«Главный обман русской истории»: кто сделал Ивана IV «Грозным»?
Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) знаменит, прежде всего, своей эпической 12-томной «Историей государства Российского», которую писал с 1803 года (и не успел завершить последний, 12-й том). Он был первым, кто внятно и интересно для читателей изложил всю историю России с древнейших времён до начала XVII века, как она в ту пору была известна науке. Вышедшая ещё в середине XVIII столетия «История Российская» Василия Никитича Татищева также была не завершена, но отличалась нагромождением фактов без системного изложения, вдобавок её язык к началу XIX века уже устарел. Поэтому она не пользовалась популярностью у публики.
Для образованного русского общества первой трети XIX столетия «История» Карамзина стала настоящим откровением. А.С. Пушкин назвал Карамзина «Колумбом, открывшим для своих читателей древнюю Русь». Карамзин был официальным придворным историографом императора Александра I. Всё это вместе придало его сочинению непререкаемый авторитет и способствовало укоренению в историографии его версий и оценок исторических событий. До сих пор мнения, противоречащие концепции Карамзина, часто подвергаются у статусных историков поношению и обструкции, даже если они вполне обоснованы. Прежде всего, это касается фигуры Ивана Грозного.
Царствование Ивана IV (1547-1584) у Карамзина распадается на две части. Примерно до 1560 года это был мудрый и добрый, христианнейший государь. В 1560-1564 гг. он начинает повреждаться рассудком, что выражалось временами во вспышках ярости и необоснованных казнях. А с конца 1564 года царь совсем тронулся умом и стал лить кровь своих подданных почём зря. Таким образом, все перипетии политической борьбы той эпохи были «объяснены» Карамзиным до тупости примитивно: царь помешался.
Достойно внимания то, что описания лютых казней Иоанновых у Карамзина основаны преимущественно на иностранных источниках. Это, прежде всего, сочинение двух немцев, бывших якобы, по их словам, опричниками, но потом бежавших от Иоанна – Таубе и Крузе, то есть авантюристов, про которых достоверно почти ничего неизвестно. Далее, это английский посол Джайлс Флетчер, прибывший в Россию уже после смерти Ивана Грозного и писавший о прошедших событиях по слухам и сплетням. Это итальянский наёмник на польской службе Алессандро Гваньини, а Польша в это время воевала с Россией. Это обличительные письма эмигранта князя Андрея Курбского. Из русских источников о зверствах Грозного повествует, согласно примечаниям Карамзина, только Псковская летопись.
Нетрудно увидеть, что подбор источников об эпохе Грозного у Карамзина тенденциозен. Это либо сочинения политических противников царя, зачастую писавшиеся в пропагандистских целях, либо сборники информации через вторые и третьи руки. Очевидно, они лучше всего соответствовали версии Карамзина. Таким образом, Карамзин произвёл пристрастный отбор источников таким образом, чтобы они подкрепляли нарисованный им литературный образ Ивана Грозного как коронованного злодея.
Надо заметить, что В.Н. Татищев, пользовавшийся многими русскими летописями, в том числе такими, которые не дошли до наших дней, ничего не пишет о каких-то лютых, из ряда вон выходящих казнях Ивана Грозного.
А.К. Толстой, посвятивший ироническое стихотворение знаменитому тезису, с которым якобы призывали варяжских князей – «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» – тем не менее, совершенно некритично воспринял гипотезу Карамзина об Иване Грозном, положив её в основу романа «Князь Серебряный».
Всякая попытка установить подлинную историческую картину правления Ивана Грозного сравнением разных исторических источников той эпохи и их критического исследования с тех пор встречается в штыки на том основании, что это будет «реабилитация» Ивана Грозного. А производить её нельзя, ибо, мол, Карамзин уже установил историческую истину, и сомнения в ней неуместны.
Будучи литературным произведением, весьма спорным с точки зрения научной достоверности, «История государства Российского» Н.М. Карамзина до сих пор необоснованно расценивается многими как научное исследование и своим раздутым (не без участия Пушкина) авторитетом освящает многие псевдонаучные историографические мифы.
источник
Для образованного русского общества первой трети XIX столетия «История» Карамзина стала настоящим откровением. А.С. Пушкин назвал Карамзина «Колумбом, открывшим для своих читателей древнюю Русь». Карамзин был официальным придворным историографом императора Александра I. Всё это вместе придало его сочинению непререкаемый авторитет и способствовало укоренению в историографии его версий и оценок исторических событий. До сих пор мнения, противоречащие концепции Карамзина, часто подвергаются у статусных историков поношению и обструкции, даже если они вполне обоснованы. Прежде всего, это касается фигуры Ивана Грозного.
Царствование Ивана IV (1547-1584) у Карамзина распадается на две части. Примерно до 1560 года это был мудрый и добрый, христианнейший государь. В 1560-1564 гг. он начинает повреждаться рассудком, что выражалось временами во вспышках ярости и необоснованных казнях. А с конца 1564 года царь совсем тронулся умом и стал лить кровь своих подданных почём зря. Таким образом, все перипетии политической борьбы той эпохи были «объяснены» Карамзиным до тупости примитивно: царь помешался.
Достойно внимания то, что описания лютых казней Иоанновых у Карамзина основаны преимущественно на иностранных источниках. Это, прежде всего, сочинение двух немцев, бывших якобы, по их словам, опричниками, но потом бежавших от Иоанна – Таубе и Крузе, то есть авантюристов, про которых достоверно почти ничего неизвестно. Далее, это английский посол Джайлс Флетчер, прибывший в Россию уже после смерти Ивана Грозного и писавший о прошедших событиях по слухам и сплетням. Это итальянский наёмник на польской службе Алессандро Гваньини, а Польша в это время воевала с Россией. Это обличительные письма эмигранта князя Андрея Курбского. Из русских источников о зверствах Грозного повествует, согласно примечаниям Карамзина, только Псковская летопись.
Нетрудно увидеть, что подбор источников об эпохе Грозного у Карамзина тенденциозен. Это либо сочинения политических противников царя, зачастую писавшиеся в пропагандистских целях, либо сборники информации через вторые и третьи руки. Очевидно, они лучше всего соответствовали версии Карамзина. Таким образом, Карамзин произвёл пристрастный отбор источников таким образом, чтобы они подкрепляли нарисованный им литературный образ Ивана Грозного как коронованного злодея.
Надо заметить, что В.Н. Татищев, пользовавшийся многими русскими летописями, в том числе такими, которые не дошли до наших дней, ничего не пишет о каких-то лютых, из ряда вон выходящих казнях Ивана Грозного.
А.К. Толстой, посвятивший ироническое стихотворение знаменитому тезису, с которым якобы призывали варяжских князей – «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» – тем не менее, совершенно некритично воспринял гипотезу Карамзина об Иване Грозном, положив её в основу романа «Князь Серебряный».
Всякая попытка установить подлинную историческую картину правления Ивана Грозного сравнением разных исторических источников той эпохи и их критического исследования с тех пор встречается в штыки на том основании, что это будет «реабилитация» Ивана Грозного. А производить её нельзя, ибо, мол, Карамзин уже установил историческую истину, и сомнения в ней неуместны.
Будучи литературным произведением, весьма спорным с точки зрения научной достоверности, «История государства Российского» Н.М. Карамзина до сих пор необоснованно расценивается многими как научное исследование и своим раздутым (не без участия Пушкина) авторитетом освящает многие псевдонаучные историографические мифы.
источник