Подвиг под грифом «секретно», или О чем молчит ветеран подразделений особого риска Николай Шапошников

За 8 месяцев до катастрофы на Чернобыльской АЭС, 10 августа 1985 года, в бухте Чажма на Тихоокеанском побережье произошла крупнейшая ядерная авария в истории советского Военно-морского флота. О ней не писали в газетах, не снимали фильмов, а имена ликвидаторов долгое время хранились под грифом «секретно».  Многие до сих пор не знают, что у чернобыльской катастрофы была не менее страшная и опасная предшественница и были люди, которые шагнули в эпицентр катастрофы, не раздумывая ни секунды. Среди тех, кто оказался на переднем крае ликвидации, был и житель Ульяновской области, капитан второго ранга в отставке, ветеран подразделений особого риска Николай Шапошников. Пролог Чернобыля Бухта Чажма - небольшая, тихая, укрытая сопками от океанских ветров. Здесь, у причала 30-го военного судоремонтного завода, в августе 1985-го шла плановая перезагрузка активной зоны ядерного реактора подводной лодки К-431. Процедура считалась рутинной: за годы эксплуатации атомного флота подобные работы проводились десятки раз. Специалисты действовали по отработанному регламенту, и ничто, казалось, не предвещало беды. До той секунды, когда в реакторе началась самопроизвольная цепная реакция. Взрыв был чудовищным. Многотонную крышку реактора сорвало мгновенно и швырнуло вверх с такой силой, что она ударилась о борт стоящей рядом плавмастерской ПМ-133 и рухнула обратно прямо на реакторный отсек. Разрушенная активная зона оказалась выброшена на корпус атомохода. В отсеке вспыхнул пожар. Десять человек погибли мгновенно. Среди них начальник группы радиационной безопасности капитан-лейтенант В. К. Каргин. Как позже вспоминали ликвидаторы, находившиеся рядом офицеры и мичманы просто исчезли в огненной вспышке, в которой смешались металл, топливо и смертоносная радиация. Их выбрало море Устранять последствия катастрофы как раз таки и отправился собеседник «Народной» Николай Викторович Шапошников. Высокий, с военной выправкой, которую не стирают годы. Даже в домашней обстановке он держится так, словно в любую минуту может прозвучать тревожная команда. Сегодня о былых подвигах напоминают лишь награды - орден Мужества и стройный ряд медалей, а также старые фотокарточки. На мои вопросы о выполнении задач в Чажме Николай Викторович отвечает скромно: - Была задача - выполняли. Мы присягу давали. Там не было времени думать о подвигах. Надо было устранять аварию, и мы работали. Если не мы, то кто? Родился наш герой в г. Петровске Саратовской области. Интересно, что служба на флоте в семье Шапошниковых началась еще задолго до того, как Николай примерил курсантскую форму. Отец работал на заводе в интересах Военно-морского флота - был гарантийным специалистом подвод­ных лодок и надводных кораблей. В 1976-м он поступил в Каспийское высшее военно-морское командное училище имени С. М. Кирова в Баку - одно из старейших учебных заведений ВМФ. - Хотел пойти на штурмана - не прошел по конкурсу, - с легкой улыбкой вспоминает Николай Викторович. - А вот на химфаке был недобор, предложили - согласился. Видимо, так распорядилась судьба. Будучи по природе творческим человеком, он не только в совершенстве осваивал положенные навыки дозиметрии и тактики РХБЗ (радиационной, химической и биологической защиты), но проявил себя и на музыкальном поприще. Шапошников руководил факультетским ансамблем «Позитрон», играл на ритм-гитаре. Сокурсники до сих пор помнят, как он, худощавый, с длинной шеей,  вытягивал проникновенно «Белый аист летит…» из знаменитого шлягера «Белоруссия». Голос у него был звонкий, чистый… Возможно, он и растопил сердце его будущей супруги Ольги. Молодые познакомились тут же, в училище, на танцах, и вскоре сыграли свадьбу. Шагнувшие