Как Державин раскрыл афёру Заёмного банка

В 1785 году в «Жалованной грамоте» Екатерины II были окончательно закреплены сословные права и привилегии дворянства, а на следующий год для «облегчения» его материального положения императрица учредила Заёмный банк, в котором дворяне могли получать денежные ссуды под залог имений и другой недвижимости.

В 1790-е годы частым посетителем петербургских светских салонов и званых обедов стал некто Кельберг, обращавший на себя внимание весьма наглым и бесцеремонным отношением к присутствующим. Те из них, кто впервые становился свидетелями довольно неприглядных сцен, с удивлением узнавали, что Андрей Иванович Кельберг был не каким-нибудь влиятельным вельможей, а всего лишь кассиром Заёмного банка.

Расследование Екатерины II

Тем не менее вызывающая манера поведения сходила ему с рук, так как именно через него при необходимости можно было в короткий срок получить ссуду, не дожидаясь в длинной очереди желающих.

По части спеси и высокомерия от Кельберга не отставала его жена Анна, вся в кружевах и драгоценных украшениях, принадлежавшая к числу крупнейших в столице торговцев бриллиантами. Откуда у неё появился капитал для бизнеса, требовавшего немалых вложений, было неизвестно, и однажды его происхождением заинтересовалась даже Екатерина II.

Собственно, Анна сама дала для этого повод.

В 1790 году, когда намечалось чествование участников завершившейся Русско-шведской войны, она предложила камердинеру императрицы приобрести у неё усыпанную бриллиантами шпагу для — наградного оружия. Узнав об этом, Екатерина II заподозрила, что Анну незаконным образом мог снабжать деньгами её муж-кассир, и на всякий случай приказала провести ревизию в Заёмном банке, после чего главный директор банка Петр Завадовский доложил, что «казна» в порядке.

В тот раз тем дело и кончилось, но пять лет спустя оно получило неожиданное продолжение, когда в хранилище Заёмного банка обнаружилась пропажа почти 600 тысяч рублей, вместо которых в опечатанных конвертах лежала нарезанная бумага. Супруги Кельберг пытались бежать, но были арестованы.

Комиссия

Пропавшая сумма была весьма значительной — к примеру, годовое жалование начальника городской полиции составляло чуть более двух тысяч рублей, а Заёмный банк принадлежал государству, поэтому Екатерина II сразу же взяла это дело под свой контроль, а для его расследования создала специальную комиссию.

Было очевидно, что незаметно вынести из хранилища за один раз такое количество денег невозможно, а это значит, что кражи совершались в течение какого-то времени, и тогда возникал вопрос о причастности к ним директоров банка, обязанных проводить ревизии наличности.

Падавшее на них подозрение ставило императрицу в неловкое положение, так как главный директор Завадовский раньше был её фаворитом и, хотя с той поры прошло почти 20 лет, продолжал демонстрировать ей свою любовь и преданность. Видимо, не желая его обидеть, Екатерина II, наряду с генерал-губернатором Петербурга Архаровым, главой Ассигнационного банка Мятлевым и сенатором Державиным, включила в состав комиссии и Завадовского.

В наше время Гавриил Романович Державин больше известен как поэт, «благословивший» Пушкина, но он имел ещё и чин тайного советника, являлся президентом Коммерц-коллегии и был известен своей честностью и благородством.

Земляки из провинции

Когда Державин ожидал приёма у императрицы, один из придворных по секрету сообщил ему о том, что, как только стало известно о краже, Завадовский ночью вывез из банка к себе домой два сундука с золотом и серебром.

Державин не сомневался, что Екатерине II об этом уже доложили, и тем удивительнее для него было узнать о назначении главой комиссии Завадовского. О причинах такого решения остается только гадать. Возможно, императрица хотела дать бывшему фавориту шанс «сохранить свое лицо», ожидая объективного расследования от принципиального Державина.

