Дарья Светяш, участница сообщества «Женщины Победы», собирается баллотироваться в депутаты Государственной Думы
Дарья Светяш – капитан медицинской службы Вооруженных сил России. С первых дней СВО спасала жизни бойцов, выносила раненых с поля боя, участвовала в Гостомельской операции. За проявленную отвагу награждена орденом Мужества и медалью Суворова. Вместе с Полномочным представителем Президента РФ в УрФО Артёмом Владимировичем Жогой проходила обучение на первом потоке программы «Время героев», а её наставником стала Председатель Совета Федерации Валентина Ивановна Матвиенко.
Дарья подала документы на предварительное голосование «Единой России» от Свердловской области – одного из ключевых регионов страны по оказанию медпомощи участникам и ветеранам СВО. Участница сообщества «Женщины Победы» Дарья Светяш будет баллотироваться в депутаты Государственной Думы.
Подробнее о Дарье в интервью проекта «Женщины Победы», который» реализуется при поддержке Фонда Президентских Грантов и РГУ им. А.Н. Косыгина.
Дарья Светяш: Я кадровый офицер. А кадровый офицер – это человек, который изначально принимает на себя обязанность служения Родине, своему Отечеству. Для нас любая командировка – это не что-то из ряда вон выходящее, а обычная работа, обычная служба.
Поэтому уход на СВО не стал какой-то новой или неожиданной информацией для моих близких. Более того, когда всё началось, они даже не знали, что я уже там нахожусь. Просто пришёл приказ, и вместе со своими боевыми товарищами мы поехали выполнять боевую задачу, поставленную Верховным Главнокомандующим.
– Вы надели погоны в 17 лет. Как складывалась Ваша судьба в форме?
Дарья Светяш:
Сначала я столкнулась с сопротивлением. Ни в школе учителя, ни семья поначалу не поддерживали этот путь – идти в военное, тем более в Военно-медицинскую академию. Всем это казалось чем-то очень высоким, почти недостижимым, чем-то таким, до чего невозможно дотянуться. Меня долго отговаривали: говорили, что это не для девочек, что мне это не подходит, что там всё по связям, кругом одна коррупция.
Но я человек упрямый. И если понимаю, что это моё, всё равно буду идти туда, куда решила. В итоге первыми меня поддержали отец и дедушка. Когда пришло извещение из военкомата, что нужно ехать, отец поехал со мной в Санкт-Петербург – подавать документы.
На тот момент многие военно-медицинские вузы уже закрывались или были на грани закрытия, и фактически оставалась только Академия в Санкт-Петербурге. Причём, когда я подавала заявление, до последнего не было известно, будет ли вообще набор девушек. Это был своего рода риск: либо подавать документы в обычные медицинские вузы, либо использовать один из шансов на поступление туда, где ещё даже неясно, откроют ли набор для девочек.
К моменту поступления у меня уже было два дополнительных образования. Мне хотелось сделать всё возможное, чтобы приблизиться к цели. Ещё до поступления я получила образование младшей медицинской сестры – тогда такая специальность ещё существовала. Я проходила стажировку в районной больнице. Мне важно было проверить себя: действительно ли я хочу именно в хирургию, а не просто поддаюсь моде или чужим ожиданиям. Поэтому моя первая серьёзная практика была в отделении травматологии и хирургии. Это помогло понять, что мне действительно близко.
В 2012 году мы приехали в Красное Село. Я пришла туда с обычной спортивной сумкой, в джинсах, как типичный подросток. Папа довёл меня до КПП, дальше я ему помахала рукой – и больше не вышла до самой присяги.
Конкурс был огромный: приехали тысячи девушек, а набирали всего 18 человек. Многие просто не были готовы к тем условиям, в которых проходил отбор. Мы жили на так называемой передней линейке – в деревянных домиках полуказарменного типа, с двухъярусными кроватями. Условия были одинаковыми и для мальчиков, и для девочек.
