«Девушка соблазнила офицера, и привела его в лапы "Лесных братьев", но мимо проходила опергруппа НКВД»- чекист о службе в Литве

Советский Союз постарался экономически подкрепить уверенность народа Литвы в том, что присоединение к СССР – это благо. У рабочих сразу и значительно выросли зарплаты. «Я тогда купил себе первые часы, и кожаное пальто», – вспоминает родившийся и выросший в Шауляе Нахман Ноахович Душанский. Но средний класс был разочарован советской властью – национализацией собственности, советизацией органов власти, и не хотел такого образа жизни, как в СССР

В августе 1940 г., в 20-летнем возрасте, Нахман получил повестку о призыве в Красную Армию. Как молодого коммуниста (которым он стал в 1938 году, до присоединения), его рекомендовали на службу в органы НКВД.

Он написал заявление с просьбой направить его в погранвойска, а не в органы безопасности, т.к. не хотел становиться доносчиком. Эта просьба была удовлетворена.

«На нас, увешанных трофейным оружием, смотрели как на пришельцев из другого мира»

Работы на границе было много: начиная с зимы 41-го постоянно были попытки прохода немецких агентов, а также членов нелегальной организации Литовский активный фронт, руководимой литовским генералом Раштикисом, бежавшим в 1940 году в Германию.

Весной 41-го стали ловить агентов уже с радиопередатчиками, а вооружённое сопротивление при задержании превратилось в обыденное явление.

«Агент «косяком пёр», многие попадались в наши сети. А многие, благополучно через нас «проскакивали». Это только в книгах и в патриотическом кино - «Граница всегда на замке», а в действительности не так», – отмечает Душанский.

Когда началась война, уцелевшие от столкновения с немцами пограничники с боями отступали к латвийской границе, в сторону города Валг. Немцы уже были не только позади, но и впереди них.

По дороге к ним примыкали командиры и бойцы из обычных армейских частей, чекисты и партактив. С потерями, 2 июля вышли к Пскову. Нахман Ноахович был ранен осколком гранаты в ногу.

Оттуда – на станцию Дно, и поездом в Ленинград. Вышли с вокзала, грязные, небритые, в окровавленном обмундировании, обвешанные трофейным немецким оружием, «а на улицах города еще спокойно продают сдобные булки и газировку. На нас смотрели как на пришельцев из чужого мира».

«Новые латышские стрелки»

Оттуда вышедших с боями из Прибалтики военнослужащих НКВД эвакуировали в Пермь, продержали там до середины октября, и направили в Москву. Их командир, пожилой полковник Железняков, бывший «латышский стрелок», объяснил, что в тяжёлое для страны время, когда враг стоит у ворот Москвы, товарищ Сталин изъявил желание, чтобы его и правительство охраняли «прибалтийские чекисты», как в свое время Ленина и Кремль охраняли латышские стрелки.

Душанскому довелось и в оцеплении знаменитого военного парада 7 ноября 1941 г. стоять. Кроме караульной службы – всю зиму рубили лес. Заготавливали дрова для отопления ведомственных и правительственных зданий.

Весной 1942 года Нахман стал курсантом Высшей школы НКВД. Один из преподавателей был Вильгельм Пик, видный деятель Компартии Германии. Были и другие немцы – пленные солдаты и офицеры вермахта, согласившиеся сотрудничать.

Чекистов готовили как территориальные спецгруппы НКВД для работы на освобождённых территориях – в своих республиках, для борьбы с немецкими шпионами, выявления секретных агентов, диверсантов, бывших карателей и полицаев, прочих пособников и изменников всех видов.

Силы «окончательного освобождения»

С осени 1943 года прибалтийские спецгруппы НКГБ начали использовать на фронте, натаскивая их «на практике».

Задания были – пройти в немецкий тыл, и ещё до прихода наших войск, из указанного командованием населенного пункта захватить и доставить верхушку местного немецкого управления - начальника полиции, немецкого районного коменданта, командиров полицейских карательных подразделений. Несколько раз такие задания выполнялись во взаимодействии с местными партизанами.

Также группы двигались непосредственно за наступающими войсками, вылавливая предателей, не успевших убежать с немцами на запад. Ходили и за немецкими офицерами – «языками», в германской форме, ночью, действуя из засад. Про боевые награды речь не шла: считалось, что чекисты просто тренируются, проходят практику перед грядущим освобождением своих территорий.

Спецгруппы «прибалтов» приступили к непосредственной деятельности на территории своих родных республик на третий день после освобождения Минска. Их диверсионные группы проникли в Вильнюс и вступили в борьбу с остатками немцев и польскими националистами из Армии Крайовой.

В Каунас первыми вошли тоже чекисты. Группа Душманского имела задание захватить в Каунасе генерала СС Кароля Егера и начальника полиции генерала Люциана Высоцкого. Но этих высокопоставленных карателей там уже не было: они заблаговременно бежали. Пришлось заниматься врагами помельче рангом.

Летом 1944 года Литва снова стала советской, на освобожденной территории организованы управления НКВД (МГБ), и Душманский стал работать в Каунасском управлении, отдел по борьбе с бандитизмом.

В лесах находились с оружием в руках тысячи бывших карателей, полицаев, диверсантов, прошедших подготовку в немецких разведшколах, поляков из АК, недобитых немцев-окруженцев. Поэтому работы было очень много.

«В леса ушли не только каратели, но и часть молодёжи, одурманенной националистической пропагандой»

Были предложения, исходившие напрямую от Берии, что надо собрать из других мест СССР одновременно тысяч 200-250 солдат и офицеров из войск НКВД и обычных армейских частей, задействовать технику, подключить местные ресурсы личного состава, и как «бреднем», прочесать всю Литву с четырех сторон, покончив одним ударом со всеми силами сопротивления за одну неделю.

