Дилетантизм Познера: самовлюблённый, полуобразованный и бесчувственный.
Автор: Михаил Смолин.
Журналист Познер дал интервью латышскому изданию «И грянул Грэм». Всё вроде бы, как и всегда, но чуть более откровенно… издание ведь почти западное, прибалтийское.
Владимир Познер, «приличновыглядящий старичок» пережидает коронавирусную эпидемию не в Нью-Йорке и не в любимом им Париже, а в едва терпимой — России. В «авторитарной», «не достаточно демократической» нашей Родине сейчас просто значительно безопасней, чем в цитаделях западных демократий.
А параллельно раздает интервью, в которых продолжает отстаивает западные ценности и делает широкие, но совершенно дилетантские исторические обобщения.
Мы дожили до времён, когда публично западные ценности отстаивают уже только самые инородные представители российской элиты. Эластичность убеждений таких людей, как Познер, сочетается с глубоко эгоистическим следованием своим интересам.
Журналист в русской истории совсем не в теме
Латышское издание, вполне комплиментарное к журналисту, вывело его на тему «западных ценностей». Для Познера «западные ценности» – это «результат развития человечества», и они продолжают исправно работать в его глазах.
Всё это было бы неинтересно, если бы разговор не вышел на тему истории России. Познер, говоря о Хартии вольностей, заявил, что, в 1215 году, когда она была навязана 25 баронами английскому королю Иоанну Безземельному, «российского государства не было»…
Заявление больше основано на хотении, чем на знании. На самом деле Русское государство существовало к тому времени уже более 350 лет. И Великим князем Владимирским тогда был Юрий Всеволодович (1188–1238).
На всякий случай, Великий князь был правнуком Гиты Уэссекской, дочери последнего донорманского англо-саксонского короля Англии Гарольда II, погибшего в битве при Гастингсе (1066). Интересно, что власть он получил после того как в 1211 году его отец, Великий князь Всеволод Большое Гнездо (1154–1212), «созвал всех бояр своих с городов и волостей и епископа Иоанна, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны, и вси люди», то есть созвал Собор в своих владениях, на котором делегаты подтвердили решение его отца отобрать права у старшего Константина в пользу Юрия.
Журналист не впервые удивляет своими «познаниями» в русской истории. Так, помнится, года полтора назад он заявил, что «Вече было ТОЛЬКО в Новгороде, а не на Руси в целом, и оно было потоплено в крови Иваном Грозным». И порассуждал о том, что, мол, наша демократия это «Жигули», а в США, мол, она – это «Мерседес».
В целом, на что у нас была больше похожа «демократия» – на «Жигули», «Мерседес» или на «Запорожец», вопрос малоинтересный. Важно, что Монархия того времени вполне походила на любой современный танк и доказала свою боеспособность и эффективность в окружении врагов.
Но здесь надо понимать, что при господстве монархического принципа два других, аристократический и демократический, не исчезают полностью, а имеют своё подчинённое, служебное положение в обществе. И Соборы, безусловно, представляли и аристократический, и демократический принципы в Московской державе. И даже ранее, как выше показано с подтверждением прав Великого князя Юрия.
Конечно, журналист Познер весьма туманно представляет себе русскую историю.
Вече было распространено не только в Новгороде, но и во всех городах Киевской и Владимиро-Суздальской Руси. В более поздние времена вече сохранилось до 1478 года в Новгороде, когда Великий князь Иоанн III (не Иоанн IV как думает Познер) присоединил его к Москве, а также в Пскове и Вятке до XVI века.
Так что всякий раз, когда Познер берётся рассуждать о русской истории, его «познания» можно характеризовать как полуобразованные и дилетантские. Что-то слышал, но о чём? И у кого? Неизвестно. В общем, «одна баба сказала», что Россия отсталая страна…
Не в теме Познер и относительно истории своего любимого Запада
В том же интервью латышской редакции Познер говорит, что в России «давно существует некоторый комплекс неполноценности перед Западом, он был в высших кругах. Почему французский язык был самым главным во времена Пушкина? Почему именно по-французски следовало говорить, переписываться, а не по-русски? Ведь французам, например, в голову не приходило переписываться, скажем, по-английски, нет же».
Если ничего не знать про историю Запада и поверить автору на слово, то можно сделать два вывода: на Западе всегда говорили и переписывались на родных языках и что франкоговорение в России было явлением специфически русским, объяснимым лишь комплексом неполноценности.
Но биологу по образованию и журналисту по профессии нужно быть хоть чуть-чуть скромнее, когда вступаешь на чужое ему поле истории.
Действительно ли на Западе всегда говорили на родных национальных языках? Да конечно нет. Весь католический Запад до Реформации и даже до Контрреформации (XVII век) говорил и писал преимущественно на латыни. Сам французский язык родился из простонародной разговорной латыни.
