Как проводить независимый театральный фестиваль в 2024 году? Кураторы проекта «Хрупкий» — о горизонтальных связях и эмиграции

В Петербурге 17-23 апреля пройдет мобильный перформативный фестиваль «Хрупкий» — проект двух театральных кураторов, Вани Демидкина и Артема Томилова. Авторы спектаклей — россияне, уехавшие из страны за последние два года, а их постановки будут показывать перформеры, живущие здесь. В один из вечером петербуржцы смогут предложить и свои миниатюры без предварительного отбора.

Кураторы рассказали «Бумаге», как фестиваль способен создавать связи между людьми, при чем здесь самый известный афоризм Брюса Ли и насколько сложно развивать независимый театр в России в 2024 году.

Ваня Демидкин

Артем Томилов

кураторы фестиваля

— Как появился фестиваль?

Ваня: В конце прошлого года Артему предложили сделать проект в московском Театр.doc, где у нас был первый «Хрупкий». Он в ответ предложил реализовать не его личные проекты, а что-то новое, фестиваль. И позвал меня сделать его вместе. Мы много лет друг с другом сотрудничаем, но за последние два года практически не работали вместе. Решили, что «Хрупкий» — та самая возможность возобновить совместные проекты.

Начали думать, какой формат, вокруг чего делать фестиваль, чтобы это было уместно, нужно, интересно сегодня людям в России и нам самим. Из наших разговоров собралась форма фестиваля — упор на перформативный театр, удаленное создание работ другими художниками и художницами и их воплощение нами с Артемом на площадке, мобильность проектов, возможность показывать фестиваль в разных городах и так далее.

— В чем его идея?

Ваня: Мне кажется, сейчас в России не очень много пространств для публичной коммуникации. Нам показалось, что было бы правильно создать пространство дополнительной встречи людей друг с другом и совместной рефлексии.

Артем: Нынешнее время, раскрываясь перед нами, говорит, что связь между людьми стала одной из самых животрепещущих тем. Она важна для нас и для людей вокруг, как это показал московский фестиваль. Ожидания, которые сейчас выстраиваются перед вторым фестивалем, тоже показывают, что люди хотят именно такого искусства, которое позволяет быть вместе и действовать.

Движение, которое мы с Ваней поддерживаем, эта эстетика перформативного театра, которую мы здесь создаем, давно существует во всем мире, но у нас в стране у нее до сих пор статус переходный, маргинальный. И этим всегда интересно заниматься. Все причины сошлись, как химические элементы в колбе, и мы запустились. Мы развиваем фестиваль как гибкую структуру и готовы сейчас с ним поехать куда угодно.

— Насколько сложно сегодня проводить независимый фестиваль с точки зрения организации и финансов?

В: Это самоорганизованный фестиваль, у него нет никакого бюджета. Деньги мы получаем только с билетов, а половина программы вовсе с бесплатным входом по регистрации. Это сознательное решение. Мы не сильно выходим в плюс — максимум нам удается только покрыть организационные расходы. У нас есть свой костяк аудитории, и мы понимаем, что многие люди, которым интересны наши проекты, не всегда имеют возможность заплатить за них, особенно сейчас. Учитывая, что коммуникация — это первостепенная наша цель, мы и идем на такие решения.

Мы делаем фестиваль вдвоем. Нам просто так удобно. Мы знаем, как это делать быстро, мобильно. Мы знаем, кто за какие зоны ответственности легко берется.

Это очень сильно ускоряет процесс работы. Мы буквально месяц тратим на то, чтобы собрать фестиваль.

А: Я вспоминаю протесты в Гонконге против Пекина в 2019 году, у их участников был принцип «Будь водой». Когда я делаю свои проекты один или с Ваней, мне хочется говорить то же самое. Фестиваль действительно делается из воздуха по сравнению с театром с богатым продакшеном. Но курировать воздух — это так же сложно, как курировать декорации или огромное количество актеров.

Так как мы с Ваней уже делали мобильные проекты, у нас появилась профессионализация. Мы делаем всё быстро, легко. И еще это является частью наших отношений — мне кажется, мы так дружим, через фестиваль, и другие наши дружеские связи переустанавливаем. Мы постоянно задаемся вопросами: «Кто мы друг другу? Что мы делаем в этой жизни?». Мы начинаем с себя, происходит реакция, и люди тоже начинают рефлексировать над теми же темами. Театр соучастия как медиум подходит для таких вещей.

Мы находимся в кэнселенге у больших театральных институций, и обстоятельства еще больше выталкивают нас в независимое поле. Мы не нагружаем себя неподъемными задачами, как делают другие независимые фестивали и театры, схожие с большими институциями. Предпочитаем заниматься мобильным искусством, чтобы не рвать жопу, всё успевать, наслаждаться, флексить и чилить. Таким образом достигается нужное качество и атмосфера доверия, необходимая для результата.

В: Мы и раньше делали разные проекты, много всего пробовали, нарабатывали навыки. Но у меня есть ощущение, что за последние два года все эти вопросы, которые мы тогда решали, из публичного поля ушли. На «Хрупком» те художественные практики, которые до 2022 года нарастали и набухали, в том числе в наших проектах, мы возвращаем, но по-новому и с другим контекстом.

Я не живу в России уже больше года, и для меня «Хрупкий» — это возможность не терять связи с ней и людьми, а также разбираться, как делать сегодня театр в России, научиться делать проекты заново.

А: У «Хрупкого» есть утилитарная функция — это перформанс по переустановке связей между людьми и связей между людьми и пространством. Глупо дихотомически оценивать реальность, все уже отжили противопоставление уехавших и оставшихся. Необходимо усложнять дискурс о нас самих.

Все приглашенные художники и художницы не живут в России, и мы по их инструкциям проводим их произведения на своем фестивале, тем самым как бы возвращая их сюда. Многие из них действительно скучают по тем местам, в которых жили. Для них важно, что их произведение может быть показано здесь. Это один из мощнейших аспектов фестиваля.

Еще у нас будет вечер перформативных миниатюр — люди смогут написать нам заранее, прийти и показать свои небольшие работы без нашего кураторского отбора.

— Вы могли бы провести фестиваль не в Москве или Петербурге, а в провинциальном российском городе?

В: Да, конечно. Прямо сейчас мы ведем обсуждение насчет проведения в Нижнем Новгороде и Перми. Это потребует какой-то совершенно другой оптики, адаптации. Но мы именно хотим, чтобы он был и в других городах и странах.

— Вы не только организаторы фестиваля, но и авторы спектаклей. О чем они?

А: Я делаю два проекта, которые появились до «Хрупкого», — «Встреча» и «Док поток». Они про обнаружение бытия как такового. Когда мы обнаруживаем это бытие, мы видим, что всё со всем связано, что все за всё ответственны, и все всех любят.

В: Мой проект называется «Путевой очерк». Несмотря на очевидную отсылку к жанру травелога в названии, от самих путешествий там будет немного. Скорее так: путешествия становятся лишь контекстом, на фоне которых разворачивается более важная для меня история.

У меня есть ощущение, что в публичном пространстве сейчас нет дискуссии о том, что происходит в российском театре, кто как работает и зачем. И мне показалось прикольным собрать людей вместе и за полтора-два часа пройти с ними тот путь, что лично я прошел за два года. Чтобы хотя бы на моем примере такая дискуссия возникла. Мы будем встречаться с фильмами и текстами, которые оставались со мной надолго, будем перемещаться из одного периода жизни в другой, а через перемещения сталкиваться с изменениями личных и профессиональных стратегий.