Юрий Крупнов: «Трудящиеся проигрывают по всему миру»

Сегодня сотни тысяч людей по всей стране выйдут на традиционные первомайские демонстрации. Впрочем, каждый год число участников под самыми разными флагами не растет, постоянно в прессе обсуждают публичные скандалы со «сгоном бюджетников», а по настоящем радостно идут, наверное, только организаторы. Почему современные демонстрации являются бледной тенью советских всенародных шествий, о месте труда в мире и о том, нужен ли вообще сейчас праздник трудящихся рассказал в интервью «УралПолит.Ru» общественный деятель, председатель Движения развития, председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов.


– Юрий Васильевич, начну немного издалека: а вы любили в детстве, молодости, первомай, ходили с родителями на демонстрации?


– Конечно, и воспоминания об этом более чем радостные. Это был всеобщий праздник, радость, ликование. У меня очень позитивные воспоминания остались о тех демонстрациях.





1 мая 1960 года, Москва. РИА Новости / Н. Максимов


– В 1992 году этот праздник переименовали в «праздник весны и труда», видимо, чтобы убрать политизированность. А насколько оправданно вообще под праздник подводить политическую идею, концепцию, обязательно ли это?


– Формально слово «Труд» оставили, но международную солидарность заменили на весну, и само название девальвировали. Праздник международной солидарности трудящихся – это фундаментальный вопрос, который только усугубляется, с точки зрения мировой ситуации. По большому счету, когда мы говорим «спекулятивный финансовый капитал», «финансовый кризис», реальная проблема заключается в этом. Тот же Пикетти (Тома Пикетти, французский экономист, автор книги «Капитал в 21 веке», – прим. ред. ) в своем фундаментальном труде об экономическом неравенстве и Стиглиц (Джозеф Стиглиц, американский экономист, лауреат Нобелевской премии) пишут о том, что европейцы и американцы стали жить хуже, если сравнивать с 1970-ми годами. То есть, трудящиеся проигрывают по всему миру. Солидарность трудящихся – это не только о трудящихся, которые у мартена и доменной печи стоят, – это немного узкое представление, – это все люди, которые зарабатывают через создание реальной стоимости, а не через спекуляции, деривативы и различные колониальные и околоколониальные инструменты. Мы сегодня в ситуации, когда мы встроены в мировую глобальную финансовую систему в которой «кто трудится, тот дурак», и мы либо начнем играть в международную солидарность трудящихся, либо будет эта непонятная весна, труд, – нечто такое хипстерское.





1 мая 1917 года, Псков. Архив Остроголового


Кто бы что ни говорил, но в России все более «главным весенним» праздником становится Пасха. Она всегда и была, на самом деле, но сейчас этому уделяется больше внимания, размах растет. А Первое мая – это день международной солидарности трудящихся и, по сути, наши элиты, когда они это все девальвировали до весны и труда, они убрали принципиальный вопрос о трудящихся, которые создают настоящую стоимость через свои компетенции, через труд, интеллект.


– Несколько лет назад свои шествия проводили различные националистские движения, использовались различные выражения, типа «русский Первомай». Как вы относитесь к этой идеей и можно ли сказать, что вот этот русский национализм в широком смысле вообще скатился в маргинализм?


– Вы знаете, дело в том, что на самом деле, как ни странно, социально-экономическая составляющая трудящихся, которая вроде бы совсем другая, чем национальная составляющая, именно она выходит на первый план. В мире полная деградация реальных трудовых отношений и это на порядок серьезнее, чем вопрос каких-то национальных особенностей. Это первый момент. И второй момент: после присоединения Крыма, как ни странно, всем стало понятно, что «русские» – это не этническая категория. Это категория, если хотите, державно-имперская, хоть мне самому это слово не нравится. Русские – это не один из многих этносов, а это суперэтнос и вопрос русских определяется миссией.





1 мая 1961 года. Д. Шоломович Архивный фонд города Москвы



– И какая миссия сейчас стоит перед русским суперэтносом?