Задолго до весьма короткой по историческим меркам моды на французский язык в России (конец XVIII – начало XX века) на французском языке разговаривала вся нормандская знать Англии после её завоевания в 1066 году. В Англии французский язык стал языком английской знати, на долгие три столетия вытеснив английскую речь на низы общества.
Только в 1362 году был введён Акт о судопроизводстве на английском языке, но и после него ещё целое столетие французский язык звучал в английском парламенте. Даже на современном гербе Великобритании легко прочитать девизы на французском языке: «Dieu et mon droit» («Бог и моё право») и «Honni soit qui mal y pense» («Пусть будет стыдно тому, кто плохо подумает об этом»).
Французский язык с крестовых походов имел особый международный статус, став официальным языком государств крестоносцев на Ближнем Востоке. В XII-XIII столетиях он был очень распространён в Германии, Нидерландах. С середины XVII столетия и до Первой Мировой войны французский язык использовался как единственный язык международного общения, заменив латынь.
Собственно поэтому во многих странах элиты подпадали под влияние так называемой галломании (франкофилы), после уходя из мира латыни.
Прусский король Фридрих II придал французскому языку при своём дворе статус официального. Даже высший орден Пруссии, а затем и Германской империи назывался «Pour le Mérite», в переводе с французского «За заслуги».
Все эти заимствования и подражания не были никакими комплексами неполноценности. А всего лишь культурными влияниями, которые со временем угасали. Так же, как угасает сегодня влияние самого Запада на происходящие в мире события.
Бессмертие и атеизм
На этом можно было бы закончить. Но…
В том же интервью Познер рассказал о своём сне тридцатилетней давности, о котором он помнит и сейчас.
Во сне он шёл по Малой Дмитровке (где Театр ленинского комсомола) и зашёл во двор. Увидел кладбище с плитой, где было написано «Владимир Познер» с датой рождения и закрытой жёлтыми листьями датой своей смерти. А ниже была надпись «бессмертие»… Интересно, что рассказал он об этом своём сне, отвечая на вопрос: зачем жить? И что он оставит после себя?
К сожалению, он понял этот сон как призыв размышлять о том, что он, Познер, оставит после себя, как своё «бессмертное» наследие на земле. Он стал банально говорить о своих рождённых детях, внуках, написанных книгах…
Никакого бессмертия на земле, в России у него, конечно, не будет.
Но как удивительно. Как этому атеисту, даже при таком явном напоминании о загробном бессмертии, нелегко на сердце подумать о вере.
Поистине все мы ещё при жизни здесь выбираем своё загробное будущее. Отмахиваясь даже и от столь явных свидетельств для размышления и исправления.
Журналист Познер дал интервью латышскому изданию «И грянул Грэм». Всё вроде бы, как и всегда, но чуть более откровенно… издание ведь почти западное, прибалтийское.
Владимир Познер, «приличновыглядящий старичок» пережидает коронавирусную эпидемию не в Нью-Йорке и не в любимом им Париже, а в едва терпимой — России. В «авторитарной», «не достаточно демократической» нашей Родине сейчас просто значительно безопасней, чем в цитаделях западных демократий.
А параллельно раздает интервью, в которых продолжает отстаивает западные ценности и делает широкие, но совершенно дилетантские исторические обобщения.
Мы дожили до времён, когда публично западные ценности отстаивают уже только самые инородные представители российской элиты. Эластичность убеждений таких людей, как Познер, сочетается с глубоко эгоистическим следованием своим интересам.
Журналист в русской истории совсем не в теме
Латышское издание, вполне комплиментарное к журналисту, вывело его на тему «западных ценностей». Для Познера «западные ценности» – это «результат развития человечества», и они продолжают исправно работать в его глазах.
Всё это было бы неинтересно, если бы разговор не вышел на тему истории России. Познер, говоря о Хартии вольностей, заявил, что, в 1215 году, когда она была навязана 25 баронами английскому королю Иоанну Безземельному, «российского государства не было»…
Заявление больше основано на хотении, чем на знании. На самом деле Русское государство существовало к тому времени уже более 350 лет. И Великим князем Владимирским тогда был Юрий Всеволодович (1188–1238).
На всякий случай, Великий князь был правнуком Гиты Уэссекской, дочери последнего донорманского англо-саксонского короля Англии Гарольда II, погибшего в битве при Гастингсе (1066). Интересно, что власть он получил после того как в 1211 году его отец, Великий князь Всеволод Большое Гнездо (1154–1212), «созвал всех бояр своих с городов и волостей и епископа Иоанна, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны, и вси люди», то есть созвал Собор в своих владениях, на котором делегаты подтвердили решение его отца отобрать права у старшего Константина в пользу Юрия.
Журналист не впервые удивляет своими «познаниями» в русской истории. Так, помнится, года полтора назад он заявил, что «Вече было ТОЛЬКО в Новгороде, а не на Руси в целом, и оно было потоплено в крови Иваном Грозным». И порассуждал о том, что, мол, наша демократия это «Жигули», а в США, мол, она – это «Мерседес».
