Романтики Севера

На эти вопросы мы попросили ответить тех, кто уже давно живет в суровых арктических регионах: на Чукотке, в Республике Коми и Ямало-Ненецком автономном округе.

На Чукотку за солнцем

Кирилл Корабельников переехал в Анадырь из Санкт-Петербурга. Говорит, давно хотел пожить где-нибудь за полярным кругом. Поэтому, когда в компании – операторе мобильной связи, где работает Кирилл, открылась вакансия главного инженера подразделения на Чукотке, он с радостью согласился.

– Мне нравится, что здесь больше солнечных дней, чем в Питере, – рассказывает Кирилл. – Даже если пасмурно, солнце все равно пробивается через облака. В Питере глухая, темная туча может висеть над городом много дней подряд.

Кирилл на спортивном уровне занимается кайтингом. В 2015–2020 годах он с командой единомышленников совершил трансарктическое путешествие через всю страну. За месяц отпуска они преодолевали запланированный отрезок пути, а на следующий год продолжали движение от уже достигнутой точки.

По словам Кирилла, из всех арктических регионов на Чукотке самая сложная аэрология. Воздушные потоки здесь меняются и по горизонтали, и по вертикали, поэтому, чтобы куда-то далеко уехать с кайтом, требуется больше времени. Кирилл это почувствовал, когда на последнем этапе экспедиции совершил соло-переход из города Певека в Анадырь.

– Ребята из Певека погнали в село Уэлен, – рассказывает Кирилл. – Я же для себя решил, что это слишком опасный маршрут, поскольку вдоль береговой линии обитают белые медведи. В итоге 850 километров до Анадыря я преодолел за 24 дня, из которых половину пережидал пургу.

Помимо кайтинга, Кирилл ходит под парусом вдоль побережья Берингова моря на катамаране. Пытался развивать альпинизм, но дело не пошло.

– На Чукотке можно было бы разработать первоклассные альпинистские маршруты, но кто по ним будет ходить? Здесь отвратительное авиасообщение. А когда я захотел тренировать местных для участия в альпсборах на «материке», я не нашел свободного спортзала.

В будущем Кирилл рассматривает вариант переезда в Норильск.

– Я не люблю жару, поэтому меня интересуют арктические регионы. Опять же, рядом с Норильском известная точка притяжения туристов – плато Путорана.

Воркутинский «тлен»

Воркутинец Илья Василенко работает спасателем в местной военизированной горноспасательной части МЧС. До этого он десять лет отвечал за электричество на одной из угольных шахт. Главным преимуществом жизни на Крайнем Севере Илья называет продолжительный отпуск – минимум 52 дня. Шахтерский отпуск может быть 90 и даже 110 дней. Это время он старается проводить в разных теплых странах, уже побывал в Египте, Бахрейне, Малайзии и Папуа – Новой Гвинее.

Илья принимает гостей, едущих в Воркуту за, как он выражается, «качественным тленом».

Под «тленом» имеются в виду заброшенные здания. Их особенно много в шахтерских поселках в окрестностях Воркуты – в Октябрьском, Воргашоре, Северном, Заполярном… Люди покидали эти места, оставляя в квартирах вещи, по которым много лет спустя их находят в соцсетях сталкеры.

– Мы спрашивали, почему они оставили свои квартиры, – рассказывает Илья. – Они объясняли так: «Государству не отдашь, потому что слишком много трудновыполнимых условий, продать тоже не получается, а шахта закрылась, работать в поселке негде…». И просили отправить им их вещи и фотографии по почте.

– Воркута зимой и летом совершенно разная. В конце августа, когда пропадает гнус, можно сходить в горы. Есть маршруты любой сложности – от легкого трекинга на один день до категорийного похода с восхождением на высшую точку Полярного Урала – гору Пайер, – рассказывает Илья про варианты активного отдыха.

