"Чтобы правду говорили". Почему псковский СПИД-центр назван лучшим в стране
0
31
В конце ноября Центр профилактики и борьбы со СПИДом в Пскове признали лучшим в стране. На конкурсе учитывали показатели диагностики, профилактики, лечения и увеличения продолжительности жизни больных. За последний год от СПИДа в Пскове умерло только два человека. "Проблему ВИЧ-инфекции можно решить полностью", – утверждает псковский главврач.
У лучшего в России Центра СПИД нет парадного входа, туда попадают со двора, через отдельный подъезд. Это розоватое здание с отваливающейся штукатуркой, грязными разводами и, похоже, плесенью снаружи по углам. На некоторых окнах – металлические решетки. Центр переехал сюда в 2016 году. Внутри помещения выглядят лучше. Ремонт, как говорят сотрудники, оплачивала областная администрация.
К властям здесь относятся с особенным трепетом.
– Вы извините, но нам с вами просто так разговаривать нельзя, вы иностранное СМИ, – объявляет главврач Ириада Сивачева, которая два часа назад пообещала дать интервью и рассказать, как ее учреждению удалось стать лучшим в России. Это удивительно для бедной, дотационной Псковской области, где дефицит медицинских кадров выше 50%, а больницы остались от силы в каждом втором сельском районе. – Вам сначала нужно разрешение у администрации получить.
Для "разрешения" пришлось идти и встречать сотрудницу местного регионального комитета по здравоохранению Марию Лукшайтис. Она сообщила, что беседовать с главврачом можно только в ее присутствии, и сослалась на звонок из администрации.
Под контролем третьего лица главврач Ираида Леонидовна рассказывает секрет успеха своего учреждения:
– Мы в свое время просто прекратили распространение ВИЧ-инфекции в уязвимых группах, и это сработало. Мы двадцать лет профилактикой занимаемся! Если не работать с этой группой, то эпидемиологическая ситуация в Псковской области была бы как у новгородцев, тверичей, в Ленинградской области. Это не потому что они плохо работают, а потому что не хватает ресурсов.
Я знаю все тусовки, от цыган и наркоманов до монастырей и дивизии
Ресурсы главврач начала наращивать еще в 1996 году, когда вернулась с конференции в Калининграде, где тогда начиналась эпидемия ВИЧ. Например, она вышла на местное ЛГБТ-сообщество.
– Ираида Леонидовна сама на нас на всех вышла. Она устроила первую встречу, и в Псков пришел большой сетевой проект. Я в городе давно, работал проводником, продавцом, и еще в 80-х знал всю подноготную здесь. Коммуникации – это моя фишка. Я знаю все тусовки, от цыган и наркоманов до монастырей и дивизии, – признается один из самых известных представителей ЛГБТ-сообщества в Пскове 54-летний Игорь Дудоров.
Он аутрич, или "сотрудник по охвату", при Центре СПИД в Пскове – так называют людей, которые в своих узких сообществах рассказывают о способах защиты от ВИЧ, пропагандируют регулярное тестирование и организуют врачебные консультации. Аутричи работают в группах, которые принято называть уязвимыми для ВИЧ, – это мужчины-гомосексуалы, наркозависимые, работники секс-услуг, выходцы из мест лишения свободы, цыгане из неблагополучных кварталов.
У ребят ЛГБТ – внутренняя гомофобия. К врачу прийти не каждый решится
Игорь Дудоров попал в псковский Центр СПИД в начале 2000-х годов по приглашению главврача Сивачевой. Он вспоминает, как еще в 2007 году в День милиции псковские гомосексуалы собирались в одной из лучших гостиниц города и слушали выступления московских тренеров – это был проект LaSky, его поддерживали Европейский союз, Шведское агентство по международному развитию и Глобальный фонд по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией. Сейчас, по словам Дудорова, фонд ушел из России из-за закона об иностранных агентах. Игорь после этого перестал получать зарплату и стал аутричем-волонтером.
