От натурализма до постмодерна

Дневник Международного Платоновского фестиваля

В числе театров, привезших на фестиваль спектакли по произведениям Андрея Платонова, оказались коллективы из США и Великобритании

Людмила РОМАНОВА

Показу спектакля «14 красных избушек» Medicine Show Theatre Ensemble (США, Нью-Йорк) предшествовала пресс-конференция, на которой все мы оказались перед обаянием режиссеров Иоана Арделина и Джоэла Бернстайна – постановщиков спектакля, а также двух актрис – Тары Стайнберг (Суенита) и Фэй Гринбаум (Летчик). Как они говорили о Платонове! Особенно Фэй Гринбаум, которая восемь лет провела в России и хорошо говорила по-русски. Оказывается, Колумбийский университет в честь столетия Октябрьской революции выделил деньги на перевод и постановку пьес революционного содержания, в число которых попал и текст Платонова. Режиссер и актеры долго извинялись за то, что плохо знают реалии советской жизни тех лет, а также беспокоились, сумели ли они передать особенности языка Платонова.

События пьесы увидены как бы глазами одного из главных героев – американца Иоганна-Фридриха Хоза: так, видимо, постановщикам было легче их осмыслить. В этой роли выступил обаятельный актер Дэвид Элайя, во многом смягчивший тяжесть рассказанного. Довольно сложно следить за действием, одновременно читая титры. Текст воспроизводился платоновский, но идентичен ли он английскому, я, естественно, не могу сказать. Людям, выросшим в стране, которая насчитывает два века демократии, трудно понять преклонение перед вождем и неслыханные жертвы, приносимые на его алтарь. Тара Стайнберг хорошо передает жертвенность Суениты, её преданность идее.

Американцам, у которых индивидуализм в крови, также очень трудно понять наш русский коллективизм. Тем не менее – попытка состоялась, американские актеры прикоснулись к творчеству нашего великого земляка и сделали это уважительно и достойно.

Более состоятельный результат получился, на мой взгляд, у коллектива Menagerie Theatre Company, который привез на фестиваль спектакль «Блаженство» Фрейзера Грейса по мотивам рассказа «Река Потудань». Автор рассказал на пресс-конференции, что прочитал рассказ много лет назад, но он запал ему в душу какой-то своей странностью, необъяснимостью. И как только возникла идея поездки на Платоновский фестиваль, драматург тут же принялся за инсценировку. Грейс неплохо знаком с нашей историей (в его активе еще две пьесы на русские сюжеты – о Калашникове, создателе знаменитого на весь мир автомата, и журналистке Анне Политковской) и хорошо почувствовал особенность стиля писателя. Ну а режиссер Пол Борн и артисты прониклись духом Платонова и сумели передать атмосферу эпохи. Удивительно, что выбранный режиссером стиль натурализма (декорации, быстро собирающиеся самими артистами из деревянных ящиков, какое-то тряпье вместо костюмов и опорки вместо обуви) не помешал актерам донести до зрителя чистоту и целомудренность Никиты и Любы. Без всякой аффектации, нажима, неестественности развиваются у нас на глазах их отношения. И веришь, что Люба от отчаяния могла утопиться, а Никита – уйти от любимой жены, так как думал, что потерявший вследствие ранения мужскую силу он ей не нужен.

Большое место во втором акте занимает сцена на речке, где чекист придирается к Никите, живущему здесь же, на рынке, без документов. Может, здесь и присутствует некоторая тенденциозность автора, но, как видно, ему хорошо знакома судьба Платонова и отношение к нему советской власти.

А русскому театру тенденциозность, видно, надоела, так как в спектакле Псковского театра имени Пушкина по той же «Реке Потудань» фигуры чекиста вообще нет. Актеры молчат, а платоновский текст звучит, записанный через микрофон. И это бы еще ничего, но он все время забивается фоном.

Режиссер Сергей Чехов основной акцент делает на неспособности Никиты исполнять супружеские обязанности. На пресс-конференции он даже высказал мысль, что акт любви и акт убийства вообще схожи, и Никита потерял мужскую силу потому, что ему пришлось убивать. Социальный фон, так важный для Платонова, вообще отсутствует.

Персонажи как бы находятся во временной петле. Сценическое оформление напоминает некое казенное учреждение, может быть, больницы, где работает Люба. Сама она возникает время от времени в кокетливом халатике и шикарных босоножках. Халатик с нее иногда срывают, оставляя в телесном трико и превращая в испуганную забитую девушку. На заднике прорезаны два окна: в одном в видеопроекциях возникают части женского тела, в другом – льется вода, видимо, символизируя реку Потудань. В конце спектакля бедную Любу заталкивают в это окно, и актриса Илона Гончар не менее двадцати минут пребывает под этими струями, надеюсь, не очень холодными.

Что сие означает – сказать затрудняюсь.

Весьма усложненную и прихотливую конструкцию представила московский режиссер Елена Невежина в Воронежском Камерном театре (спектакль «Афродита» по одноименному рассказу и письмам Платонова к жене). Три актера выступают от автора и героя рассказа Назара Фомина, три актрисы воплощают богиню Афродиту и жену Назара. Платоновская тема войны обретает вневременной характер. Однако действие раздробляется, образы теряют цельность. Солдаты, призывающие во время бомбежек богиню любви и плодородия – смелый прием, но какой-то искусственный.

Искусственностью, порой манерностью, веет от иных сцен, что плохо согласуется с суровой простотой Платонова.

Впрочем, «беспомощным» спектакль никак не назовешь, актеры самоотверженно выполняют задачи режиссера, как, впрочем, всегда в Камерном театре.

Завершил платоновскую программу показ фильма «Прости нас, Юшка» по рассказу «Юшка». Это первая работа молодого режиссера Юлии Горбачевской, здесь нет никаких выдумок, но, к сожалению, и никаких открытий.

И все же вывод утешительный: творчество нашего великого земляка распространяется в мире, способы передачи его сложных текстов различны – и значит, будут новые открытия, новые свершения.

Источник: газета «Коммуна» | № 47 (26895) | Вторник, 25 июня 2019 года