в эпицентр В 1981 году выпускник химфака лейтенант Шапошников получил назначение командиром взвода дозиметрического контроля и связи в 5-ю отдельную роту химической защиты 55-й дивизии морской пехоты Краснознаменного Тихоокеанского флота. Тревога прозвучала 10 августа 1985 года. Николаю предстояло сформировать колонну специальных машин: разведывательные БРДМ-2РХ, авторазливочные станции АРС-14 на базе ЗИЛ-131, грузовые ГАЗ-66. Каждая машина - инструмент борьбы с невидимым противником - радиацией, которая не пахнет, не шумит, но убивает наверняка. Одиннадцатого августа колонна прибыла к месту аварии. То, что увидели ликвидаторы, навсегда врезалось в память. - На прочном корпусе лодки в районе шестого отсека по правому борту ниже ватерлинии разошлась трещина полтора метра в длину, несколько десятков миллиметров в ширину, - вспоминает Шапошников. - Через нее забортная вода хлынула внутрь, заполнив реакторный отсек по ватерлинию. Масштаб заражения был огромным. Опасному радиоактивному облучению подверглись стоящие рядом плавмастерская ПМ-133, подводная лодка К-42 и часть территории завода. Восемьдесят шесть человек получили облучение различной степени. Радиоактивное облако потянулось над бухтой, над сопками, над поселками. - Работали на АРС-14, которые использовались для дегазации, дезактивации и дезинфекции вооружения, техники и местности, - продолжает Шапошников. - На входе в зону выдавали индивидуальный дозиметр - на выходе забирали. Все показания были засекречены. Мы, ликвидаторы, дали подписку о неразглашении. Всего в ликвидации последствий аварии участвовали более двух тысяч человек - военные моряки и гражданские строители. Официально радиационную обстановку на территории завода нормализовали через полгода. Последующие исследования, согласно официальной версии, показали, что авария не затронула ни соседний Владивосток, ни поселок Шкотово-22. О погибших долгое время напоминал лишь скромный обелиск на месте захоронения. В отличие от чернобыльцев ликвидаторы Чажмы долгое время не получали полноценной социальной защиты. Гриф секретности, к сожалению, закрыл не только информацию об аварии, но и о судьбах людей, шагнувших в эпицентр. На долгое время аварию засекретили, поэтому компенсацию за подорванное радиацией здоровье смогли получить не все ликвидаторы. Многие герои еще оставались в тени. Всю жизнь на страже безопасности После Чажмы Шапошников прослужил еще почти двадцать лет. Он заведовал лабораторией Центрального склада вооружения в Ульяновске. Был заместителем начальника службы РХБЗ Приморской флотилии. Командовал воинской частью. Везде - на переднем крае, там, где решались вопросы безопасности. В 2004 году капитан второго ранга Шапошников вышел в запас. Но дело жизни не оставил. Уже в 2005 году Николай Викторович создал передвижную химическую лабораторию, которая сегодня работает по всей России. Она проверяет фильтровентиляционное оборудование бомбоубежищ, испытывает противогазы и респираторы - все то, от чего в случае беды зависят жизни тысяч людей. Защита Родины - дело семейное Пойти по стопам отца решили и оба сына - Виктор и Александр. Им не пришлось объяснять, что такое долг и Родина, поскольку с ранних лет видели пример отца и понимали, что есть нечто большее, чем собственный комфорт и безопасность. Есть служба, есть страна, которую нужно защищать. При любых условиях. Оба окончили военные училища. Оба являлись начальниками химической службы атомных подводных лодок Северного флота. Сейчас в запасе, но верность и преданность своей стране, впитанная с колыбели, закаленная потом и кровью поколений, не знает ни износа, ни срока давности. С годами она не ржавеет, как корабельная сталь, а только крепнет. И пока есть такие семьи, за Россию можно быть спокойным. Олеся ЗЛОТНИКОВА