– Того проекта сейчас нет, но я работаю. ВИЧ-позитивным людям надо помогать справиться со стигмой, в маленьком регионе это особенно ощущается, внутренняя стигма, а у ребят ЛГБТ – внутренняя гомофобия. К врачу прийти не каждый решится. А для нас самое главное, чтобы правду говорили, и главврач установила порядок, когда ребятам приходить, минуя регистратуру, без паспорта – к соцработникам, психологам и к главврачу. Иногда буквально за руку их сам приводил, – говорит Дудоров.
За тестирование на ВИЧ в Пскове поощряют, Центр смог договориться с некоторыми кафе и ресторанами, и те дарят проверившимся десерты, бесплатные обеды или скидки.
– Это называется гражданская позиция: вот ты прошел тест, получи бонус. Мы долго беседовали с владельцами, и получилась такая акция, – говорит Ираида Леонидовна.
– Что не так с людьми, раз их на тест своего же здоровья десертами заманивать?
А потом узнают, что я ВИЧ-отрицательный, и такие: "А что ты здесь делаешь?"
– Это не заманивание, это новые веяния… Понимаете, СПИД затрагивает интимные стороны жизни человека, которые он не хочет выкладывать на всеобщее обсуждение. У людей в жизни разные обстоятельства, а СПИД – это не артериальная гипертензия, – отвечает главврач.
Сегодня в Пскове сделать анализ на ВИЧ можно и в нерабочее время: Игорь Дудоров сделал свой дом офисом помощи и раздает тесты, презервативы, лубриканты и литературу всем, кто попросит.
– Я же, куда ни приду, везде думают: "С ВИЧ, наверное". Меня же приписывают ко всем ВИЧ-положительным тусовкам, а потом узнают, что я ВИЧ-отрицательный, и такие: "А что ты здесь делаешь?" А я работаю, помогаю таким людям! – рассказывает Игорь. – Вот человек взял тест, пошел домой, сделал – две полоски. И я вот не знаю, что дальше будет – то ли он придет к врачу, то ли рукой махнет, или напьется, или колоться начнет, или еще что. Нужны бы еще объявления: "У вас ВИЧ? Что-то случилось? Наши психологи ответят на самые сокровенные вопросы". И человек был бы не один.
Должны быть определенные программы, составленные с учетом особенностей ментальности России
В штате Центра СПИД сейчас два психолога, но обе в декрете. Именно они отвечают за работу со школьниками. Главврач Сивачева соглашается, что половое просвещение на профилактику СПИДа влияет положительно.
– Должны быть определенные программы, составленные с учетом особенностей ментальности России. Мы, конечно, не будем так говорить, но если взять, допустим, Европейский союз, мы знаем, какие программы там есть. У них там значительно меньше [случаев заражения ВИЧ], чем у нас. Поэтому это все должно быть, – считает Сивачева. – Наши сотрудники ходят и рассказывают. Тот же Красный Крест работает с учащимися техникумов, со старшими школьниками. Материалы берет у нас. И есть факт: на сегодняшний день мы обследовали больше 132 тысяч жителей Псковской области на 1 ноября, точнее – 132 747 человек (всего в области живут порядка 630 тыс. человек. – СР). Это большая цифра.
– Сколько из них заболевших?
– Выявлено 92 случая ВИЧ-инфекции, 92 жителя. Вы представьте: распространение – очень низкое. Трое у нас – лица без определенного места жительства и 15 человек – выявлены в учреждениях УФСИН.
– Как работаете с заключенными?
– Есть соглашение между Комитетом здравоохранения и Управлением ФСИН Псковской области. Мы проводим консультации. У них сейчас там два врача-инфекциониста. Этого вполне хватает: они подготовлены.
– То есть всю область покрывают эти два врача?
– Да, это нормально.
Зарплаты больше 50 тысяч рублей
В псковском Центре СПИД гордятся высокотехнологичными лабораторными исследованиями, например теми, что проводятся методом полимеразной цепной реакции. К нему допускают только мужчин.
