Алексей Востриков,
руководитель оркестра «Антон тут рядом» для людей с аутизмом, Санкт-Петербург
Оркестр существует с 2015 года. Любовь Аркус говорит, что она придумала его еще до открытия фонда. Всё началось с того, что в лагере в Ярославле она познакомилась с замечательным импровизатором Алексеем Плюсниным. Он там вел музыкальные занятия, а Аркус пригласила его вести занятия в центре «Антон тут рядом». Плюснин долго пробовал различные варианты музыкального исполнения и в итоге пришел к перкуссионной модели, когда один человек на барабанах, а у других маракасы и погремушки.
Через какое-то время стало понятно, что это уже не просто приятное времяпрепровождение с терапевтическим эффектом. Из участников вполне можно сделать профессиональный оркестр.
Сейчас в оркестре 20 человек. Из них 12 — аутичные взрослые люди с ментальными особенностями, 8 нейротипичных (это сотрудники фонда) и только 2 профессиональных музыканта. Я это называю «инклюзия в квадрате»: музыканты-любители играют вместе с профессионалами, а люди с ментальными особенностями — с нейротипичными людьми.
Преподаватель мастерской или тьютор играют вместе с теми, кого они в другое время учат и кому помогают. Таким образом, мы реализуем еще и идею разрушения иерархии.
В музыке они равны: все непрофессионалы и поначалу считают это занятие недоступным для себя. Сейчас у нас пара репетиций в неделю по два часа и одно выступление в месяц. Бывают выступления, к которым нужно больше готовиться, и тогда я с некоторыми музыкантами репетирую еще и индивидуально.
Чтобы попасть в оркестр, достаточно прийти и заявить о своем желании. Но у нас сейчас проблема с вакантными местами, поэтому я планирую создать учебный оркестр или брать некоторых участников «на скамейку запасных»: заниматься с ними отдельно и, если кто-то из основного состава не смог участвовать в выступлении, брать такого музыканта.
Для ребят с аутизмом первоочередная задача оркестра — это социализация его участников. Мы не играем гаммы до посинения: от этого не будет толку ни для аутичных музыкантов, ни для нейротипичных. И точно не будет удовольствия. Главное для нас — выстроить правильную коммуникацию на равных, а не сверху вниз: так не играй, а играй вот так. Когда человек приходит, я сначала стараюсь понять, какая музыка звучит у него внутри, и правильно подобрать ему инструмент.
Музыка — это явление социальное. Даже если у человека нет музыкального образования, он понимает, что значит играть громко или тихо, медленно и быстро, короткие или длинные ноты. Идея игры по очереди всем понятна. К тому же чем больше людей в оркестре, тем меньше нужно играть каждому из них. И я дирижирую, помогаю. Поэтому извлечь нужный звук в нужный момент получается у каждого. Конечно, есть те, для кого занятия музыкой более важны. Например, наш гитарист Паша постоянно занимается дома на гитаре, слушает много хорошей музыки. Или Маша с металлофоном. У нее вообще идеальный слух: ты ей наиграешь мелодию, и она подхватит. А некоторым участникам музыка интересна, но сложные музыкальные задачи, концентрация внимания и долгие репетиции могут даваться с трудом. Тогда мы стараемся адаптировать работу с инструментом и найти для человека комфортный формат участия.
Наш стиль я бы определил как психоделический рок и академический минимализм с элементами эмбиента, когда важна простота и монотонность. Это музыка, которой мне в свое время было сложно добиться от профессиональных музыкантов.
Потому что когда ты много играешь, у тебя формируются определенные стереотипы. Нашим ребятам в этом плане легче: они не всегда знают, «как правильно», у них больше свободы. Каждая репетиция проходит по-разному: могут прийти те же музыканты, но взять другие инструменты, или для выступления нам нужно подобрать новую тональность. Так что у нас этакий оркестр-конструктор.
Для ребят с ментальными особенностями наша деятельность очень полезна: у них повышается внимательность, появляется более четкое ощущение себя в пространстве. Музыка позволяет нам расслабиться, быть в группе людей и не бояться, что тебя неправильно поймут. Различия между сотрудниками фонда и музыкантами с особенностями проявляются в основном в понимании социальных норм и адаптации к ним. Кому-то из ребят нужно иной раз подсказать, как лучше одеться на выступление или что во время записи важно не издавать посторонних звуков.
С другой стороны, вот это стирание границ между репетициями, выступлениями и бытовыми ситуациями убирает и волнение на мероприятиях, которое часто бывает у нормотипичных участников оркестра. С помощью нашего оркестра я бы хотел показать, что исполнение музыки гораздо доступнее, чем мы привыкли считать. Чтобы играть, вам не всегда нужны дорогие профессиональные инструменты и специальное образование. Именно поэтому мы делаем открытые репетиции, на которых любой гость может попробовать поиграть с нами.