«Географ глобус пропил»: Полеты во сне и наяву
Удачная экранизация произведения, наследующего у российского кино
Биолог Виктор Служкин (Константин Хабенский) проживает в Перми с женой (Елена Лядова) и дочерью, пребывая в состоянии рассеянного внимания. Систематически выпивает с другом детства Будкиным (Александр Робак) и изредка изменяет супруге с женой гаишника. Когда перестает хватать на пиво, Служкин устраивается учителем географии в школу. Ученики проверяют Служкина на прочность непослушанием и мелким вредительством. Он по привычке отшучивается и заигрывает с ними, про себя отмечая, что задумчивая ученица Маша (Анфиса Черных) - чудо как хороша. И это, вроде бы, взаимно. А, впрочем, и учительница немецкого Кира Валерьевна (Евгения Брик) тоже ничего. Остервеневшая жена и слегка разочарованная дочка - давно установленная норма для Служкина. Ото сна его резко пробуждает пустота в глазах учеников. Служкин пытается вступить с ними в диалог о вечных ценностях, но в стенах школы диалог не выстраивается. Смысл обличительных речей за игрой в «дурака» до адресата не доходит, застревая лишь в памяти протянутого им телефона со встроенной камерой. Дети ведут себя как бандерлоги, пока Служкин не произносит слово «поход».
«Географ глобус пропил» обречен на преданную зрительскую любовь. До премьеры на фестивале «Кинотавр» раздавать фильму авансы было боязно: вдруг над романом Алексея Иванова надругаются? Вот как Снежкин надругался над повестью Санаева «Похороните меня за плинтусом». Испортить можно все, даже заведомо киногеничное произведение, которое наследует непосредственно у советского кино. «Географа» миновала чаша сия, его по праву можно назвать одним из лучших российских фильмов и рекомендовать к просмотру всем без исключения. Проблематика и характеры романа про приключения спивающегося краснобая и группы подростков позаимствованы из двух позабытых жанров советского кино. Иванов объединил школьную мелодраму про отношения учителя с учениками с бытовой драмой 70-х годов о кризисе среднего возраста (в духе Вампилова и Володина). И сделал это в такой старомодно-современной форме, которая отличает вечное от мимолетного. А режиссер Александр Велединский соответствующим образом экранизировал роман. Поэтому совершенно неудивительно, что подспудно возникает ощущение, будто смотришь советский фильм, в котором Хабенский сильно напоминает Янковского.
Глядя на то, как удачно сплетаются две эти неисчерпаемые темы в «Географе», задаешься вопросом: почему российский кинематограф отправил их в такое длительное увольнение? Централизация культуры, ее сосредоточенность на Москве и Санкт-Петербурге не дает возможности адекватно на эти темы высказываться в общенациональном масштабе. Как и каким языком надо говорить сейчас об отношениях внутри школы? Как писатель Козлов или как режиссер Германика? Какими критериями в расслоенном российском обществе обозначить кризис среднего возраста? И ведь не скажешь, что эти темы устарели. Просто для подобных дискуссий необходим другой темп жизни. Оказалось, что законсервированная среда постсоветского пространства, расположенная восточнее столичного Вавилона, идеально подходит. Доказательство тому - абсолютная правдивость фильма, снятого по роману, который был написан восемнадцать лет назад.
Сценарий к фильму Велединский адаптировал вместе с Тодоровским и Кубаевым, внеся незначительные изменения в пользу кино. Мобильники и рэп указывают на то, что на дворе - 2013, и даже влияют на сюжет. Но интерьеры квартир (белоснежные хоромы учительницы немецкого перекликаются с эстетикой 90-х) и городской пейзаж как будто застыли в перестроечном янтаре. Единственный за весь фильм фальшивый эпизод (вопли в бане) остается на совести актрисы Анфисы Черных. В остальном же «Географ» - безупречен. Может, кого-то смутит, что молодого Служкина играет немолодой Хабенский. Тут уже надо понимать, что социокультурные факторы влияют на формирование того или иного образа в нашем сознании. Представить себе 28-летнего мужчину (а по нынешним меркам - и вовсе юношу) в состоянии добродушной апатии немного сложнее, чем сорокалетнего. Надо отдать Велединскому должное: он сопоставил текст с теми визуальными образами, которые возникают при его прочтении. Это Макаров из «Полетов во сне и наяву», Зилов из «Отпуска в сентябре», даже немного Бузыкин из «Осеннего марафона».