Самые комфортные зимние месяцы в Воркуте – с октября по январь, когда сухой мороз. А вот с февраля по апрель дуют сильные ветра. В это время долго не погуляешь.

В семи часах езды от Воркуты по железной дороге, в Ямало-Ненецком автономном округе, находится горнолыжная база «Собь». Она начинает работать в апреле.

– Выходишь из поезда прямо посередине Уральского хребта, – рассказывает Илья, – проходишь по подвесному мосту и заселяешься в вагончик. Есть электричество, печка и старый подъемник бугельного типа. Дикая горнолыжка, которую держит местное сообщество любителей фрирайда. На фестиваль AprilFest сюда приезжает уйма народа из Лабытнанги, Салехарда и даже из Москвы.

При всей любви к Воркуте Илья признается, что хотел бы уехать отсюда, главным образом из-за климата.

– Зимой очень трудно без солнца, – сетует он, – постоянно ходишь сонный. Летом, наоборот, так светло, что люди мучаются бессонницей. Но если переезжать, надо будет снимать жилье, ипотеку не потяну. Сейчас гораздо сложнее стало уехать, чем даже год-полтора назад.

Сила предков

Живущая в 45-тысячном Надыме в Ямало-Ненецком автономном округе Ксения Яр о переезде в другой город не думает. Ей, ненке по национальности, важно сохранять связь с землей, где испокон века жили ее предки.

– Живу между двумя мирами, – говорит девушка, – это не всегда выглядит как четкий график «будни в городе, выходные в лесу», но я стараюсь держать баланс. В городе я провожу фотосессии, делаю украшения на заказ, монтирую видео для разных проектов… А лес – это мой корень, мой воздух.

Родители Ксении продолжают заниматься оленеводством, правда, уже не традиционным, а изгородным.

– Мы держим оленей на специально огороженных участках, – объясняет разницу девушка, – изгороди помогают контролировать передвижение оленей, облегчают кормление, а также ветеринарный осмотр, учет и отбор животных. Не нужно гоняться за оленями по всему лесу. Зимой снег в лесу глубокий и олени передвигаются медленно, соответственно, изгороди не нужны.

Все больше оленеводческих семей принимают на постой гостей, желающих познакомиться с их бытом. Родители Ксении Яр не из таких.

– Оленей держим и растим по большей части для души, – объясняет девушка.

Она изготавливает украшения в национальном ненецком стиле и устраивает фотосессии на фоне природы и традиционного быта народов Ямала. Имея два высших образования, Ксения приспособлена к жизни на природе не хуже опытных оленеводов.

– Могу собрать и установить чум, – не без гордости говорит Ксения, – управлять нартой, ухаживать за оленями, загнать стадо, распознать поведение животных… В тундре или тайге я тоже одна не пропаду – в любую погоду разведу огонь, быстро и правильно уложу вещи в нарту, чтобы все уместилось и ничего не потерялось.

А еще Ксения любит путешествовать. К этому, как ни странно, ее приучили родители-оленеводы. Благодаря семье и через форумы «Росмолодежи» она смогла увидеть Москву, Санкт-Петербург, Киров, Екатеринбург, Тюмень, Архангельск, Пермь, Калининград, Благовещенск.

В студенческие годы Ксения присоединилась к волонтерскому движению.

– С организацией «Зеленая Арктика» я ездила в село Мыс Каменный на берегу Обской губы. Мы собирали мусор и любовались суровой природой этих мест. Самостоятельно сюда очень трудно и дорого добраться, – говорит Ксения.

Таких, как она, активных и с сильным чувством идентичности ненцев, сегодня становится больше.

 – Мы учимся в городах, работаем, занимаемся творчеством и волонтерством, – рассказывает Ксения, – но при этом не теряем связи с тундрой, с родом, с землей. Это уже не противоположности, а два крыла. Люди начинают понимать, что можно быть современным, ярким, дерзким – и при этом носить в себе силу предков.

The post Романтики Севера first appeared on Журнал «Отдых в России».