Остров-герой

Это самая большая в мире крепость на искусственных островах и самый маленький по численности район Петербурга, конечно, если считать его обычным районом. Но Кронштадт всегда был на особом счету. Закрытый военный город, в котором концентрация исторических событий и имен чуть ли не выше, чем в столице Российской империи, которую он был призван защищать

Мы едем на машине с Евгением Вавиловым, сотрудником Музея истории Кронштадта.

– Посмотрите направо, – говорит Евгений. – Хоть и во дворе, но фасады делают. Каждый год по 20–30 фасадов приводят в порядок. За Кронштадт засучив рукава взялись не просто городские, а федеральные власти. Почти как во времена Петра Великого. Через 3–4 года здесь будет город-сад, город-парк, город – рекреационный кластер.

Подводные богатства

Подъезжаем к красивому свежевыкрашенному зданию, похожему на церковь. Наверху ни купола, ни креста. Это старая водонапорная башня, храм городского водоснабжения. А сейчас здесь филиал Музея истории Кронштадта, экспозиция, посвященная подводной археологии.

– Эти предметы подняли со дна Финского залива в наших территориальных водах, – рассказывает Евгений. – В 150 километрах отсюда в районе острова Гогланд нашли затонувший английский гафельный кеч (двухмачтовое парусное судно. – Прим. автора). В 1856 году он вез в Петербург посуду, одежду. Три года назад с глубины 60 метров ее подняли водолазы Русского географического общества. Никакой реставрации мы не проводили, просто помыли, и всё.

На витрине выставлены расписные фарфоровые чашки, хоть сейчас садись пить чай с английской королевой.

В течение 200 лет Кронштадт был крупной перевалочной базой. В столицу Российской империи шли предметы роскоши из Европы. Здесь товары перегружали на суда помельче, так как зайти в Петербург по мелководью Финского залива мог не каждый корабль. Кронштадт богател, собирая пошлины, но и море забирало свою мзду.

– На расстоянии от нас до Гогланда лежат под водой 10 тысяч объектов. Не только корабли, но и летательные аппараты, подводные лодки. Хозяйственное освоение моря было очень активным, шли боевые действия, все это оставило след, – поясняет Евгений.

В одном из залов выставлен остов затонувшего линейного корабля «Лондон». Корабль был куплен Петром I у Ост-Индской компании. В его остове исследователи нашли косточки экзотических для начала XVIII века плодов: персика и миндаля, то есть он уже ходил в Индию и вернулся. Но в 1719 году недалеко от острова Котлин «Лондон» сел на мель, спасти его из-за начавшегося шторма не удалось. Позже на остове корабля построили маяк, действовавший до XIX века. Мель, где он стоял, до сих пор зовут Лондонской.

Защитник Петербурга

От здания водокачки до главного корпуса музея 15 минут пешком мимо Обводного канала. Здесь грузили продовольствие, древесину, уголь и другие товары, необходимые для подготовки кораблей к навигации. Да, в Кронштадте был собственный Обводный канал и свое Адмиралтейство.

Вся история Кронштадта, расположенного на острове Котлин, так или иначе связана с морем. Если Санкт-Петербург – это город-ворота, не зря на его красном гербе изображены два перекрещенных якоря, напоминающие о гербе Ватикана с ключами от рая, то Кронштадт, наоборот, город-замóк, запирающий эти ворота от неприятеля и стихии.

– Мы – островитяне, – говорит экскурсовод исторического музея Анна Моисеева. – Если бы не дамба, вошедшая в комплекс кольцевой автодороги, до нас до сих пор нужно было бы плыть, как Пушкин на пароходе. Или на «Метеоре», как в советское время.

25-километровый комплекс защиты Петербурга от наводнений состоит из 11 дамб. Это циклопическое сооружение строили больше 30 лет. С распадом СССР строительство встало, хотя еще в 1984 году остров соединили с материком технической дорогой, но защитную функцию постройка не выполняла. Закончили проект в 2011 году, и теперь Кронштадт похож на бриллиант в огромном кольце, считаясь одним из районов Петербурга.

– Только не говорите об этом кронштадтцам, – смеется Анна. – Кронштадт – это Кронштадт.

Равнение на ноль

Наводнения случаются каждый год, за историю города их было больше трехсот. Происходит это, когда штормовой ветер на Балтике гонит в сторону Петербурга волну, с которой сталкивается выходящая в залив Нева, одна из самых полноводных рек Европы. Море и река начинают толкаться как борцы сумо, Нева проигрывает и, как в апокалиптических предсказаниях, поворачивает вспять, ее уровень стремительно повышается, иногда на несколько метров. Именно поэтому берега реки по распоряжению Петра были одеты в гранит, чтобы защитить город от этой стихии. И поэтому Кронштадт находится на восточной части острова, которая чуть выше, а не на западной, которую раньше затапливало целиком.

