Пандемия повлияла на психологическое здоровье людей: последствия изоляции

В марте 2020 года почти по всему миру был введен режим самоизоляции. На два с лишним месяца нашу привычную жизнь поставили на паузу. Работу в лучшем случае перевели в онлайн, в худшем — ее просто не стало. Встречи с друзьями — только по видеосвязи, а звонки пожилым родителям, бабушкам и дедушкам — чаще и тревожнее. Нас изолировали, чтобы спасти от коронавируса, но удалось ли нам спастись от самих себя? Издание Esquire узнало, с какими психологическими проблемами люди столкнулись во время режима самоизоляции, а также прогнозы психологов о влиянии пандемии на наше ментальное здоровье.

В феврале научный журнал The Lancet опубликовал исследование о том, как изоляция влияет на психологическое состояние людей. Авторы провели анализ более двух десятков статей о последствиях карантина на ментальное здоровье, написанных во время или после известных мировых эпидемий (в частности, вспышки лихорадки Эбола в 2014 году, и SARS в 2003-м). В большинстве статей говорится о том, что изоляция может привести к различным психологическим последствиям: от повышенного уровня тревожности, бессонницы и эмоциональной нестабильности до посттравматического синдрома (ПТСР) и депрессии.

Результаты этого исследования нельзя полностью соотнести с текущей ситуацией, так как пандемия коронавируса впервые в истории привела к изоляции мирового масштаба. Ученым еще предстоит изучить этот революционный исторический период, а также его влияние на психику и здоровье людей. Однако уже сейчас психологи наблюдают рост тревожности, суицидальных настроений, домашнего насилия, а также появление панических атак и эмоциональной дисрегуляции. Особенно тяжелые психологические последствия прогнозируют у людей, переболевших COVID-19. При этом не для всех карантин стал серьезным испытанием, кто-то нашел в сложившейся ситуации множество плюсов и уже не хочет возвращаться к прежнему формату.

«Пандемия, изоляция и неопределенность — прекрасные условия для развития депрессии и появления суицидальных мыслей»

«Реальные последствия эпидемии мы сможем оценить позже, — считает практикующий психолог, член Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии Ольга Калягина. — На данный момент полной картины того, как карантин и пандемия повлияли на психологическое состояние людей, нет. Члены психологических сообществ прогнозируют, что после окончания эпидемии число обращений к психологам вырастет, так как те обстоятельства, в которые мы сейчас попали, — реальная угроза вируса, отсутствие контроля, неопределенность, социальная изоляция, изменение привычного ритма жизни — идеальные условия для развития и усиления тревоги и депрессии».

По теме: Новые симптомы заражения коронавирусом: CDC обновили список

Калягина отмечает, что в изоляции могут обостриться те психологические проблемы, которые существовали у человека раньше. И если он не находит способов с ними справиться, это может привести к возникновению депрессии, в  тяжелых случаях — даже к суициду: «Человек в депрессии видит будущее мрачным и безнадежным, а себя — беспомощным и никчемным. Сейчас в условиях пандемии у многих людей могут появляться мысли, что это никогда не закончится, ничем хорошим не обернется, что они не в состоянии с этим справиться. И у некоторых это может спровоцировать зарождение мысли, что суицид — это единственный выход из сложившейся ситуации».

Однако клинический психолог Mental Health Center, когнитивно-поведенческий терапевт Евгения Смоленская считает, что однозначно говорить об изоляции как о причине вспышки психологических проблем по всему миру нельзя, ведь все зависит от конкретного человека, от того, насколько устойчиво он себя чувствовал до карантина.