Это, по сути, роботы. Они только у нас! Больше нигде таких нет
– Это принципиально, потому что там очень сложные технологии. Ребята должны быть очень хорошими пользователями компьютеров, должны читать по-английски, потому что бывает, в машине что-то встанет, что-то не так. У нас очень серьёзные швейцарские машины. Это, по сути, роботы. Они только у нас! Больше нигде таких нет, – главврач объясняет, что получить такую технику удалось за счет того, что Центр тестирует доноров крови.
– С роботами понятно. А с людьми? По всей области дефицит врачей.
– У нас работают 59 человек. Их них – 8 врачей, 15 сестер, 4 биолога. С ВИЧ-инфекцией могут работать не все, и у нас не нужно смотреть на свое рабочее время. У нас на осмотр одного пациента уходит 40 минут. А зарплата хорошая. У нас все доктора получают больше 50 тысяч рублей. Разница моей зарплаты с коллегами-докторами – тысяч 10–15.
– К вам очереди должны выстраиваться за такую зарплату! В районах медики говорят, что 11 тысяч рублей получают! Откуда такие возможности?
– Нас финансирует бюджет в соответствии со штатным расписанием (как, впрочем, и все медучреждения области. – СР). Существуют определенные зарплаты, определенный процент, который совершенно четко финансируется. Это закон, и никуда от него не денешься. А очередей нет, многие приходили и уходили, потому что тяжело. Синдром выгорания в работе с ВИЧ-пациентами часто встречается.
А я всегда писал, что прайды в России преждевременны. Нам это не надо
Игорь Дудоров рассказывает, что для профилактики выгорания старался менять направления в Центре СПИД – из проекта МСМ (мужчина с мужчиной. – СР), перешел в программу, где работал с наркозависимыми, оттуда – в профилактику для секс-работников, для заключенных. Важными опорами в борьбе с выгоранием Игорь считает близких друзей и велоспорт.
– Вы занимаетесь ВИЧ-просветом в ЛГБТ-среде. Новые законы о запрете пропаганды гомосексуализма, да и просто гомофобия – работать и жить не мешают?
– Когда Алексеев (Николай Алексеев – российский ЛГБТ-активист. – СР) написал во все субъекты Российской Федерации заявки о проведении гей-прайдов, я в булочную приходил, и на меня смотрели так: "Вот им парады нужны!" А я всегда писал, что прайды в России преждевременны. Нам это не надо, и в Псковской области мы видимы – работаем в обществе инвалидов, участвуем в велопарадах, мы в зоозащите, мы красим монастыри.
Если ты родился на этой земле, пришел, значит так богу угодно
– В монастырях проблем не было? У них же резко отрицательная позиция по отношению к ЛГБТ…
– Мы не выделялись, одеты были обычно. Себя не позиционировали, не выставляли себя. Приходили на работу, ходили на службы. Меня в 28 лет крестил батюшка, потом было очень много разговоров со схимниками, монахами… Я помню слова отца Николая Гурьянова с острова Залита, мы с ними разговаривали еще в 1988 или 1989 году. Я задал ему вопрос, он ответил: "Значит, так богу угодно. Если ты родился на этой земле, пришел, значит так богу угодно". И мне этого хватает на всю жизнь.
"У нас куча лекарств"
Одним из критериев в конкурсе на лучший Центр СПИД в России было наличие препаратов и отсутствие их перебоев. В псковском Центре уверяют, что перебоев не бывает.
– У нас куча лекарств, у нас их всегда хватало, и я надеюсь, хватать будет. Все что хотите у нас есть, – кажется, обижается на вопрос главврач Сивачева.
– Как вам это удается? У нас бедный город, на сайте губернатора постоянные жалобы от диабетиков, других больных, что лекарств нет.
– За этим следит Комитет здравоохранения. Вот если жестко и постоянно за этим смотреть, жесточайшим образом, поверьте мне, тогда можно много выиграть в лекарствах [по цене]. Бюджет сложный, иногда конкурсы по некоторым препаратам могли не состояться, но мы все равно покупали по той цене, которая была важна для нас. Поэтому у нас всегда переходный остаток лекарств хороший за счет жесткой работы 44-го ФЗ.
– Сейчас в России тренд на импортозамещение, приоритет отдается российским препаратам. На вашей работе это отразилось?
