиного" трико Хозяйки медной горы из балета Сергея Прокофьева "Каменный цветок" - с лаконичными костюмами Пьера Кардена для "Анны Карениной" и "Дамы с собачкой" Майи Плисецкой. Среди последних особенно выделяется чёрное бальное платье Карениной с бархатным лифом и квадратным вырезом. Его французская сдержанность выгодно оттеняла на сцене мощную харизму Плисецкой.
Наконец, раздел выставки "Современность" кажется подчёркнуто лаконичным: это увеличенные чёрно-белые фотографии звёзд русского балета XXI века. Все они запечатлены в своих коронных партиях: Ульяна Лопаткина - Одетта из "Лебединого озера", Диана Вишнёва - Кармен из "Кармен-сюиты", Николай Цискаридзе-Щелкунчик - принц из "Щелкунчика", Наталья Осипова - Китри из "Дон Кихота", Леонид Сарафанов - Дезире из "Спящей красавицы". Это эффектное решение ещё раз подчёркивает: русский балет знаменит не только изобретательными хореографами и техничными артистами. Он знаменит образами, созданными на сцене балеринами и танцовщиками, вкладывающими в каждую роль часть своей русской балетной души.
Выставка продлится до 21 мая.