Особняк хозяина «России»
От старой, дореволюционной застройки в районе Кировского завода не осталось практически ничего. Строения тут были в основном деревянные – двухэтажные бараки «рабочих казарм», особой архитектурной ценностью не отличавшиеся. В первой линии были, разумеется, строения поприличнее – лавки, парикмахерские, питейные заведения, но тоже не капитальные. Однако есть один дом, числящийся ныне по адресу проспект Стачек, 50, напоминающий о прежних временах. Владелец его – Семен Ульянович Богомолов – был некоронованным королем здешних мест, человеком настолько известным, что имя его стало топонимом: нынешняя улица Возрождения называлась до начала двадцатых годов прошлого века Богомоловской. Дело в том, что Семену Ульяновичу принадлежали все окрестные кабаки. Впрочем и все остальное здесь, - кроме, конечно, завода, - тоже было его.
(с)???
Капитал купца Богомолова начался с кружки кипятка. Был Семен крепостным крестьянином. Как он отпросился у барина на отхожий промысел, можно только гадать, но, как бы там ни было, в Петербурге он появился, когда ему еще не было двадцати. В заводские рабочие идти не захотел, воровать не позволяло воспитание, просить милостыню – совесть, так что способ заработка он себе избрал незамысловатый: торговать на рынке кипятком.
Казалось бы, что за товар!? Но, скажем, для человека, приехавшего на рынок издалека и торгующего прямо со своей телеги, кружка кипятка в промозглый осенний, или морозный зимний день – истинное спасение. И полкопейки-копейку отдать за возможность согреться, не отходя от товара, - дело совершенно приемлемое. А услужливый юноша мог еще и в кабак сбегать за рюмкой водки. Вроде бы не велик заработок, но при разумном подходе – и это доход. Так что не прошло и нескольких лет, как был у Семена, сперва лоток с баранками да чаем, а потом и собственное заведеньице. Не трактир, конечно, но чайная, или вроде того. А там еще шибче дело пошло, так что в конечном счете получилось собрать сумму, достаточную, чтобы не только выкупиться из крепостного состояния, но и, заплатив гильдейский сбор, сделаться настоящим петербургским купцом.
Крестьянин по происхождению и воспитанию, Семен Ульянович отлично понимал, что, торговля – торговлей, а подлинной ценностью обладает только земля. И как только ему представилась такая возможность, весь свой капитал он потратил на то, чтобы сделаться землевладельцем, купив огромный участок на Петергофской дороге, как тогда назывался нынешний проспект Стачек. Владельцем земли был банкир Александр Раль. В свое время он за очень скромные деньги скупил пять загородных дворянских усадеб - некогда блестящие дачи Шереметева, Воронцова, Голицына, к началу XIX века вышедшие из моды, так что наследники владельцев были рады избавиться от них, как от обузы. Александру Александровичу, не имевшему в юности ни гроша за душой, льстило обладание такой собственностью. Вскоре, однако, Раль разорился, вложив огромную сумму в широко рекламировавшиеся, но оказавшиеся несостоятельными иностранные акции, и земля снова пошла с молотка. Тут-то ее и купил Богомолов.
С общепринятой точки зрения, это была совершенно бросовая территория. Да еще на самом ее краю коптил небо маленький чугунолитейный и машиностроительный заводик, чуть не смытый наводнением 1824-го, и теперь едва сводивший концы с концами. В общем, как ни погляди, - не покупка, а сплошной убыток. Но в 1868 году заводик приобрел Николай Путилов, всего за дюжину лет превративший его в мощнейшее предприятие. И вот тут-то стало понятно, кто лучше всех понимает в бизнесе. Во-первых, Путилову пришлось сходу заплатить Богомолову, чтобы иметь возможность расширить завод. Во-вторых, потребовалась земля для постройки «рабочих казарм» - тех самых двухэтажных бараков. В-третьих, обнаружив, что возле завода появился целый жилой район, сюда потянулись самые разные предприниматели, которым тоже надо было строить торговые помещения. Семен Ульянович не скупился и землю продавал всем желающим, но цену назначал серьезную, и буквально за дюжину лет превратился из средней руки купчика – владельца сомнительной загородной недвижимости – в настоящего миллионера и потомственного почетного гражданина столицы.
При этом в ближайших окрестностях Путиловского завода немало построил и сам Богомолов. В его репертуаре было два типа строений: доходные дома и кабаки. Причем рассчитанные на самую разную публику. Скажем, трактир «Россия», стоявший в первой линии, прямо напротив завода, был заведением не просто приличным, а даже роскошным, но были заведения и попроще – для рабочего люда. В этих можно было даже переночевать, если вдруг кто опасался в день получки идти домой в подпитии и с деньгами. Целая трактирная империя получилась – «Финский залив», «Марьина роща», «Китай» и множество других. Открывались они рано, часов в 5 утра, чтобы идущие на работу могли зайти, выпить чаю.
Дом для своей семьи – затейливый двухэтажный терем в псевдо-русском стиле - Семен Ульянович построил в 1872-м прямо рядом с «Россией». Об интерьерах его теперь судить сложно, но был там, судя по планировке, и бальный зал, и просторная столовая, и хозяйский кабинет с окнами на Петергофскую дорогу. В этом доме Семен Богомолов прожил до самой смерти, и умер в 1913-м году в возрасте 97 лет.