Проблему ВИЧ-инфекции можно решить полностью
– У нас две трети препаратов – российские, работают хорошо. Совершенно нормальные. И разговоры о том, что нужны только импортные препараты, – я считаю, что это неправильные разговоры.
– Минздравом признано, что в России эпидемия ВИЧ-инфекции. Вы верите, что ее можно остановить?
– Конечно, можно, если все делать правильно. Проблему ВИЧ-инфекции можно решить полностью. Всемирная организация здравоохранения ставит задачу к 2030 году прекратить ВИЧ-инфекцию.
– Это разве реально?
– К 2030 году – реально. У нас более 80% людей получают антиретровирусную терапию. Если у человека снижается вирусная нагрузка, то он перестает быть источником заражения для другого человека. Естественно, чем больше таких людей, тем медленнее будет распространяться это заболевание, процесс передачи будет прекращаться. Поэтому это не вопрос. Сейчас уже практически исчезли вторичные заболевания, связанные с ВИЧ-инфекцией, поэтому и стационарных коек не надо. ВИЧ-инфекция – болезнь амбулаторная. В этом году у нас от СПИДа умерло два человека, а за всю историю центра – 35.
А говорят, что Псков – бедный город. Да пусть все позавидуют Пскову!
– В чем секрет? В супероборудовании?
– Суперсотрудники у нас, суперпоказатели и оборудование. Смотрите, у нас три амплификатора (прибор в молекулярной биологии. – СР). Три штуки. Четыре даже, – показывает главврач. – А говорят, что Псков – бедный город. Да пусть все позавидуют Пскову! "Вы такие несчастные, нищие..." Может быть, кто-то и нищий, только не мы!
Сейчас в России готовится закон о ВИЧ-диссидентстве – Минздрав собирается противодействовать тем, кто распространяет ложную информацию о болезни, в частности, вообще отрицает существование вируса приобретенного иммунодефицита человека. Игорь Дудоров приветствует эту инициативу:
– Конечно, такой закон нужен. Мне кажется, из-за таких диссидентов наша работа, а мы работаем в "поле", сводится к нулю, столько сил мы прикладываем и тратим на то, чтобы люди дошли до врачей, до специалистов, узнали свою нагрузку, получили терапию и жили бы долго и счастливо. А тут страдают и они, и дети.
У лучшего в России Центра СПИД нет парадного входа, туда попадают со двора, через отдельный подъезд. Это розоватое здание с отваливающейся штукатуркой, грязными разводами и, похоже, плесенью снаружи по углам. На некоторых окнах – металлические решетки. Центр переехал сюда в 2016 году. Внутри помещения выглядят лучше. Ремонт, как говорят сотрудники, оплачивала областная администрация.
К властям здесь относятся с особенным трепетом.
– Вы извините, но нам с вами просто так разговаривать нельзя, вы иностранное СМИ, – объявляет главврач Ириада Сивачева, которая два часа назад пообещала дать интервью и рассказать, как ее учреждению удалось стать лучшим в России. Это удивительно для бедной, дотационной Псковской области, где дефицит медицинских кадров выше 50%, а больницы остались от силы в каждом втором сельском районе. – Вам сначала нужно разрешение у администрации получить.
Для "разрешения" пришлось идти и встречать сотрудницу местного регионального комитета по здравоохранению Марию Лукшайтис. Она сообщила, что беседовать с главврачом можно только в ее присутствии, и сослалась на звонок из администрации.
Под контролем третьего лица главврач Ираида Леонидовна рассказывает секрет успеха своего учреждения:
– Мы в свое время просто прекратили распространение ВИЧ-инфекции в уязвимых группах, и это сработало. Мы двадцать лет профилактикой занимаемся! Если не работать с этой группой, то эпидемиологическая ситуация в Псковской области была бы как у новгородцев, тверичей, в Ленинградской области. Это не потому что они плохо работают, а потому что не хватает ресурсов.
Я знаю все тусовки, от цыган и наркоманов до монастырей и дивизии
Ресурсы главврач начала наращивать еще в 1996 году, когда вернулась с конференции в Калининграде, где тогда начиналась эпидемия ВИЧ. Например, она вышла на местное ЛГБТ-сообщество.