– Во время наводнения 1824 года, описанного Пушкиным в поэме «Медный всадник», Кронштадт был почти уничтожен, – рассказывает Анна. – Самые страшные наводнения были в 1724, 1824 и 1924 годах. Теперь мы с некоторой тревогой ждем 2024-й.

Подводные защитные сооружения в заливе строил еще Петр I. Их остатки до сих пор портят жизнь неопытным яхтсменам, которые рискуют сесть на мель.

– Из-за частых наводнений было необходимо наблюдать за уровнем моря, – включается в разговор Евгений Кобчиков, старший научный сотрудник музея. – А заодно привести систему картографирования к единому знаменателю. Для этого до сих пор используют средний уровень Балтийского моря и совмещенный с ним ноль Кронштадтского футштока.

Футшток – обычная линейка с отметкой «ноль». Но чтобы высчитать этот «ноль», в XIX веке ученому Михаилу Рейнеке понадобилось около 30 лет. На Балтике в то время было полтора десятка футштоков, чуть ли не в каждом портовом городе. Но именно кронштадтский ноль стал точкой отсчета высот для всей России и является ей до сих пор. Даже высоту Эльбруса отсчитывают от уровня Балтики.

– Футшток установлен под Синим мостом, а чтобы каждый раз к нему не спускаться, геодезисты ориентируются на памятник мореплавателя и гидрографа Петра Пахтусова, – продолжает Кобчиков. – Там на пьедестале высечено слово «Польза». Так вот планка буквы «п» соответствует метке футштока, если прибавить пять метров.

Рядом с футштоком поставили будку мареографа. Действующий до сих пор самописец отмечает колебания моря. Каждые четыре часа к будке приходит специалист и снимает показания. Хотя после строительства кронштадтской дамбы считается, что эти данные не очень точны, поэтому новые измерители установили в районе Шепелевского маяка.

Круче, чем Боярд

При Петре построили первые гавани Кронштадта и два первых морских форта – Кроншлот и Цитадель. Всего было сооружено 17 фортов, не считая укреплений на самом острове Котлин, что делает Кронштадт одной из самых больших крепостей на воде и самой большой в мире крепостью на искусственных островах.

– В свое время мы решили выяснить, сколько оборонительных сооружений было в крепости, – рассказывает Кобчиков. – Всех этих батарей, редутов, люнетов. Дошли до цифры 70, потом бросили считать.

Несколько больших фортов стоят прямо на Котлине. Хорошо сохранились форты Риф и Великий князь Константин. С Рифа открывается вид на маяк Толбухин, первый каменный маяк в России. Рядом находится каменная гряда, на которую осенью, а иногда и летом приходят отдыхать тюлени.

Форт Чумный недавно был включен в развлекательный комплекс «Остров фортов» и попал в руки реставраторов. Его сравнивают с телевизионным французским фортом Боярд, но он еще крупнее и таинственнее. Здесь снимали сериал по роману «Граф Монте-Кристо», а в царские времена здесь находился филиал Института экспериментальной медицины и первая биологическая лаборатория на воде.

Какими станут «туристическо-рекреационные» форты, еще неизвестно, но уже сейчас развлекательный парк выглядит нарядно: с сияющим маяком, лодочками-беседками и детской горкой-броненосцем.

Наследие великих

Остров Котлин всего 12 километров в длину, но здесь около 450 памятников истории и культуры. Чуть не каждый дом можно завесить мемориальными досками. Вот отсюда уходил в кругосветное плавание Крузенштерн. Здесь жил адмирал Макаров, а здесь – открывший Антарктиду Беллинсгаузен. А в этом доме – Попов, придумавший и испытавший первый радиоприемник. Сохранилась деревянная беседка, с которой изобретатель запускал воздушные шарики с привязанной к ним антенной, чтобы увеличить дальность радиопередачи.

Попов преподавал в инженерном училище, расположенном в Итальянском дворце, выстроенном для императора Петра Великого. Напротив находится Усть-Рогатка, причал, у которого стоят старые военные корабли. Этот причал превратили в филиал парка «Патриот» с торпедами, артиллерийскими установками и прочими военными игрушками. Вторая площадка парка – на территории бывшего Адмиралтейства. Работа над его оформлением еще ведется, но, говорят, уже сейчас там выставлена самая большая в стране коллекция якорей под открытым небом.