В целом, на что у нас была больше похожа «демократия» – на «Жигули», «Мерседес» или на «Запорожец», вопрос малоинтересный. Важно, что Монархия того времени вполне походила на любой современный танк и доказала свою боеспособность и эффективность в окружении врагов.
Но здесь надо понимать, что при господстве монархического принципа два других, аристократический и демократический, не исчезают полностью, а имеют своё подчинённое, служебное положение в обществе. И Соборы, безусловно, представляли и аристократический, и демократический принципы в Московской державе. И даже ранее, как выше показано с подтверждением прав Великого князя Юрия.
Конечно, журналист Познер весьма туманно представляет себе русскую историю.
Вече было распространено не только в Новгороде, но и во всех городах Киевской и Владимиро-Суздальской Руси. В более поздние времена вече сохранилось до 1478 года в Новгороде, когда Великий князь Иоанн III (не Иоанн IV как думает Познер) присоединил его к Москве, а также в Пскове и Вятке до XVI века.
Так что всякий раз, когда Познер берётся рассуждать о русской истории, его «познания» можно характеризовать как полуобразованные и дилетантские. Что-то слышал, но о чём? И у кого? Неизвестно. В общем, «одна баба сказала», что Россия отсталая страна…
Не в теме Познер и относительно истории своего любимого Запада
В том же интервью латышской редакции Познер говорит, что в России «давно существует некоторый комплекс неполноценности перед Западом, он был в высших кругах. Почему французский язык был самым главным во времена Пушкина? Почему именно по-французски следовало говорить, переписываться, а не по-русски? Ведь французам, например, в голову не приходило переписываться, скажем, по-английски, нет же».
Если ничего не знать про историю Запада и поверить автору на слово, то можно сделать два вывода: на Западе всегда говорили и переписывались на родных языках и что франкоговорение в России было явлением специфически русским, объяснимым лишь комплексом неполноценности.
Но биологу по образованию и журналисту по профессии нужно быть хоть чуть-чуть скромнее, когда вступаешь на чужое ему поле истории.
Действительно ли на Западе всегда говорили на родных национальных языках? Да конечно нет. Весь католический Запад до Реформации и даже до Контрреформации (XVII век) говорил и писал преимущественно на латыни. Сам французский язык родился из простонародной разговорной латыни.
Задолго до весьма короткой по историческим меркам моды на французский язык в России (конец XVIII – начало XX века) на французском языке разговаривала вся нормандская знать Англии после её завоевания в 1066 году. В Англии французский язык стал языком английской знати, на долгие три столетия вытеснив английскую речь на низы общества.
Только в 1362 году был введён Акт о судопроизводстве на английском языке, но и после него ещё целое столетие французский язык звучал в английском парламенте. Даже на современном гербе Великобритании легко прочитать девизы на французском языке: «Dieu et mon droit» («Бог и моё право») и «Honni soit qui mal y pense» («Пусть будет стыдно тому, кто плохо подумает об этом»).
Французский язык с крестовых походов имел особый международный статус, став официальным языком государств крестоносцев на Ближнем Востоке. В XII-XIII столетиях он был очень распространён в Германии, Нидерландах. С середины XVII столетия и до Первой Мировой войны французский язык использовался как единственный язык международного общения, заменив латынь.
Собственно поэтому во многих странах элиты подпадали под влияние так называемой галломании (франкофилы), после уходя из мира латыни.
Прусский король Фридрих II придал французскому языку при своём дворе статус официального. Даже высший орден Пруссии, а затем и Германской империи назывался «Pour le Mérite», в переводе с французского «За заслуги».
Все эти заимствования и подражания не были никакими комплексами неполноценности. А всего лишь культурными влияниями, которые со временем угасали. Так же, как угасает сегодня влияние самого Запада на происходящие в мире события.
Бессмертие и атеизм
На этом можно было бы закончить. Но…
В том же интервью Познер рассказал о своём сне тридцатилетней давности, о котором он помнит и сейчас.
Во сне он шёл по Малой Дмитровке (где Театр ленинского комсомола) и зашёл во двор. Увидел кладбище с плитой, где было написано «Владимир Познер» с датой рождения и закрытой жёлтыми листьями датой своей смерти. А ниже была надпись «бессмертие»… Интересно, что рассказал он об этом своём сне, отвечая на вопрос: зачем жить? И что он оставит после себя?
К сожалению, он понял этот сон как призыв размышлять о том, что он, Познер, оставит после себя, как своё «бессмертное» наследие на земле. Он стал банально говорить о своих рождённых детях, внуках, написанных книгах…
Никакого бессмертия на земле, в России у него, конечно, не будет.
Но как удивительно. Как этому атеисту, даже при таком явном напоминании о загробном бессмертии, нелегко на сердце подумать о вере.
Поистине все мы ещё при жизни здесь выбираем своё загробное будущее. Отмахиваясь даже и от столь явных свидетельств для размышления и исправления.