– Ираида Леонидовна сама на нас на всех вышла. Она устроила первую встречу, и в Псков пришел большой сетевой проект. Я в городе давно, работал проводником, продавцом, и еще в 80-х знал всю подноготную здесь. Коммуникации – это моя фишка. Я знаю все тусовки, от цыган и наркоманов до монастырей и дивизии, – признается один из самых известных представителей ЛГБТ-сообщества в Пскове 54-летний Игорь Дудоров.
Он аутрич, или "сотрудник по охвату", при Центре СПИД в Пскове – так называют людей, которые в своих узких сообществах рассказывают о способах защиты от ВИЧ, пропагандируют регулярное тестирование и организуют врачебные консультации. Аутричи работают в группах, которые принято называть уязвимыми для ВИЧ, – это мужчины-гомосексуалы, наркозависимые, работники секс-услуг, выходцы из мест лишения свободы, цыгане из неблагополучных кварталов.
У ребят ЛГБТ – внутренняя гомофобия. К врачу прийти не каждый решится
Игорь Дудоров попал в псковский Центр СПИД в начале 2000-х годов по приглашению главврача Сивачевой. Он вспоминает, как еще в 2007 году в День милиции псковские гомосексуалы собирались в одной из лучших гостиниц города и слушали выступления московских тренеров – это был проект LaSky, его поддерживали Европейский союз, Шведское агентство по международному развитию и Глобальный фонд по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией. Сейчас, по словам Дудорова, фонд ушел из России из-за закона об иностранных агентах. Игорь после этого перестал получать зарплату и стал аутричем-волонтером.
– Того проекта сейчас нет, но я работаю. ВИЧ-позитивным людям надо помогать справиться со стигмой, в маленьком регионе это особенно ощущается, внутренняя стигма, а у ребят ЛГБТ – внутренняя гомофобия. К врачу прийти не каждый решится. А для нас самое главное, чтобы правду говорили, и главврач установила порядок, когда ребятам приходить, минуя регистратуру, без паспорта – к соцработникам, психологам и к главврачу. Иногда буквально за руку их сам приводил, – говорит Дудоров.
За тестирование на ВИЧ в Пскове поощряют, Центр смог договориться с некоторыми кафе и ресторанами, и те дарят проверившимся десерты, бесплатные обеды или скидки.
– Это называется гражданская позиция: вот ты прошел тест, получи бонус. Мы долго беседовали с владельцами, и получилась такая акция, – говорит Ираида Леонидовна.
– Что не так с людьми, раз их на тест своего же здоровья десертами заманивать?
А потом узнают, что я ВИЧ-отрицательный, и такие: "А что ты здесь делаешь?"
– Это не заманивание, это новые веяния… Понимаете, СПИД затрагивает интимные стороны жизни человека, которые он не хочет выкладывать на всеобщее обсуждение. У людей в жизни разные обстоятельства, а СПИД – это не артериальная гипертензия, – отвечает главврач.
Сегодня в Пскове сделать анализ на ВИЧ можно и в нерабочее время: Игорь Дудоров сделал свой дом офисом помощи и раздает тесты, презервативы, лубриканты и литературу всем, кто попросит.
– Я же, куда ни приду, везде думают: "С ВИЧ, наверное". Меня же приписывают ко всем ВИЧ-положительным тусовкам, а потом узнают, что я ВИЧ-отрицательный, и такие: "А что ты здесь делаешь?" А я работаю, помогаю таким людям! – рассказывает Игорь. – Вот человек взял тест, пошел домой, сделал – две полоски. И я вот не знаю, что дальше будет – то ли он придет к врачу, то ли рукой махнет, или напьется, или колоться начнет, или еще что. Нужны бы еще объявления: "У вас ВИЧ? Что-то случилось? Наши психологи ответят на самые сокровенные вопросы". И человек был бы не один.
Должны быть определенные программы, составленные с учетом особенностей ментальности России
В штате Центра СПИД сейчас два психолога, но обе в декрете. Именно они отвечают за работу со школьниками. Главврач Сивачева соглашается, что половое просвещение на профилактику СПИДа влияет положительно.