От всех этих усталых завравшихся мужчин Служкин принципиально отличается внутренней гармонией. Да, у него взаимность с крепкими напитками, к нему необъяснимо часто липнут женщины, он расстраивает и подводит всех без исключения. Но всё Служкина волнует и трогает, всё в нём отзывается. Он не может «взять себя в руки» не потому, что ленив или беспощаден, а потому что осознает, что в этом уже никому нет никакой необходимости. Сам он способен на автономную радость от созерцания, его греет изнутри чувство безответной любви к Родине, мирозданию и человечеству. И он готов этой радостью поделиться со всеми, но никто же не слушает. Ну и ладно. Денег нет, жена объявила холодную войну, будущее неясно. А внутри Служкина - полный дзен, нарушить который оказалось под силу только его ученикам. Поколение, не успевшее впустую растратить свой потенциал, даже еще толком его не накопившее - приманка для неудачника. А неудачник - красноречивый пример для этого поколения. Пытаясь на словах привить детям базовые нравственные ценности, Служкин получает в ответ обоссанную тряпку. И понимает, что корчить из себя авторитета - непедагогично.
С точки зрения школьника, учитель - это задержавшийся в одной точке развития человек. Узник очерченного доской и партой заколдованного круга, годами провожающий взглядом толпы устремившихся в светлое будущее детей. За пределами школы он просто не существует. В «Географе» метафорой этого протертого стула служит порог реки, за границу которого учителю путь заказан. Он может подвести, объяснить и показать...а дальше как-нибудь сами, ребята. Иванов эту тему последовательно развивает: личная жизнь Служкина лишена перспективы каких-то изменений. Педагогическая карьера тоже не сложится - он всего лишь залетный ряженый. У него более сакральное предназначение: вовремя появиться, навести шороху в сердцах и умах своих подопечных и незаметно уйти. А что там с ним будет после - не так уж и важно.
Ссылки по теме
Лучшие российские сериалы XXI века. Выбор зрителей. Финальное голосование
Анфиса Черных: «Я побывала на краю света!»
«Кинотавр»: Краткая история российского кино на фоне истории страны
«Тобол»: Пересядь с иглы петровского одобрения на нефтяную иглу
«Географ глобус пропил» получил главную кинопремию «Ника»
«Географ глобус пропил». Премьера
Биолог Виктор Служкин (Константин Хабенский) проживает в Перми с женой (Елена Лядова) и дочерью, пребывая в состоянии рассеянного внимания. Систематически выпивает с другом детства Будкиным (Александр Робак) и изредка изменяет супруге с женой гаишника. Когда перестает хватать на пиво, Служкин устраивается учителем географии в школу. Ученики проверяют Служкина на прочность непослушанием и мелким вредительством. Он по привычке отшучивается и заигрывает с ними, про себя отмечая, что задумчивая ученица Маша (Анфиса Черных) - чудо как хороша. И это, вроде бы, взаимно. А, впрочем, и учительница немецкого Кира Валерьевна (Евгения Брик) тоже ничего. Остервеневшая жена и слегка разочарованная дочка - давно установленная норма для Служкина. Ото сна его резко пробуждает пустота в глазах учеников. Служкин пытается вступить с ними в диалог о вечных ценностях, но в стенах школы диалог не выстраивается. Смысл обличительных речей за игрой в «дурака» до адресата не доходит, застревая лишь в памяти протянутого им телефона со встроенной камерой. Дети ведут себя как бандерлоги, пока Служкин не произносит слово «поход».
«Географ глобус пропил» обречен на преданную зрительскую любовь. До премьеры на фестивале «Кинотавр» раздавать фильму авансы было боязно: вдруг над романом Алексея Иванова надругаются? Вот как Снежкин надругался над повестью Санаева «Похороните меня за плинтусом». Испортить можно все, даже заведомо киногеничное произведение, которое наследует непосредственно у советского кино. «Географа» миновала чаша сия, его по праву можно назвать одним из лучших российских фильмов и рекомендовать к просмотру всем без исключения. Проблематика и характеры романа про приключения спивающегося краснобая и группы подростков позаимствованы из двух позабытых жанров советского кино. Иванов объединил школьную мелодраму про отношения учителя с учениками с бытовой драмой 70-х годов о кризисе среднего возраста (в духе Вампилова и Володина). И сделал это в такой старомодно-современной форме, которая отличает вечное от мимолетного. А режиссер Александр Велединский соответствующим образом экранизировал роман. Поэтому совершенно неудивительно, что подспудно возникает ощущение, будто смотришь советский фильм, в котором Хабенский сильно напоминает Янковского.