От одной части «Патриота» до другой тянется канал Петровского дока, для своего времени удивительно сложного и большого. Здесь обслуживали и ремонтировали до десяти кораблей одновременно, причем осушить док можно было за день, а не за несколько, как в Европе. После захода судна внутрь вода из доковых камер сливалась в водохранилище, а оттуда уже без спешки вычерпывалась обратно в залив при помощи ветряной водоподъемной машины, а позже – паровой. Петровский док открыла императрица Елизавета Петровна, лично подняв затвор и спустив воду, а проработал он аж до 2006 года. Последними здесь разбирали старые дизельные подводные лодки.

Кухня для моряков

Рядом с Усть-Рогаткой и каналом дока стоит длинное здание из красного кирпича. Это Голландская кухня. Приходившие сюда корабли были деревянными. Чтобы накормить команду, нужно было разжечь на судне огонь, но возникал риск спалить не только свое судно, но и все соседние, набившиеся в гавань. Поэтому готовили на берегу, как раз в этом здании. У каждой камбузной команды была своя печка, здесь варили в котле похлебку и потом несли на корабль. С каждого судна собирали деньги за право готовить на Голландской кухне, даже если команда планировала питаться одними сухарями. Это была форма портового налога. Позже, когда устроили глубоководный фарватер до Петербурга, торговые суда пошли напрямик, минуя Кронштадт. Кухня оказалась заброшена, некоторое время здесь работала электростанция, а потом был склад. Новый владелец здания сначала хотел открыть ресторан, но, вдохновившись этой историей, устроил интерактивную выставку, посвященную самому зданию. Говорят, со временем кафе здесь тоже появится.

Собор в честь моряков

В центре острова сверкающей громадой высится Морской Никольский собор. Поднявшись на его купол, проще всего понять, что вы находитесь на острове. Собор выстроили к 300-летию династии Романовых. Он хорошо виден со стороны моря и похож на собор Святой Софии в Стамбуле, как бы провозглашая, что Россия – это новая Византия. Архитектор Косяков специально ездил в Стамбул, чтобы посмотреть на оригинал, но свой собор сделал выше и уже. На хорах второго яруса предполагалось открыть музей с выставкой реликвий с затонувших кораблей, а на стенах установить мраморные таблички с именами моряков, погибших в морских сражениях, начиная с Азовских походов Петра.

Огромные круглые окна на северной и южной сторонах собора похожи на иллюминаторы. На барабане под куполом 32 окошка по числу румбов корабельного компаса. На полу из искусственного мрамора изображены диковинные птицы, рыбы, ракушки, кальмары. А на фресках, чуть ниже обнаженных фигур Адама и Евы, нарисованы белый медведь и морж, будто первых людей изгнали из тропического рая сразу в Арктику.

В советское время в храме открыли кинотеатр имени Горького с портретом классика над входом, в народе кинотеатр прозвали «Максимка». В Великую Отечественную под куполом был пост наблюдения и корректировки артиллерийского огня.

Потом здесь был Дом офицеров флота и концертный зал. Выступавший здесь певец Александр Розенбаум решил подарить собору крест. Отлили на заводе точную копию, но оказалось, что крест слишком тяжелый, а купол ветхий, ржавый, посеченный осколками немецких снарядов. Городские власти заказали крест полегче, полый внутри.

– Ставили крест с большой помпой. Нас, рабочих, тогда на площади собрали, оцепили все милицией, – вспоминает храмовый экскурсовод, дама в белой пилотке с якорем и надписью «Кронштадт». – Подняли крест на вертолете, но он был слишком легким, качался на ветру, а потом упал на землю и разбился. Горожане расстроились: не принимает собор крест. Первый сбросили большевики, второй увез с собой Розенбаум, третий раскололся. Говорили, это оттого, что крест пытаются на театр поставить!

В итоге офицерский клуб перенесли, собор восстановили, а новый крест успешно поставили при помощи подъемного крана. Ставили рано утром, чтобы никто не сглазил. Моряки – народ суеверный. А кронштадтцы, хоть и островитяне, но и моряки тоже. Недаром главная городская площадь перед собором называется Якорной, и стоит на ней не Ленин, не российский император, а адмирал Макаров. Он не обращает внимания на обвившего его ноги дракона-волну и указывает рукой куда-то на север, в сторону Арктики и новых географических открытий.

Григорий Кубатьян