Я хорошо помню, как некоторые девушки приезжали на каблуках, в платьях, с розовыми чемоданами на колёсах. И когда видели, где предстоит жить, говорили: «Что это такое? Мне должны предоставить другие условия, я здесь жить не буду». На этом этапе многие и отсеивались.
Очень строго следили за соблюдением воинских уставов. Любое общение между мальчиками и девочками, выходящее за рамки служебного, могло стать поводом для исключения из числа абитуриентов.
Кроме ЕГЭ, мы сдавали дополнительные экзамены – по химии, русскому языку, биологии, математике. Был профотбор, большой психологический тест, который длился много часов. Нас собирали в огромном зале, и каждый проходил через это испытание. Конечно, была и физическая подготовка.
Я до сих пор помню, как мы сдавали бег, как бежали по груде земли и камней – тогда там ещё не было нормального стадиона. Сейчас на этом месте уже большой красивый стадион, где проводились армейские игры. А тогда – просто пыль, земля, камни. И ты бежишь изо всех сил, потому что очень хочешь поступить. Мне кажется, я никогда в жизни не бежала так быстро, как тогда.
В какой-то момент нам сказали, что если сейчас не получится пройти по конкурсу, можно потом снова попробовать – через контрактную службу, через колледж, через другие варианты. Я помню, как позвонила маме и сказала: «Мам, знаешь, если сейчас не получится, я, наверное, всё равно пойду на контракт». Для неё это было тяжело, конечно.
Перед мандатной комиссией у нас ещё были личные беседы с психологами. Нас проверяли на прочность, искали слабые места, пытались через них надавить. Мне говорили: «Вы не поступите». Я отвечала: «Хорошо, приду в следующем году». Мне говорили: «И в следующем не поступите». Я отвечала: «Значит, приду ещё раз». – «И сколько Вы так будете ходить?» – «До 27 лет имею право – буду ходить каждый год».
Если есть цель, то, наверное, нет преград для её достижения. Уже спустя полгода, когда я была курсантом, пришёл запрос из вуза в моём родном крае: меня приглашали без экзаменов, потому что в 11 классе я стала лауреатом президентской премии и получила грант по научной работе как молодой исследователь. Меня звали на церемонию награждения, предлагали перевестись. Но я отказалась. Сказала: «Я не могу уехать – у меня служба, у меня наряд. И переводиться я не буду. Свой выбор я уже сделала».
– А после Академии Вы попали именно туда, куда мечтали?
Дарья Светяш: Да. После выпуска я распределилась в Воздушно-десантные войска, в Ульяновск. Это была моя мечта. Я всегда хотела попасть либо в авиацию, либо в ВДВ.
Перед распределением каждый из нас писал рапорт, указывая, куда именно хочет пойти служить. Есть такие места, куда человек не должен попадать случайно или без внутреннего желания. Важно, чтобы он этим горел, чтобы жил этим.
Меня в этом очень поддерживал начальник факультета – полковник Александров, бывший начальник медицинской службы Псковской дивизии. Он был для нас наставником, особенно для тех, кто хотел идти в десант. Когда приехали представители частей, его слово сыграло большую роль. В итоге уже решался вопрос, куда именно я поеду – в Улан-Удэ или в Ульяновск. Но в любом случае я понимала, что иду туда, куда действительно стремилась.
– Получается, что СВО стала для Вас закономерным этапом службы и не вызвало ни у вас, ни у семьи какого-то особого страха или удивления?
Дарья Светяш: Да, именно так. Моя семья привыкла к тому, что я езжу в командировки. Для военнослужащего это обычное и частое явление. И каждый из нас с самого начала готовит к этому своих близких.
Я говорю на открытых диалогах с ребятами: нас с первого курса, когда мы поступаем в военные академии и училища, негласно учат одной вещи – если не звоню, значит, всё хорошо. Если позвонили, значит, новости плохие.
Поэтому наши близкие привыкают к тому, что мы можем долго не выходить на связь, что мы заняты делом, службой, исполнением долга перед Отечеством.
