Они топтали пески Байконура: откровения нижегородских ветеранов космодрома

Накануне Дня космонавтики в Нижегородском планетарии собрались люди, чья судьба неразрывно связана с космодромом Байконур. Благодаря их труду в космос поднимались ракеты и первые искусственные спутники Земли. Они были свидетелями громких побед и трагических страниц советской космонавтики. С несколькими участниками встречи побеседовала корреспондент НИА "Нижний Новгород".

От лейтенанта до командира полка

Руководитель региональной организации ветеранов "Байконура" полковник запаса Валерий Хачатурян проработал на космодроме 34 года, из них 25 лет — в Вооруженных силах, пройдя путь от лейтенанта до полковника и командира ракетного полка. Был участником космических программ "Энергия" и "Энергия — Буран", входил в состав боевого расчета измерительного пункта №2 при запуске многоразовой системы. Позже работал в структурах Роскосмоса и с 2017 по 2020 год занимал должность директора филиала госкорпорации на Байконуре.

На "Байконуре" он оказался в июле 1986 года по распределению после военного училища РВСН. Признается, что о месте службы молодые офицеры почти ничего не знали.

"На мандатной комиссии мне сказали, что меня распределили в войсковую часть 34005, станция Тюратам. Уже выйдя оттуда, мы с сокурсниками пошли искать офицеров, которые могли бы хоть что‑то рассказать — что это за воинская часть и где она находится. Байконур тогда был под завесой секретности. Нам сказали: приедете — все узнаете", — рассказывает он.

О первых впечатлениях вспоминает с улыбкой. Молодые офицеры прибыли в выжженную степь при температуре за +50 градусов в парадной форме с длинным рукавом, в кителях, галстуках и хромовых сапогах.

По его словам, воинские части располагались в десятках километров от города — на расстоянии 50-70 км. Каждый день офицеры добирались на службу мотовозом: около 80 км в одну сторону и столько же обратно. Во время спецработ могли сутками оставаться на площадке.

Валерий Владимирович признается: пока служил на "Байконуре", встретиться с космонавтами не пришлось. После ухода на "гражданку", в Роскосмос, Хачатурян участвовал в работе государственных комиссий по проведению летных испытаний пилотируемых комплексов.

"С космонавтами мы работали напрямую. Участвовали в посадке космонавтов в корабль. Отправляли их — практически последние, кто махал им рукой, это были мы", — вспоминает он, добавляя, что все это происходило на Гагаринском старте.

На "Байконуре" он нашел и личное счастье. В 1992 году встретил будущую супругу, а спустя год в семье родилась дочь.

Призыв вопреки желанию

"Старейшина" региональной организации ветеранов "Байконура" — инженер Евгений Жулин. Его призвали на Байконур в 1962 году. Признается, что сначала не хотел ехать и, когда его вызвали в военкомат и предложили отправиться на космодром, отказался.

"В 1961 году окончил наш политехнический институт и по распределению уехал работать в Куйбышев (Самара). Женился, нам дали комнату в коммунальной квартире — по тем временам большая редкость", — вспоминает он.

Но 4 апреля вышел приказ министра обороны: присвоить звание лейтенанта и призвать. Так Жулин оказался на Байконуре. Он прибыл туда вскоре после первых космических стартов. Город тогда представлял собой деревянный поселок: три-четыре трехэтажных дома, деревянный Дом офицеров, недостроенная гостиница, привозная вода.

Служил в подразделениях, занимавшихся испытаниями ракетной техники. Попал на стартовую площадку, где за полтора года до этого произошел взрыв при подготовке к первому испытательному пуску межконтинентальной баллистической ракеты.

"Запах гептила еще чувствовался. Сначала включали вентиляцию, потом заходили мы", — вспоминает он.

Говорит, встречался с космонавтами, которые после запусков приходили в Дом офицеров. Однако о полетах в космос сам не мечтал. Понимал, насколько это тяжелый труд и какие требования предъявляются к здоровью.

На космодроме Жулин прослужил до 1989 года. Был награжден медалью "За трудовое отличие", орденом "За службу Родине в Вооруженных силах" и орденом Трудового Красного Знамени.

