Новгородские исторические записки от Виктора Смирнова. Записка сто шестьдесят пятая: «Судьба коллаборанта»
Мы продолжаем серию публикаций на тему истории Великого Новгорода и Новгородской земли авторства историка и писателя Виктора Смирнова. Материалы публикуются с разрешения автора.
Судьба коллаборанта
Людей, которые сотрудничали с нацистскими оккупантами в Европе называют коллаборационистами, от французского слова collaboration -- сотрудничество. В нашей стране таких людей клеймили словами «изменники, предатели, пособники». Одни из них шли на сотрудничество с оккупантами вынужденно, другие вполне сознательно.
Предвоенный Новгород считался городом ссыльных. Сюда, отбыв свои первые, так называемые детские срока, возвращались из лагерей питерские интеллигенты, которым было запрещено возвращаться в северную столицу. Здесь жили археолог Пономарев, художница и скульптор сестры Гиппиус, психиатр и литературовед Андриевский, философ Алексеев-Аскольдов.
Василий Сергеевич Пономарев приходился внуком известному новгородскому краеведу, основателю общества любителей древности Василию Степановичу Передольскому. Унаследовав от своего деда увлечение историей, Василий поступил на историко-лингвистический факультет Ленинградского университета. Окончив учебу, вернулся в Новгород и стал заведовать антирелигиозным музеем, в который был превращен древний Софийский собор.
В 1933 году Пономарев был арестован и осужден на пять лет лагерей по сфальсифицированному делу так называемого "Российского студенческого христианского движения". Тогда же был репрессирован его дядя профессор Владимир Васильевич Передольский, а знаменитый частный музей Передольских был реквизирован.
После пяти лет в Гулаге Пономарев вернулся в Новгород и снова стал работать в музее. Параллельно с музейной работой он начал увлеченно заниматься археологией и принял участие в раскопках, которыми руководил будущий академик Артемий Арциховский. Однако научная карьера у Пономарева не задалась. Выводы, сделанные им на основе исследования новгородских курганов, были признаны ошибочными. Все это вместе усилило у бывшего зэка враждебное отношение к советской действительности.
Когда началась война, Пономарев вместе с другими музейными работниками занимался эвакуацией музейных коллекций в тыл. Фронт стремительно приближался к Новгороду, работы велись в лихорадочной спешке, и все же много ценнейших экспонатов вывезти не успели. С последним эшелоном Новгород покинули многие сотрудники музея. Но Василия Пономарева среди них не было.
Свое решение остаться в оккупированном городе, сам Пономарев потом объяснял тревогой за сохранность новгородских музейных ценностей. Так ли это было на самом деле, или нет, мы уже никогда не узнаем. Тем не менее, решение остаться Пономарев принял сам. Также по своей воле он принял и предложение немецких оккупационных властей стать первым новгородским бургомистром, то есть главой местной управы.
Впрочем, должность бургомистра Пономарев занимал только два месяца, после чего немцы решили использовать его в другом качестве. Пономареву было поручено должным образом оценить и взять на учет захваченные в Новгороде музейные ценности. Его рабочий кабинет находился на полатях Софийского собора. Сюда же, в бывшую ризницу свозили наиболее ценные экспонаты музея. Современники запомнили невысокого человека в черном пальто и черной папахе, который целыми днями ходил по городу, составляя описание погибших и уцелевших памятников. К чести Пономарева, он, как мог, старался защитить историческое наследие Новгорода от мародерства немецких и испанских солдат. В этом его поддерживали оккупационные власти. Поскольку Новгород отныне принадлежал Германии, новым хозяевам следовало проявлять заботу о его ценностях. Военный комендант поручил Пономареву руководить восстановительными работами на пострадавших в ходе боев памятниках архитектуры, мобилизовав ему в помощь местное население.
В это же время перед нацистской пропагандой встала задача дать историческое обоснование включения бывших новгородских земель в состав Третьего рейха. К ее выполнению немцы также привлекли Василия Пономарева, который начал регулярно печатать в оккупационных газетах статьи, посвященные немецкому влиянию на новгородскую историю. С той же целью оккупационные власти помогли Пономареву организовать на реке Оредеж археологические раскопки, выделив в его распоряжение немецких солдат, а также советских военнопленных.
Научные исследования в разгар войны имели в основном пропагандистский эффект. Издававшаяся в Риге газета "За Родину" поместила статью Пономарева, где он писал: "В то время как на фронтах гремят орудия, и льется кровь, в тылу, под надежной защитой немецкой армии, идет созидательная, хозяйственная и культурная работа. Организуются научные исследования и в том числе археологические работы".
Падкие на всяческие тайны и сенсации нацисты надеялись с помощью экспедиции разыскать могилу первого русского государя Рюрика, которого они считали немцем, и который по преданию был похоронен в этих местах в золотом гробу. Как и следовало ожидать, могилу Рюрика Пономареву найти не удалось, но зато он нашел много древних захоронений. Обнаруженные в них скелеты и черепа были переданы немецким ученым в качестве антропологического доказательства арийского присутствия на славянских землях.
В сорок третьем году после крупных военных поражений резко поменялось отношение оккупационных властей к новгородским культурным ценностям. Предчувствуя, что город придется скоро оставить, немцы поручили Василию Пономареву отобрать все самое лучшее для вывоза в Германию. Остальное подлежало уничтожению. По мере продвижения фронта на запад раритеты новгородского музея вывезли сначала в Псков, потом в Ригу, и, наконец, в Германию. Вместе с ними весь этот путь проделал и Василий Пономарев.
После капитуляции Германии новгородские коллекции оказались в американской оккупационной зоне. Перед союзниками встала непростая задача по рассортировке целых гималаев награбленных нацистами музейных экспонатов и произведений искусства. Василий Пономарев предложил американцам свои услуги в качестве эксперта по новгородским древностям. С помощью его записей и при его непосредственном участии удалось установить происхождение, а затем и вернуть на родину замечательную коллекцию икон, ныне выставленную в залах Новгородского музея-заповедника. За эту помощь счастливые музейщики были готовы объявить Пономарева "спасителем новгородских сокровищ", хотя на самом деле это звание по праву принадлежит миллионам наших сограждан, которые сокрушили фашизм и вернули своему народу его собственное достояние.
Дальнейшая судьба Василия Пономарева сложилась внешне вполне благополучно. Он поселился в немецком Марбурге и стал преподавать историю и археологию в здешнем университете. Впрочем, немецкого гражданства Пономарев так и не получил, оставшись "менш оне хаймат", то есть "человеком без родины", как было записано в его документах.
В 1955 году на Всемирном конгрессе историков в Риме Пономарев встретил своего первого наставника от археологии Артемия Арциховского и кинулся было к нему с распростертыми объятиями. Однако Арциховский отказался подать ему руку. Этот эпизод потом долго обсуждали в ученых кругах. Некоторые посчитали, что Арциховский просто побоялся неприятностей от властей из-за общения с эмигрантом. Но эти люди забывают, что тот же Арциховский не побоялся в годы репрессий сделать своим заместителем по Новгородской экспедиции бывшего заключенного, а впоследствии знаменитого археолога Бориса Колчина.
Умер Василий Пономарев в 1978 году. Перед смертью он оплатил содержание своей могилы на тридцать лет вперед. Когда срок истек, родственники перевезли его останки из Германии в Новгород и перезахоронили на Рождественском кладбище. Так Родина приняла назад своего блудного сына.