НЕ ЛИПА: о спектакле «Жирная Люба» Олега Липовецкого

Билеты на спектакль «Жирная Люба» кончились сразу. Давно такого не было в Петрозаводске. Пришли те, кто не видел самого первого представления в августе (но слышал, что это бомба) и те, кто видел (еще раз), те, кто любит актера Олега Липовецкого (здесь он не режиссер) и кого волнует тема. Оказалось, к слову, что тема волнует всех.

В спектакле «Жирная Люба» Олег Липовецкий играет самого себя. Рассказывает про то, как он жил в городе Питкяранта, как был толстым и нежным ребенком, как боялся, как сражался с миром и как влюбился. Один раз он даже проговаривается на сцене, называя себя Липовецким, а не Любашевским, как в повести «Жизнь №1», по которой и написана драматургическая основа.

Мы знаем Олега и думаем: «Ого, ничего себе. Такой яркий и талантливый (только недавно видели его в трансляции «Золотой маски», а до этого читали о его спектакле в толстом журнале), а, оказывается, в садике с ним не церемонились, в школе травили, били и однажды даже сдернули с него на физкультуре штаны вместе с трусами. Прямо на виду у всей параллели. Да ладно».

А потом думаем: а не слабо, что он не боится рассказывать о своих страхах и унижениях, каждый раз переживая все эти моменты заново. Видно ведь, что он именно переживает заново.

А потом еще думаем: как хорошо, что это не документальный театр все же, и «социальная» тема не расплющивает в блин ни героя, ни нас. Хорошо, что есть это расстояние театральное между сценой и залом, актером и публикой, безусловным и условным. В этой художественной системе есть актер и режиссер, игра с предметами, со светом и звуком.

Кстати, мой коллега Александр Батов написал большой текст на «Республике» про подготовку к спектаклю, взял интервью у его создателей. Там так много подробностей, что нет уже смысла рассказывать о сюжете — почитайте.

Предполагаю, что смотреть спектакль про буллинг пришла не только я. Все говорили, что это про жестокость детей, неприятие, антисемитизм, бойкот и травлю. И про то, как это победить. Мне как раз в тему: у меня ребенок-шестиклассник, и ему бывает в школе сложно. Вот, думаю, посмотрю спектакль — узнаю, что делать.

На деле оказалось, что спектакль не про травлю совсем. Да, там есть этот волшебный ход, когда герой вырастает, приобретает уверенность в себе, опыт, и в конце концов находит в себе силы, чтобы выпрямиться и нанести ответный сокрушительный удар. Такой прием по-родительски на заметку не возьмешь, да мы и не к психотерапевту на прием пришли, а в театр.

Самые главные и эмоциональные моменты спектакля связаны не с побоями антагониста Димы Титоренко и не с моментами позора, а с рассказом о семье: о бабушке Риве, которая кормила коржиками, деде из Крыжополя, который раз в неделю покупал внуку сколько хочешь игрушек, брате, который любил его, папе, строгом, но справедливом, маме, которая смогла решиться на то, чтобы продать одну палку колбасы, чтобы купить ребенку гитару. Самую дешевую гитару.

На все это сразу откликаешься, потому что это про любовь. Про самую личную большую любовь. С этим чувством можно пережить все что угодно, включая козни подлеца-одноклассника, разбитое сердце, исключение из комсомола за предложение о раздаче школьникам презервативов и драматичные поиски себя.

Если тебя так любят, то ничего в жизни не страшно.

Жанр спектакля — автофикшн, «вымысел абсолютно достоверных фактов и событий». Рассказ от первого лица позволяет отождествить артиста и его героя, чтобы мы могли поверить ему и проникнуться сочувствием. Здесь актерская задача сложнее: чтобы добиться нужного впечатления, актеру приходится слегка отстраняться от героя, смотреть на ситуацию со стороны. Здесь актерскую технику поддержал талант режиссера спектакля.

Спектакль вышел уравновешенным: юмор не дает зацементировать драматизм происходящего, паузы прекрасно упорядочивают монолог, общая интонация — сдержанная, тон — доверительный.

Отличный прием — арт-терапия на сцене. Герой на протяжении всего спектакля использует антистресс — кассетный магнитофон с релакс-музыкой. В отчаянных моментах можно нажать на кнопку, выдохнуть, успокоиться и продолжать рассказ. Терапия действует, кстати, на зрителей в той же степени, что и на актера и его героя.

Обозначить страх или его производные на доске — тоже прием и терапевтический, и художественный. Вот доска делится на четверти и в каждом окошке рисуются портреты однопалатников героя в санатории. Вместо своего лица актер пишет цифры: рост-вес.

На площадке полно светильников: лампочки прикручены к раме — входу и выходу, исправно включаются большой торшер и семья настольных ламп. Студия Pixar использовала похожий прием с лампочкой в заставке. На территории предметного театра лампочки уже не лампочки, а участники событий. Одна из них даже однажды слегка получает по уху — жест является реакцией на несправедливость воспитателя.

Проектор здесь не для создания фона, его функция — короткий визуальный комментарий к истории. Вот Питкяранта на карте (спектакль играется на сцене БТК в Петербурге, кто там знает Питкяранту?), вот супергерой в плаще, а вот наш герой в детстве. Да, именно он — все по делу.

Режиссер спектакля — Юлия Каландаришвили. В Петрозаводске мы видели в ее постановке спектакль «Лис PEACE» по книге «Пакс» Сары Пеннипакер. Это тоже был моноспектакль. И тоже о том, что чувствует невзрослый еще человек. И «Жирная Люба», и «Лис PEACE», и «Сочинение про Джобса», — все это работы «Театрального проекта 27» — независимого театра, ведущего диалог с подростками. Обычно после спектаклей участники представления вместе со зрителями обсуждают то, что их задело, обмениваются мыслями.

«Какая от этой картины польза?» — «От этой картины большая польза, она дырку в стене загораживает». Думаю, что, обсуждая этот спектакль, вполне можно говорить о социальном эффекте от искусства. Все ли в порядке с нами? Что чувствуют наши дети? Часто ли мы позволяем им видеть нашу любовь? Вопросов много, хорошо, что их вовремя нам задают.

Запись НЕ ЛИПА: о спектакле «Жирная Люба» Олега Липовецкого впервые появилась "Республика".