Ветеранов того поколения почти не осталось. "Я самый старший", — отмечает Жулин. По его словам, нынешние сотрудники космодрома работают уже в других условиях — с развитой инфраструктурой и хорошим обеспечением.

Секретный пункт назначения

Дмитрий Панин прибыл на Байконур, как он сам говорит, ровно в год десятилетия полета Юрия Гагарина — 1 апреля 1971 года. Выпускника Казанского авиационного института направили туда по распределению Минобороны. На космодроме Панина назначили инженером на телеметрическую станцию ТРАЛ. О том, куда именно его направляют, Панин до последнего не знал.

"Министерство обороны выдало документы — прибыть в воинскую часть 11284. Приезжаем, нас встречает патруль, отвели в штаб. А на следующий день начальник штаба говорит: вы прибыли на космодром Байконур. У нас челюсть отвисла", — вспоминает он.

По его словам, в то время о месте службы не сообщали заранее из-за строгой секретности. Действовала цензура переписки, многое запрещалось писать даже в письмах домой.

Он служил на 31-й площадке, где запускали спутники и готовили космические аппараты. "Сейчас очень горжусь, что сюда полностью перешли пилотируемые запуски", — отметил он.

За два года службы Панин стал свидетелем нескольких драматических событий. Он вспоминает гибель экипажа Добровольского, Волкова и Пацаева, а также испытания сверхтяжелой ракеты Н-1, которая создавалась для лунной программы под руководством Сергея Королева. За одним из ее стартов он наблюдал с расстояния около трех километров.

По словам ветерана, стартовая масса составляла около 3000 тонн, высота — порядка 100 метров, а диаметр в нижней части — около 27 метров.

Когда в 1998 году была создана организация ветеранов, Панин стал одним из ее участников. На первой встрече он увидел офицера, который в годы его службы приезжал контролировать работу телеметрии — полковника Валерия Андронова. По словам ветерана, тот служил на Байконуре с 1958 года, участвовал в обеспечении запуска Гагарина и лично видел Сергея Королева.

"Он меня узнал. Сказал: "Помню, ты приезжал", — поделился Дмитрий Панин.

Космодром как судьба

Галина Толстых прожила на "Байконуре" 30 лет. Она отправилась на космодром вместе с мужем — выпускником Пермского командно-инженерного училища Александром — в 1968 году. Он служил начальником лаборатории и участвовал в работах по ракетам "Протон" и "Энергия", в том числе при подготовке запуска "Энергии" с "Бураном", в обеспечении запусков космических кораблей по лунной и марсианской программам, а также запусков космических аппаратов на Венеру. Сама она преподавала в филиале Московского авиационного вуза.

Женщина вспоминает, как в первые годы видела неудачный запуск Н-1: взрыв был такой силы, что ударной волной людей едва не сбивало с ног. Тяжелыми стали и 1990-е годы, когда космодром оказался в сложном положении, а многие семьи были вынуждены уехать. Тогда Александр Толстых стал заместителем главы администрации Ленинска (сейчас Байконур).

"Надо же было кому-то порядок наводить", — добавила женщина.

Рядом с Галиной Толстых сидит ее дочь Галина Муромцева. Ей было два года, когда родители уехали на космодром. Хотя по образованию она музыкант (окончила консерваторию), судьба все равно связала ее с космосом. Сегодня она директор Нижегородского планетария.

По ее словам, жизнь в космическом городе оставила яркие воспоминания. Байконур сильно отличался от большой земли. Перед стартом космонавтов по традиции провозили по центральной улице — жители выходили их приветствовать. Запуски ракет дети бегали смотреть в степь.

"В городе не запирали двери, все знали друг друга. Людей объединяло ощущение оторванности и общее дело", — отмечает собеседница НИА "Нижний Новгород".

Байконур для участников встречи — не просто место службы. Это город, где создавались семьи, рождались дети и происходили события, определившие историю страны. И сегодня, спустя десятилетия, они продолжают собираться вместе, чтобы сохранить память о времени, когда "топтали пески Байконура" и провожали ракеты в космос.

Ранее в планетарии рассказали, какой вклад внесла Нижегородская область в освоение космоса.