Словами молюсь и грешу
Лидия Козлова, Москва
* * *
Будь доброй, жизнь,
ссуди мне понемногу
наивности, надежды и мечты,
пославши заурядную дорогу,
не отлучай от чуда красоты.
Оставь мне, жизнь,
среди бесцветных буден
цветную каплю летнего дождя,
пусть крошечная радуга – но будет,
пускай горит и радует меня!
И если неудача подкосила,
пускай меня от правды гонит вспять
надежда, воскрешающая силы,
и вера, заставляющая ждать!
Покуда будут сечь косые ливни,
покуда нас ошибки будут бить,
позволь мне, жизнь,
настолько быть наивной,
чтобы несовершенное любить.
Елена Ткачевская, Москва
* * *
Жить – просто, если просто жить,
быть рядом с лесом или садом,
а лучше быть внутри, тогда не надо
терзаться мыслью: как построить дом…
Когда гармонии вокруг – такая пропасть,
а солнца луч вращает жизни лопасть
и открывает сердце тем ключом,
который для любых замков годится.
А грань между «родиться» – «возродиться»
почти пропала… Мы тут ни при чём.
Ярослав Пичугин, Москва
* * *
Мерцает ледовый кристалл
у проруби как восклицанье,
но путник немного устал,
имея мотив отрицанья.
Раскинулись рядом снега,
такая картинка из детства,
как будто не стало греха –
из прошлого некуда деться.
И некуда вроде ступить
за край снеговой ойкумены,
и пара подвижная нить –
прозрачный барьер для арены.
А путник – один из Емель
у проруби просит прощенья...
В морозную эту купель
он вступит и примет крещенье.
Ольга Харламова, Москва
Швея
Зимний день, так рано вечереет –
нить в иглу без лампочки не вдеть,
за машинкой коротаю время –
с платьем к балу школьному поспеть.
Мерный лоскут – шёлк, фасон по ходу:
вырез – лодочка, фонарик – рукава,
в талию, учитывая моду,
юбка – по коленочку едва.
Как пошью, надену, выйду в люди –
Скажут: «И к лицу ей, и под стать».
Сторониться чуть девчонки будут,
а мальчишки в танце обнимать…
Кучу платьев, сидя на диване,
в интернете заказала я,
что же мне в режиме «ожиданье»
юная мерещится швея?
Лидия Оганесян, Москва
* * *
Как отражают воды небосвод,
как тает снег, когда весна приходит,
как птицы отправляются в полёт,
как звёзды во вселенной хороводят,
как травы зеленеют и шумят
под ветром, что гуляет на свободе,
как отраженья в ближнем ищет взгляд,
как жизнь приходит, а затем уходит,
как всё в движенье, словно в колесе
бегущих дней, не знающих финала,
как отраженье солнца на росе –
так много в этом смысла и так мало.
Свежо и безмятежно и легко.
В природе даже смерть подобна чуду.
И хладный, утишающий покой
однажды посетит. И уж не буду
смотреть на отражённый небосвод,
на снег, ручьями плачущий весною.
И птицы, в свой отправившись полёт,
прощаться будут вовсе не со мною.
И звёзды станут ближе и видней,
Но по траве ногой ступать не буду.
И станет мир немножечко бедней,
когда закрою дверь, уйдя отсюда.
Нина Великова, Краснодар
Новый год
Зажигаются празднично свечи,
Пахнет елью в нарядных домах.
Новый год мы готовимся встретить...
У него быстрокрылый размах!
На далёких просторах Вселенной
И на ближних Земли рубежах
Новый год принесёт непременно
Свет любви на полночных часах.
Этот свет, что с небес истекает,
Озаряя чудесным теплом,
Нам границы добра расширяет,
Чтобы светом наполнился дом.
Старый год оставляет ненастье,
Все обиды, проблемы, беду...
Пусть приносит он радость и счастье
В наступающем новом году!
Евгения Босина, Нагария, Израиль
* * *
Памяти Андрея Вознесенского
В первую ночь наступившего лета,
В миг возгоранья высоких Плеяд
В тайное Общество мёртвых поэтов*
Призван и принят был новый собрат.
Бледен. У рта эти горькие складки...
Впрочем, пустяк – отболит, заживёт!
Жутко ли, весело, горько ли, сладко –
Будет отмечен собрата приход!
Свечи пылают, собранье в разгаре.
Кто-то в сторонке дописывал стих.
Кто-то негромко играл на гитаре.
Спорили, пили, жалели живых.
В шуме и гаме, в цветной круговерти,
С добрым вином поднимая бокал:
«Где всё же грань между жизнью и смертью?» –
Спрашивал он и ответа не знал.
Что-то вскипало в небесных ретортах,
Звёзды срывались и падали вниз,
В тёплые руки, и не было мёртвых –
Только смертельно влюблённые в жизнь!
Спрошено, сказано, выпито, спето...
Ветер июньский к рассвету затих.
Ночь напролёт принимали поэта
В тайное Общество Вечно Живых.
Ибн Ильяс, Алматы
* * *
Игральные кости – стихи наугад,
Что выпадет в слове, тому я и рад.
Стихи? Вы смеётесь? Я их не пишу.
Я просто словами смеюсь и дышу.
Их ритм в моём сердце, отбитом вконец,
Проносится эхом средь многих сердец.
И нет увлекательней этой игры –
Дарить, как конфеты, иные миры.
Игральные кости кидает опять
Подвыпивший ангел, чтоб мог я сказать,
Что мир этот выдуман был для двоих,
Плеснув бесконечность в обыденный стих.
Всё так, только помни и ты, серафим:
«Разлука дарована также двоим».
Стихи? Ты серьёзно? Я их не пишу.
Я просто словами молюсь и грешу.
Николай Рассадин, Псков
Мельница
Однажды в одночасье всё изменится,
Отвадив голубей зерно клевать,
Пойдёт полуразрушенная мельница
С идальго Дон Кихотом воевать.
Она таких изнеженных романтиков
Перевидала на своём веку,
Сорвёт с идальго праздничную мантию
И перемелет рыцаря в муку.
Он, полоумный, не мычит, не телится,
Не восклицает, шпагою звеня.
И вместе с ним перетирает мельница
Его доспехи и его коня.
Туман по полю покрывалом стелется,
Пыльцой зелёной пруд припорошён.
Стоит полуразрушенная мельница,
Заполненная рыцарской душой.
* «Общество мёртвых поэтов» («Dead Poets Society») – фильм, снятый П. Уиром в 1989 г.
Полосу подготовил Владимир Смирнов, член Союза писателей России