«Пандемия, карантин, изоляция однозначно приведут к вспышке психологических проблем по всему миру. Это уже имеет место быть, — отмечает Смоленская. — Но если мы говорим про конкретных людей, то далеко не у каждого при столкновении со столь серьезными изменениями в его жизни обязательно должна расстроиться психика. Это зависит от множества факторов: особенностей характера, наличия психических расстройств, ресурсов (финансового запаса, социальной поддержки и т. д.) и других. Какие-то факторы играют против человека — мы называем это «риск-факторы». Например, наличие в анамнезе тревожного расстройства у конкретного человека увеличивает риск того, что в самоизоляции у него случится обострение. Другие факторы, наоборот, защищают (это факторы-протекторы); например, интроверт-программист, который и до того работал из дома, может практически и не заметить существенных изменений в своем образе жизни и психическом состоянии в связи с пандемией».

Говоря о возможной вспышке суицидов, Ольга Калягина отмечает, что в зоне риска находятся пожилые люди, оказавшиеся в полной изоляции, и мужчины среднего возраста, потерявшие работу и финансовую стабильность. Женщины, по словам Калягиной, тоже этому подвержены, но они статистически чаще обращаются к специалистам и находят иные способы решения проблем.

«На мужчину давят социальные стереотипы относительно их финансовой и личностной состоятельности: многим мужчинам с детства внушают, что они должны много зарабатывать, быть кормильцами в семье, не проявлять слабость и не просить о помощи. В целом сейчас ситуация постепенно улучшается: мужчины начинают чаще обращаться за помощью к психологам. Но женщин среди клиентов психотерапевтов пока что все равно больше», — объясняет Калягина.

Евгения Смоленская тоже отмечает, что женщины в целом лучше переносят ситуации неопределенности, чем мужчины.

«У врачей, как и у любых других людей, есть слабые места»: с какими психологическими проблемами столкнулись врачи, работающие с COVID-19

Директор Центра когнитивной терапии, клинический психолог Яков Кочетков и его коллеги в Ассоциации когнитивно-бихевиоральных терапевтов запустили в апреле этого года программу психологической помощи врачам и медработникам, работающим COVID-19. В программе — пять бесплатных консультаций с профессиональными психологами. За время распространения коронавирусной инфекции в России этой программой помощи воспользовались около 40 врачей и медработников.

«У врачей, как и у любых других людей, есть слабые места. И есть целый ряд проблем, с которыми они столкнулись работая с коронавирусной инфекцией, — рассказывает Кочетков. — Чаще всего эти проблемы связаны с неорганизованностью самой системы: нехваткой средств индивидуальной защиты, давлением руководства, невыплатами денежных средств и прочее».

По словам Кочеткова, больше всего в этой ситуации страдают медработники-перфекционисты: «Представьте, человек, прекрасно выполнявший свою работу до этого, сталкивается с неопределенной ситуацией. Он не знает, что последует за его назначением. У человека с очень высоким уровнем ответственности за результат это может вызывать сильную тревогу и беспокойство. В результате врачи перестают спать, постоянно думают о работе, все время прокручивают в голове, с их точки зрения, ошибочные действия, которые на самом деле нельзя было предусмотреть. Помимо этого у них возникают проблемы с эмоциональной дисрегуляцией. Тяжелая работа, сильное давление с разных сторон, усталость — все это вызывает вспышки гнева, раздражения», — рассказывает Кочетков.

По теме: Защита от коронавируса после карантина: 3 предмета, без которых нельзя выходить из дома

Вероника Салимгареева — клинический психолог из Перми, она работала с медиками и пациентами в «красной зоне» пермской городской клинической больницы №7. В конце апреля Салимгареева сама заразилась коронавирусом и могла наблюдать за состоянием врачей как со стороны психолога, так и со стороны пациента.

«Постоянные переработки, нехватка СИЗов, отсутствие четкого алгоритма лечения зачастую приводят к истощению медработников: в таком состоянии психика стремится оперировать привычными автоматическими действиями избегая сложностей, — рассказывает Салимгареева. — У врачей и медсестер снижается уровень эмпатии, защитные реакции лишают возможности представить, что чувствует другой человек. Это приводит к неэффективным стратегиям в коммуникации с пациентами: например, к избегающему поведению или угрозам полицией».

