«Не хочешь — заплачешь»: как жители города праздновали снятие блокады Ленинграда
Сегодня 79-я годовщина полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Осада города на Неве стала одной из самых трагичных страниц в истории Великой Отечественной войны, символом величайшего мужества и героизма. Несмотря на голод, холод, бомбежки и потерю близких людей, Ленинград продолжал жить, бороться и трудиться. Город выстоял и победил! Роман Ишмухаметов о тех, кто встречал ленинградский день победы.
Больше, чем книга со стихами Пушкина. Оберег для красноармейца Александра Потапова, защищавшего и защитившего Ленинград.
«Эта книга была у него в рюкзаке, и ему стреляли в спину. И она спасла, вот — видите эти пули», — показывает семейную реликвию племянник героя Вячеслав Лялин.
А эти ветхие пожелтевшие страницы — и фамильное сокровище, и документ эпохи.
— Бабушка заплакала от радости, она вспомнила своих двух сыновей, которые погибли на фронте.
— Это ваше школьное сочинение?
— Да-да, это мое школьное сочинение, написанное на следующий день после снятия блокады.
В тех строках, школьница Зина вспомнит об отце и дяде, не вернувшихся с фронта, о том, как город буквально замер в ожидании самой желанной новости.
«Когда я пришла из школы, вдруг по радио объявили, что будет важное сообщение, а мы уже с бабушкой знали, что если передавали важное сообщение, что это что-то будет и будет хорошее», — вспоминает житель блокадного Ленинграда Зинаида Федюшкина.
Радио в те дни сообщало только хорошие новости. «Январский гром» все дальше гнал немцев. Армия фон Кюхлера отступает, бросая технику и вооружение. А город готовится встретить свой ленинградский День Победы.
«Все ракетные команды к 24 января должны были находится в полной готовности и ждать специального сигнала о времени проведения салюта, о котором последует специальное распоряжение», — отметила ведущий архивист Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга доктор исторических наук Олеся Баландина.
27 января 1944-го. Это был четверг. В Ленинграде оттепель, плюс один. В 19:45 — долгожданное сообщение о полном освобождении. И сразу после него звучит знакомый каждому блокадному жителю голос.
«Мы включили наш микрофон в центре города на Невском проспекте за минуту до того, как Ленинград громом орудий будет салютовать победе своих героев», — услышали жители непокоренного города.
Не из студии, а прямо со ступеней бывшего здания городской Думы журналист Ленинградского радио Лазарь Маграчев вел репортаж о победном салюте. Этого репортажа жители ждали с 8 сентября 1941-го. Ровно 871 день.
Ленинградцы вышли на набережные и проспекты, чтоб разделить общее счастье.
«Стоят 324 орудия зенитные, 80-миллиметровые — вот они-то и стреляли, здесь сразу „Ура!“ и так далее. Целовались, плакали. Тут не хочешь — заплачешь», — рассказал о памятном дне житель блокадного Ленинграда Александр Нахимов.
Всю блокаду Александр Николаевич проведет в Ленинграде. После того, как его отец ушел добровольцем на фронт 11-летний пионер стал главой семьи. Заботился о больной матери и младшей сестре.
«Я чувствовал, что хотя бы я когда-нибудь наемся, то есть голодная смерть. Я был дистрофиком. Тебе сметут крошки за работу — спасибо. Принес домой, мать на три части разложит, сделает там похлебку и все», — вспоминает житель блокадного Ленинграда Александр Нахимов.
Диагноз «дистрофия» поставят каждому второму ленинградцу. Из трех миллионов жителей предвоенного города победное зарево над Невой увидят только пятьсот тысяч. И после того, как отгремит салют, они отправятся на заводы. В этой папке — уникальные документы. Каждый день на стол Жданову ложились доклады — не приукрашенные, не лакированные — о настроениях среди ленинградцев. Вот, что было написано там 28-го числа.
Невозможно читать эти документы без восхищения. Слесарь «Завода № 7» товарищ Петров в честь одержанной победы встал на стахановскую вахту и дал 1042% нормы вместо привычных 250%. Или вот еще — товарищ Кононова сказала: «Я работаю на одном станке, прошу начальника дать мне второй станок».
Один из голосов блокадного Ленинграда — Вера Инбер — напишет в тот день: «у меня, профессионального писателя, не хватает слов. Я просто говорю „Ленинград свободен“. И в этом все».