Но партийное руководство Литвы решительно воспротивилось такому плану, понимая, что во время такой крупной операции неизбежны немалые жертвы со стороны мирного населения, и будут проявления произвола. Пришлось чекистам работать «точечно», и борьба с «лесными братьями» затянулась на долгие годы. Всё делалось для того, чтобы избежать лишних жертв, не скатиться в состояние братоубийственной гражданской войны.

Но всё же, в леса ушли воевать не только бывшие бандиты-каратели, залитые чужой людской кровью и знавшие, что пощады им от советской власти не будет. Но и, к сожалению, часть молодёжи, одурманенной националистической пропагандой.

По карателям из полицейских батальонов постепенно собиралась информация, и со временем появился поименный список людей, служивших в карательных полицейских частях, и вся документация, позволявшая отследить по месяцам кровавый путь каждого полицейского карательного батальона, начиная со дня его формирования, и отдельно – полный список командного состава этих батальонов.

Немало карателей было опознано после войны свидетелями их преступлений, случайно выжившим во время расстрелов – эти люди сразу сообщали в органы МГБ, что такой-то появился в городе или в определенном районе.

Интересные случаи из оперативной работы

Бывали и курьёзные ситуации. Например, бывшего карателя Йодаса, который при немцах поменял фамилию на Шварц, нашли так. Возникла мысль: если он при немцах свою фамилию, которая переводится с литовского на русский язык как «Черный» поменял на Шварц, то возможно, и сейчас носит новую «созвучную» фамилию.

Чекисты знали, что до войны он работал инженером–электриком. Фактически наугад проверили всех по фамилии Чернавис и Чернаускас и т.п., и в городе Швенчонис в горэнергоуправлении нашли инженера с такой фамилией. Проверили – это и есть Йодас–Шварц, бывший каратель.

Шла взаимная охота друг на друга. Нередко в охоте за чекистами или за простыми армейскими офицерами бандиты использовали красивых женщин. Знакомится такая девушка с офицером, соблазняет его, а потом заманивает в какое-нибудь место, где офицеру финку засунут под ребро, или удавку на шею.

Удивительная история произошла с молодым оперуполномоченным Гликасом, бывшим солдатом 16-й стрелковой дивизии. «Любимая девушка» завела его в кусты и выдала банде, ждущей в засаде. Бандиты сразу не прикончили чекиста, а привязали его к дереву и стали пытать.

Совершенно случайно именно через этот участок леса шла с задания опергруппа НКВД, которая нарвалась на эту банду. Чекиста отбили живым, пятерых бандитов убили на месте. Но спасённого офицера после этого инцидента сразу уволили из органов.

Внедряли и своих агентов в подполье. Были случаи, что выбрасывали своих агентов в леса на парашютах, под видом «англо-американских диверсантов». На этой «наживке» попался знаменитый Йозас Лукша, которого в современной Литве наделили ореолом партизана и народного героя.

Он был убийцей каунасских евреев, который после войны смог бежать за границу, был подготовлен американцами как диверсант, и в 1949 году заброшен в Литву. Приказ был строгим – «Взять живым любой ценой!», поскольку Лукшу хотели предъявить потом в ООН, как доказательство подрывной диверсионной деятельности англо-американских спецслужб против СССР.

Но, как назло, взять Лукшу живым не вышло: он был застрелен при задержании. Диверсионная группа Лукши привезла с собой большую сумму денег в американской валюте, и основную их часть денег Лукша передал Раманаускасу – другому лидеру подполья, которого долго не могли обнаружить.

И тогда под плотное наблюдение были взяты все валютные менялы в Вильнюсе и Каунасе: рано или поздно люди Раманаускаса, или он сам, должны были засветиться на обмене долларов. Терпение и чутьё не подвело. Раманаускас был взят спецгруппой МГБ, вместе с женой Бируте и двумя телохранителями, на квартире у одного «валютчика». Раманаускаса приговорили к расстрелу, его жене дали срок – 5 лет за хранение оружия.

Группа Душанского брала ещё одного главаря литовских повстанцев – Жемайтиса. Схрон, в котором он прячется, чекистам выдал е человек, которому Жемайтис доверял, как себе самому. В бункер закинули «огурчик» – химическую гранату, и задержание прошло молниеносно.

Покончили с «лесными братьями» благодаря поддержке литовского народа

Вообще, к концу 1940-х даже в сельских районах, в глубинке, поддержка местным населением «лесных братьев» постепенно сходила к нулю. Люди устали воевать, находиться между двух огней, терять родных и близких, жить в напряжении. Большинству литовцев не нужна была никакая война, народ просто хотел спокойно жить. Поэтому от бандитов постепенно избавлялся сам народ.

Прокуратура современной Литвы добивалась депортации Душанского для суда над ним, за геноцид литовского народа. Но Израиль (куда Нахман Ноахович эмигрировал в годы «перестройки») литовцам отказал.

Ответ же самого Душанского был таким.

«Я воевал с бандгруппами убийц и карателей, с нацистскими пособниками. Приписывать мне геноцид? Слово «геноцид» означает массовое истребление населения только по национальному признаку. О чём может идти речь? Где и когда Советская власть истребляла литовцев? Вот евреи составляли в 1941 г. почти 10 % населения Литвы, и 240 тысяч литовских евреев, были убиты и замучены только за то, что они евреи...Кем? Как раз теми, с кем я воевал в 1944-1955 гг.»