– Должны быть определенные программы, составленные с учетом особенностей ментальности России. Мы, конечно, не будем так говорить, но если взять, допустим, Европейский союз, мы знаем, какие программы там есть. У них там значительно меньше [случаев заражения ВИЧ], чем у нас. Поэтому это все должно быть, – считает Сивачева. – Наши сотрудники ходят и рассказывают. Тот же Красный Крест работает с учащимися техникумов, со старшими школьниками. Материалы берет у нас. И есть факт: на сегодняшний день мы обследовали больше 132 тысяч жителей Псковской области на 1 ноября, точнее – 132 747 человек (всего в области живут порядка 630 тыс. человек. – СР). Это большая цифра.
– Сколько из них заболевших?
– Выявлено 92 случая ВИЧ-инфекции, 92 жителя. Вы представьте: распространение – очень низкое. Трое у нас – лица без определенного места жительства и 15 человек – выявлены в учреждениях УФСИН.
– Как работаете с заключенными?
– Есть соглашение между Комитетом здравоохранения и Управлением ФСИН Псковской области. Мы проводим консультации. У них сейчас там два врача-инфекциониста. Этого вполне хватает: они подготовлены.
– То есть всю область покрывают эти два врача?
– Да, это нормально.
Зарплаты больше 50 тысяч рублей
В псковском Центре СПИД гордятся высокотехнологичными лабораторными исследованиями, например теми, что проводятся методом полимеразной цепной реакции. К нему допускают только мужчин.
Это, по сути, роботы. Они только у нас! Больше нигде таких нет
– Это принципиально, потому что там очень сложные технологии. Ребята должны быть очень хорошими пользователями компьютеров, должны читать по-английски, потому что бывает, в машине что-то встанет, что-то не так. У нас очень серьёзные швейцарские машины. Это, по сути, роботы. Они только у нас! Больше нигде таких нет, – главврач объясняет, что получить такую технику удалось за счет того, что Центр тестирует доноров крови.
– С роботами понятно. А с людьми? По всей области дефицит врачей.
– У нас работают 59 человек. Их них – 8 врачей, 15 сестер, 4 биолога. С ВИЧ-инфекцией могут работать не все, и у нас не нужно смотреть на свое рабочее время. У нас на осмотр одного пациента уходит 40 минут. А зарплата хорошая. У нас все доктора получают больше 50 тысяч рублей. Разница моей зарплаты с коллегами-докторами – тысяч 10–15.
– К вам очереди должны выстраиваться за такую зарплату! В районах медики говорят, что 11 тысяч рублей получают! Откуда такие возможности?
– Нас финансирует бюджет в соответствии со штатным расписанием (как, впрочем, и все медучреждения области. – СР). Существуют определенные зарплаты, определенный процент, который совершенно четко финансируется. Это закон, и никуда от него не денешься. А очередей нет, многие приходили и уходили, потому что тяжело. Синдром выгорания в работе с ВИЧ-пациентами часто встречается.
А я всегда писал, что прайды в России преждевременны. Нам это не надо
Игорь Дудоров рассказывает, что для профилактики выгорания старался менять направления в Центре СПИД – из проекта МСМ (мужчина с мужчиной. – СР), перешел в программу, где работал с наркозависимыми, оттуда – в профилактику для секс-работников, для заключенных. Важными опорами в борьбе с выгоранием Игорь считает близких друзей и велоспорт.
– Вы занимаетесь ВИЧ-просветом в ЛГБТ-среде. Новые законы о запрете пропаганды гомосексуализма, да и просто гомофобия – работать и жить не мешают?
– Когда Алексеев (Николай Алексеев – российский ЛГБТ-активист. – СР) написал во все субъекты Российской Федерации заявки о проведении гей-прайдов, я в булочную приходил, и на меня смотрели так: "Вот им парады нужны!" А я всегда писал, что прайды в России преждевременны. Нам это не надо, и в Псковской области мы видимы – работаем в обществе инвалидов, участвуем в велопарадах, мы в зоозащите, мы красим монастыри.