Глядя на то, как удачно сплетаются две эти неисчерпаемые темы в «Географе», задаешься вопросом: почему российский кинематограф отправил их в такое длительное увольнение? Централизация культуры, ее сосредоточенность на Москве и Санкт-Петербурге не дает возможности адекватно на эти темы высказываться в общенациональном масштабе. Как и каким языком надо говорить сейчас об отношениях внутри школы? Как писатель Козлов или как режиссер Германика? Какими критериями в расслоенном российском обществе обозначить кризис среднего возраста? И ведь не скажешь, что эти темы устарели. Просто для подобных дискуссий необходим другой темп жизни. Оказалось, что законсервированная среда постсоветского пространства, расположенная восточнее столичного Вавилона, идеально подходит. Доказательство тому - абсолютная правдивость фильма, снятого по роману, который был написан восемнадцать лет назад.
Сценарий к фильму Велединский адаптировал вместе с Тодоровским и Кубаевым, внеся незначительные изменения в пользу кино. Мобильники и рэп указывают на то, что на дворе - 2013, и даже влияют на сюжет. Но интерьеры квартир (белоснежные хоромы учительницы немецкого перекликаются с эстетикой 90-х) и городской пейзаж как будто застыли в перестроечном янтаре. Единственный за весь фильм фальшивый эпизод (вопли в бане) остается на совести актрисы Анфисы Черных. В остальном же «Географ» - безупречен. Может, кого-то смутит, что молодого Служкина играет немолодой Хабенский. Тут уже надо понимать, что социокультурные факторы влияют на формирование того или иного образа в нашем сознании. Представить себе 28-летнего мужчину (а по нынешним меркам - и вовсе юношу) в состоянии добродушной апатии немного сложнее, чем сорокалетнего. Надо отдать Велединскому должное: он сопоставил текст с теми визуальными образами, которые возникают при его прочтении. Это Макаров из «Полетов во сне и наяву», Зилов из «Отпуска в сентябре», даже немного Бузыкин из «Осеннего марафона».
От всех этих усталых завравшихся мужчин Служкин принципиально отличается внутренней гармонией. Да, у него взаимность с крепкими напитками, к нему необъяснимо часто липнут женщины, он расстраивает и подводит всех без исключения. Но всё Служкина волнует и трогает, всё в нём отзывается. Он не может «взять себя в руки» не потому, что ленив или беспощаден, а потому что осознает, что в этом уже никому нет никакой необходимости. Сам он способен на автономную радость от созерцания, его греет изнутри чувство безответной любви к Родине, мирозданию и человечеству. И он готов этой радостью поделиться со всеми, но никто же не слушает. Ну и ладно. Денег нет, жена объявила холодную войну, будущее неясно. А внутри Служкина - полный дзен, нарушить который оказалось под силу только его ученикам. Поколение, не успевшее впустую растратить свой потенциал, даже еще толком его не накопившее - приманка для неудачника. А неудачник - красноречивый пример для этого поколения. Пытаясь на словах привить детям базовые нравственные ценности, Служкин получает в ответ обоссанную тряпку. И понимает, что корчить из себя авторитета - непедагогично.
С точки зрения школьника, учитель - это задержавшийся в одной точке развития человек. Узник очерченного доской и партой заколдованного круга, годами провожающий взглядом толпы устремившихся в светлое будущее детей. За пределами школы он просто не существует. В «Географе» метафорой этого протертого стула служит порог реки, за границу которого учителю путь заказан. Он может подвести, объяснить и показать...а дальше как-нибудь сами, ребята. Иванов эту тему последовательно развивает: личная жизнь Служкина лишена перспективы каких-то изменений. Педагогическая карьера тоже не сложится - он всего лишь залетный ряженый. У него более сакральное предназначение: вовремя появиться, навести шороху в сердцах и умах своих подопечных и незаметно уйти. А что там с ним будет после - не так уж и важно.
Ссылки по теме
Лучшие российские сериалы XXI века. Выбор зрителей. Финальное голосование
Анфиса Черных: «Я побывала на краю света!»
«Кинотавр»: Краткая история российского кино на фоне истории страны
«Тобол»: Пересядь с иглы петровского одобрения на нефтяную иглу
«Географ глобус пропил» получил главную кинопремию «Ника»
«Географ глобус пропил». Премьера