Сын его Степан Семенович, унаследовав отцовский бизнес, моментально распродал все питейные заведения и доходные дома. Он не хотел быть купцом, а мечтал быть общественным деятелем и считал, что владение трактирами марает его репутацию. Был он членом уездного земства, директором Петроградского губернского кредитного общества, благотворителем, жертвовавшим на строительство церквей, на больницы и приюты. Мог себе, собственно, позволить: родительских миллионов хватило бы на три поколения вперед. Однако до революции оставались считанные годы.
В 1918-м Степан Богомолов был обвинен в контрреволюционной деятельности и расстрелян вместе с его сыновьями. Династия пресеклась.
(с)???
Капитал купца Богомолова начался с кружки кипятка. Был Семен крепостным крестьянином. Как он отпросился у барина на отхожий промысел, можно только гадать, но, как бы там ни было, в Петербурге он появился, когда ему еще не было двадцати. В заводские рабочие идти не захотел, воровать не позволяло воспитание, просить милостыню – совесть, так что способ заработка он себе избрал незамысловатый: торговать на рынке кипятком.
Казалось бы, что за товар!? Но, скажем, для человека, приехавшего на рынок издалека и торгующего прямо со своей телеги, кружка кипятка в промозглый осенний, или морозный зимний день – истинное спасение. И полкопейки-копейку отдать за возможность согреться, не отходя от товара, - дело совершенно приемлемое. А услужливый юноша мог еще и в кабак сбегать за рюмкой водки. Вроде бы не велик заработок, но при разумном подходе – и это доход. Так что не прошло и нескольких лет, как был у Семена, сперва лоток с баранками да чаем, а потом и собственное заведеньице. Не трактир, конечно, но чайная, или вроде того. А там еще шибче дело пошло, так что в конечном счете получилось собрать сумму, достаточную, чтобы не только выкупиться из крепостного состояния, но и, заплатив гильдейский сбор, сделаться настоящим петербургским купцом.
Крестьянин по происхождению и воспитанию, Семен Ульянович отлично понимал, что, торговля – торговлей, а подлинной ценностью обладает только земля. И как только ему представилась такая возможность, весь свой капитал он потратил на то, чтобы сделаться землевладельцем, купив огромный участок на Петергофской дороге, как тогда назывался нынешний проспект Стачек. Владельцем земли был банкир Александр Раль. В свое время он за очень скромные деньги скупил пять загородных дворянских усадеб - некогда блестящие дачи Шереметева, Воронцова, Голицына, к началу XIX века вышедшие из моды, так что наследники владельцев были рады избавиться от них, как от обузы. Александру Александровичу, не имевшему в юности ни гроша за душой, льстило обладание такой собственностью. Вскоре, однако, Раль разорился, вложив огромную сумму в широко рекламировавшиеся, но оказавшиеся несостоятельными иностранные акции, и земля снова пошла с молотка. Тут-то ее и купил Богомолов.
С общепринятой точки зрения, это была совершенно бросовая территория. Да еще на самом ее краю коптил небо маленький чугунолитейный и машиностроительный заводик, чуть не смытый наводнением 1824-го, и теперь едва сводивший концы с концами. В общем, как ни погляди, - не покупка, а сплошной убыток. Но в 1868 году заводик приобрел Николай Путилов, всего за дюжину лет превративший его в мощнейшее предприятие. И вот тут-то стало понятно, кто лучше всех понимает в бизнесе. Во-первых, Путилову пришлось сходу заплатить Богомолову, чтобы иметь возможность расширить завод. Во-вторых, потребовалась земля для постройки «рабочих казарм» - тех самых двухэтажных бараков. В-третьих, обнаружив, что возле завода появился целый жилой район, сюда потянулись самые разные предприниматели, которым тоже надо было строить торговые помещения. Семен Ульянович не скупился и землю продавал всем желающим, но цену назначал серьезную, и буквально за дюжину лет превратился из средней руки купчика – владельца сомнительной загородной недвижимости – в настоящего миллионера и потомственного почетного гражданина столицы.
При этом в ближайших окрестностях Путиловского завода немало построил и сам Богомолов. В его репертуаре было два типа строений: доходные дома и кабаки. Причем рассчитанные на самую разную публику. Скажем, трактир «Россия», стоявший в первой линии, прямо напротив завода, был заведением не просто приличным, а даже роскошным, но были заведения и попроще – для рабочего люда. В этих можно было даже переночевать, если вдруг кто опасался в день получки идти домой в подпитии и с деньгами. Целая трактирная империя получилась – «Финский залив», «Марьина роща», «Китай» и множество других. Открывались они рано, часов в 5 утра, чтобы идущие на работу могли зайти, выпить чаю.
Дом для своей семьи – затейливый двухэтажный терем в псевдо-русском стиле - Семен Ульянович построил в 1872-м прямо рядом с «Россией». Об интерьерах его теперь судить сложно, но был там, судя по планировке, и бальный зал, и просторная столовая, и хозяйский кабинет с окнами на Петергофскую дорогу. В этом доме Семен Богомолов прожил до самой смерти, и умер в 1913-м году в возрасте 97 лет.
Сын его Степан Семенович, унаследовав отцовский бизнес, моментально распродал все питейные заведения и доходные дома. Он не хотел быть купцом, а мечтал быть общественным деятелем и считал, что владение трактирами марает его репутацию. Был он членом уездного земства, директором Петроградского губернского кредитного общества, благотворителем, жертвовавшим на строительство церквей, на больницы и приюты. Мог себе, собственно, позволить: родительских миллионов хватило бы на три поколения вперед. Однако до революции оставались считанные годы.
В 1918-м Степан Богомолов был обвинен в контрреволюционной деятельности и расстрелян вместе с его сыновьями. Династия пресеклась.