Если ты родился на этой земле, пришел, значит так богу угодно
– В монастырях проблем не было? У них же резко отрицательная позиция по отношению к ЛГБТ…
– Мы не выделялись, одеты были обычно. Себя не позиционировали, не выставляли себя. Приходили на работу, ходили на службы. Меня в 28 лет крестил батюшка, потом было очень много разговоров со схимниками, монахами… Я помню слова отца Николая Гурьянова с острова Залита, мы с ними разговаривали еще в 1988 или 1989 году. Я задал ему вопрос, он ответил: "Значит, так богу угодно. Если ты родился на этой земле, пришел, значит так богу угодно". И мне этого хватает на всю жизнь.
"У нас куча лекарств"
Одним из критериев в конкурсе на лучший Центр СПИД в России было наличие препаратов и отсутствие их перебоев. В псковском Центре уверяют, что перебоев не бывает.
– У нас куча лекарств, у нас их всегда хватало, и я надеюсь, хватать будет. Все что хотите у нас есть, – кажется, обижается на вопрос главврач Сивачева.
– Как вам это удается? У нас бедный город, на сайте губернатора постоянные жалобы от диабетиков, других больных, что лекарств нет.
– За этим следит Комитет здравоохранения. Вот если жестко и постоянно за этим смотреть, жесточайшим образом, поверьте мне, тогда можно много выиграть в лекарствах [по цене]. Бюджет сложный, иногда конкурсы по некоторым препаратам могли не состояться, но мы все равно покупали по той цене, которая была важна для нас. Поэтому у нас всегда переходный остаток лекарств хороший за счет жесткой работы 44-го ФЗ.
– Сейчас в России тренд на импортозамещение, приоритет отдается российским препаратам. На вашей работе это отразилось?
Проблему ВИЧ-инфекции можно решить полностью
– У нас две трети препаратов – российские, работают хорошо. Совершенно нормальные. И разговоры о том, что нужны только импортные препараты, – я считаю, что это неправильные разговоры.
– Минздравом признано, что в России эпидемия ВИЧ-инфекции. Вы верите, что ее можно остановить?
– Конечно, можно, если все делать правильно. Проблему ВИЧ-инфекции можно решить полностью. Всемирная организация здравоохранения ставит задачу к 2030 году прекратить ВИЧ-инфекцию.
– Это разве реально?
– К 2030 году – реально. У нас более 80% людей получают антиретровирусную терапию. Если у человека снижается вирусная нагрузка, то он перестает быть источником заражения для другого человека. Естественно, чем больше таких людей, тем медленнее будет распространяться это заболевание, процесс передачи будет прекращаться. Поэтому это не вопрос. Сейчас уже практически исчезли вторичные заболевания, связанные с ВИЧ-инфекцией, поэтому и стационарных коек не надо. ВИЧ-инфекция – болезнь амбулаторная. В этом году у нас от СПИДа умерло два человека, а за всю историю центра – 35.
А говорят, что Псков – бедный город. Да пусть все позавидуют Пскову!
– В чем секрет? В супероборудовании?
– Суперсотрудники у нас, суперпоказатели и оборудование. Смотрите, у нас три амплификатора (прибор в молекулярной биологии. – СР). Три штуки. Четыре даже, – показывает главврач. – А говорят, что Псков – бедный город. Да пусть все позавидуют Пскову! "Вы такие несчастные, нищие..." Может быть, кто-то и нищий, только не мы!
Сейчас в России готовится закон о ВИЧ-диссидентстве – Минздрав собирается противодействовать тем, кто распространяет ложную информацию о болезни, в частности, вообще отрицает существование вируса приобретенного иммунодефицита человека. Игорь Дудоров приветствует эту инициативу:
– Конечно, такой закон нужен. Мне кажется, из-за таких диссидентов наша работа, а мы работаем в "поле", сводится к нулю, столько сил мы прикладываем и тратим на то, чтобы люди дошли до врачей, до специалистов, узнали свою нагрузку, получили терапию и жили бы долго и счастливо. А тут страдают и они, и дети.