– Сегодня миссия русских в мире – это, как ни странно, это не повторение 1917 года, но это – решить мировые финансово-экономические проблемы в пользу трудящихся. «Кто не трудится, да не ест» – это евангельская заповедь, которую в Конституцию 1936 года полностью Сталин включил. Тот кто трудится больше, тот должен и больше зарабатывать того, кто трудится плохо. В этом смысле мы находимся в такой христианско-социалистической эре, когда полностью заветы христианские и заветы социалистические являются мировой проблемой. Русские – это те, кто сможет их решить, а не те у кого фамилии на -ов заканчиваются, это все, кто живет в России, кто знает русскую культуру, живет русской культурой, кто считает себя продолжателем русской истории. Это не только не этническая, это антиэтническая категория и она совпадает, хотите вы этого или нет, с международной солидарностью трудящихся.







Архивный фонд города Москвы



– Вы сказали, что трудовые отношения во всем мире переживают деградацию. А где точка отсчета этого процесса? Крушение Советского Союза?



– Абсолютно верно. В позднесоветский период были очень большие потери, произошла девальвация труда во многом, но после распада СССР труд превратился не просто в ноль, а в признак глупости, отсталости, неуспешности. В основе идеологии успеха стало выражение «кто первым встал, того и тапки», неважно каким способом, где, как, и уж точно – не за счет образования, компетенций, знаний и труда. В этом смысле, распад СССР – это всемирная катастрофа. Это не просто геополитическая катастрофа России, как сказал Владимир Путин, хотя это глубоко и правильно, это всемирная катастрофа. Потому что в ее результате финансовые элиты получили возможность неограниченно эксплуатировать не пролетариев, не белых воротничков, не интеллигенцию, а просто всех, включая своих детей, своих ближних. В этом плане, мы стоим на пороге совершенно новых эпох, которые требуют того, чтобы 1 мая стало международным днем солидарности трудящихся, а не просто праздником абстрактной весны и такого же абстрактного труда.







– Так есть ли в этом празднике, в том виде, какой он сейчас, смысл. Что это? Гайд-парк для политических партий, которые проводят в этот день свои мероприятия? Профсоюзное шествие, весенний праздник, дань традиции?



– Если честно, сейчас смысла не осталось никакого, кроме возможности для партий попиариться, показать свои партийные колонны. Но реального смысла – никакого, потому что этика паразитарного общества – антитрудовая. Мы можем устанавливать День любви и верности, но в ситуации, когда у нас количество браков меньше количества разводов – это выглядит не просто не адекватным, а настоящим издевательством. И награды за труд, когда человек труда получает в тысячу раз меньше, это издевательство. У меня среди друзей и знакомых было много начальников в советский период, часто они получали меньше, чем лучшие токари, лучшие работники, квартиры получали во вторую очередь – после лучших работников. Я не говорю, что так должно быть, может быть это был перебор. Но не должно быть так, чтобы трудовой человек получал в тысячу раз меньше. Невозможно, чтобы учитель получал 20 тыс. рублей, пусть 30 или 40 тыс. рублей, для регионов это неплохие деньги, а, скажем, какой-то пустой мужичок из «Газпрома» – 400 тыс. рублей, не говоря о высоких начальниках. Так не может быть, потому что учитель формирует наших детей, наше будущее, и такой разрыв говорит о чем? «Горбаться, будешь педагогом или врачом, ну тебе не повезло, если не пристроился в газпромовскую клинику. А если ты умный парень, то пристроишься по блату и бабло заработаешь». Поэтому, в такой системе День весны и труда – это, как минимум, ни о чем, а реально – издевательство.



– Может быть, сделать его тогда профессиональным профсоюзным праздником, как 2 августа у ВДВ, например?



– Честно говоря, я может быть, чего-то не знаю, я ни в коем случае, не специалист по профсоюзам, но на мой взгляд, профсоюзов у нас в стране не существует. Профсоюзы отстаивают интересы трудящихся, но я не вижу профсоюзов, которые бы отстаивали интересы трудящихся. Я считаю, что выделять профсоюзы в особую какую-то касту незачем. Это первый момент. А второй момент – а если профсоюзы будут отстаивать интересы трудящихся, это будет означать, что мы просто начнем играть в новую игру. У нас есть антитрудящийся капитал, которому плевать на все и профсоюзы, которые будут отгрызать какие-то куски, но это не будет переход к трудовому обществу. Это будет то же самое паразитарное общество, только эксплуатируемых людишек кто-то будет еще немножко защищать.