– Женщине на фронте, на линии боевого соприкосновения, тяжелее, чем мужчине? Как там вообще ощущается женская жизнь?
Дарья Светяш: Я не могу сказать, что женщинам тяжелее или легче. И точно так же не могу сказать, что мужчинам легче. Для всех, наверное, одинаково.
Каждый по-своему несёт этот тяжёлый груз, это тяжёлое бремя. К этому нужно быть готовым не только физически, но и морально. Поэтому я думаю, что здесь нет разницы – мужчина ты или женщина. На войне все одинаковы, все равны.
– Можете рассказать о самом ярком эпизоде за время СВО, который вызывает у Вас светлые воспоминания, улыбку?
Дарья Светяш: Я очень часто говорю друзьям и товарищам, что в 2022 году у меня было лучшее 8 марта в жизни.
И не потому, что произошло что-то феерическое или были какие-то дорогие подарки. Хотя подарки действительно были дорогими – только их ценность измерялась совсем не деньгами.
Накануне 8 марта 2022 года мы работали на аэродроме Антонов в Гостомеле. Мои сослуживцы спросили: «Завтра же 8 марта, что тебе подарить?» Я тогда в полушутку ответила: «Самый ценный подарок – если завтра никто из Вас не умрёт. Если не будет трёхсотых, если мы не будем Вас принимать и оказывать помощь – это и будет лучший подарок».
И так действительно получилось: в тот день в моей части не было ни одного раненого, не было погибших. Да, были раненые из других частей, мы работали, оказывали помощь. Но моих ребят не было. И для меня это стало каким-то очень важным знаком. Как будто Бог услышал.
И ещё очень трогательно было то, как совершенно незнакомые люди, ребята из разных частей, отдавали последнее – буквально последнее. И когда я говорю «отдавали последнее», я имею в виду, что они отдавали частичку своей души.
Даже цветы были. В мирное время я отвечала за несколько подразделений, и одно из них – рота РЭБ. И вот ребята из роты РЭБ принесли мне цветы. Единственные цветы, которые они нашли, – это были влажные салфетки с рисунком ромашек. Это было невероятно мило и очень ценно.
Находясь в условиях окопов, подвалов, в отсутствии воды, когда иногда сложно найти даже еду и питьё, не говоря уже о возможности умыться, влажные салфетки – это очень дорогая вещь. А тогда это был просто бесценный подарок.
У меня до сих пор дома лежат старые открытки от ребят из разных подразделений. Кто-то находил мячик, подписывал его и передавал мне. А на полке дома стоит маленький тигрёнок. Его мне подарил близкий друг – тоже на 8 марта. Он доехал до меня спустя несколько суток.
Этот тигрёнок стал для нас символом, потому что наш бывший командир, обращаясь к нам, говорил: «Товарищи десантники, товарищи тигры». И этот тигрёнок потом сидел у нас в медицинском пункте на посту дежурного врача. Мы положили рядом бинты, даже повесили ему стетоскоп. Он стал нашим главным «дежурным» по медпункту.
– О чём Вы мечтаете?
Дарья Светяш: Как и все, наверное, – о победе.
И есть ещё одна маленькая мечта. Но мечта ведь не обязательно должна быть чем-то совсем достижимым и практичным. На то она и мечта.
Мне бы очень хотелось однажды провести по Красной площади женский парадный расчёт, отдельную женскую коробку. У нас есть мужские парадные расчёты, в том числе из числа участников СВО. Почему бы не сделать отдельно женскую коробку, если мы говорим о том, что сейчас так много девушек находится там, за ленточкой?
– Спасибо Вам огромное. Я думаю, что Ваши мечты обязательно сбудутся – и одна, и вторая. И обе они достижимы. Будем надеяться, что это произойдёт в самое ближайшее время. Спасибо Вам за подвиг, за Ваше дело, за всё, что Вы делаете для нашей Родины, для нашей общей победы и для нашего мирного неба над головой.