Так или иначе, но с самого начала Завадовский принялся препятствовать работе комиссии. В первую очередь это проявлялось в проведении допросов супругов Кельберг. Согласно процедуре, Державин заранее составлял вопросы, а Завадовский, пользуясь своим положением, вычёркивал те из них, которые непосредственно касались исполнения служебных обязанностей кассиром и торговли бриллиантами его женой. В результате следствие свелось к пустым разговорам «без имен и фамилий».

Кроме того, на членов комиссии стала оказывать давление давно уже сложившаяся при дворе группировка влиятельных сановников — уроженцев Малороссии. Помимо Завадовского, к ней принадлежали происходивший из казацкой старшины вице-канцлер Александр Безбородко, кабинет-секретарь Дмитрий Трощинский и ряд других высокопоставленных представителей власти.

Вскоре под их влияние попал Архаров, тогда как Мятлев занял выжидательную позицию.

Державин остался один на один с малороссийской «мафией», и единственное, что ему удалось выяснить, — это причину, по которой подмена ассигнаций резаной бумагой долгое время оставалась незаметной. По словам бывшего директора Заёмного банка Алексеева, деньги хранились в запечатанных конвертах для того, чтобы не пересчитывать их каждый месяц.

Финансовые хитрости

Тем не менее Державин стал добиваться привлечения к расследованию всех, кто мог иметь отношение к похищенным деньгам. Комиссия согласилась, но при условии, что они будут находиться в одном помещении и отвечать на вопросы в письменном виде. Как и ожидалось, все опрошенные утверждали, что неукоснительно исполняли свои обязанности и по поводу исчезновения денег ничего не знают. Тогда Державин потребовал допросить их поодиночке, и результат не замедлил сказаться: показания стали более конкретными и из них следовало, что хищения в банке процветали с момента его основания. Причем в самой различной форме.

Кельберг подменял ассигнации и с помощью жены пускал их в оборот, рассчитывая получить немалую прибыль и вернуть «позаимствованные» деньги в запечатанные конверты. Но их махинации часто оказывались убыточными, и кассир вновь прибегал к испытанному средству.

Впервые ассигнации появились в России в 1769 году. По ряду причин они постепенно обесценивались, и в 1790-е годы за рубль ассигнациями давали около 70 копеек.

Пользуясь положением главного директора, Завадовский брал себе жалование не ассигнациями, а золотыми и серебряными монетами «рубль в рубль» и даже поставил в хранилище банка сундук с собственными «бумажными» сбережениями, которые обменивал по тому же курсу на золото и серебро вкладчиков.

Нередко желающим взять ссуду заявляли, что денег в банке нет, но можно договориться с таким-то купцом, готовым внести вклад, из которого будет выдана ссуда. В итоге вместо официальных восьми процентов заемщик вынужден был платить 15, а разницу делили между собой служащие банка и их подельники. В аферах были замешаны и некоторые директора.

Спасительная волокита

Когда были получены свидетельские показания относительно сундуков, вывезенных из банка Завадовским, Екатерина II потребовала у него объяснений. Тот сказался больным и через Архарова сообщил, что хранил в них сломанные золотые табакерки и старую серебряную посуду. Судя по всему, императрица не поверила и лишила его полномочий главы комиссии. Расследование пошло гораздо быстрее, и в скором времени Державин представил ей доклад, который она передала в Сенат. Но тут вновь вмешалась малороссийская «мафия», перетянувшая на свою сторону генерал-прокурора и нескольких сенаторов. Все материалы отправили на доследование, а допрос Завадовского постоянно откладывали за отсутствием разрешения императрицы, с получением которого никто не спешил.

В конечном итоге, из 83 фигурантов дела в обвинительное заключение в сентябре 1796 года были включены лишь супруги Кельберг с их партнёрами и несколько сотрудников банка, а о Завадовском не говорилось ни слова. Державин возмущался, но был бессилен, а Екатерина II из-за болезни ознакомиться с этим документом так и не смогла. В ноябре она умерла, и Павел I с подачи Безбородко ограничился тем, что отправил в отставку директоров Заёмного банка, а кассира с его женой — на поселение в Сибирь.

Журнал: Загадки истории №48, ноябрь 2022 года
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Александр Фролов