И Кочетков, и Салимгареева при этом отмечают, что основная волна психологических проблем накроет людей позже. В частности, у врачей могут появиться признаки моральной травмы, к которой приводит участие или непредотвращение событий, происходящих против человеческих ценностей.

«Условно говоря, когда не хватает лекарств или аппаратов ИВЛ и врачу нужно очень быстро сделать выбор, кому помочь, — объясняет Кочетков. — Позже врач начинает думать об этой ситуации, прокручивать в голове все детали. Ему будет казаться, что он сделал неправильный выбор, он начнет корить себя и страдать. Насколько я знаю, с таким тяжелым выбором приходилось сталкиваться врачам в Италии. В России, по крайней мере в Москве, в меньшей степени. Но можно предположить, что со временем часть из них все равно начнет обдумывать свой опыт. А это может нанести моральную травму».

«Если врач обращается за помощью, это не значит, что он хуже или слабее»: как психологи помогают медработникам

«В первую очередь важно понимать: если врач обращается за помощью, а его коллеги — нет, это не значит, что он хуже или слабее, — подчеркивает Яков Кочетков. — У нас у всех есть свои слабые места. В этом смысле нет ничего плохого обратиться за помощью».

Психолог отмечает, что очень важно научиться отдыхать, причем не только физически, но и морально. «Наша задача — научить врачей отдыхать между сменами, — поясняет Кочетков, — работать со своим беспокойством, с тревожными мыслями. Мы даем советы, как переключать свое внимание, учим меньше требовать от себя, относиться к себе с большим состраданием и большей поддержкой. Также работаем с бессонницей и помогаем вернуть здоровый сон».

«Меня часто вызывали в «красную зону» и говорили, что у пациента психоз»: с какими проблемами столкнулись люди COVID-19.

«Когда я заболел и ко мне пришел терапевт в защитном костюме, тревожные мысли появились уже тогда. Я боялся, что, даже если у меня обычная простуда, врач, побывавший до этого на сотне вызовов, может меня заразить, — рассказывает Евгений, переболевший коронавирусом. — Затем было много волнений из-за ситуации неопределенности. Первый результат теста на коронавирус оказался отрицательным. Но высокая температура держалась, пропало обоняние и чувство вкуса. Вызывать повторно врачей я боялся».

Переболев дома, Евгений сдал тест на антитела, который подтвердил, что у него был COVID-19.

«Конечно, уровень тревоги в этот период вырос в разы, — отмечает Евгений. — Было тревожно и от того, что у врачей пока нет проверенного плана лечения, и от того, как дальше будет развиваться болезнь. Последствия у вируса непредсказуемые. Усугубляло ситуацию информационное давление, так как в интернете и СМИ постоянно говорят об ужасах «красной зоны».

По теме: ВОЗ: мир вступил в новую опасную фазу распространения коронавируса

Уже в конце режима самоизоляции Евгений решил обратиться к психологу: «Такое желание возникало и раньше. Но карантин обострил многие проблемы: скопилось большое количество страхов, мое эмоциональное состояние стало неустойчивым. Не думаю, что обращение к психологу — проявление слабости, это попытка выстроить искренний диалог внутри себя».

Психолог Вероника Салимгареева, работавшая с коронавирусными пациентами и сама перенесшая инфекцию, вспоминает, что одна из основных причин психологических проблем связана с неопределенностью ситуации и с недостаточной информированностью о болезни и о собственном состоянии. «Когда меня вызывали в «красную зону», я нередко слышала от врачей фразу, что у пациента «начался психоз». Разговаривая с человеком, я понимала, что никакого психоза, конечно, нет. Представьте, он находится взаперти, ограничено передвижение и с ним, по сути, никто не разговаривает, не объясняет, что и для чего. Это вызывает сильную тревогу и гнев. Кто-то может с этим справиться, а у кого-то не срабатывает саморегуляция, и он начинает проявлять агрессию. Когда мы не знаем, что с нами происходит, то начинаем в голове рисовать разного рода ужастики, катастрофические варианты развития событий. Нервная система реагирует на такие мысли активизацией стрессовых гормонов, ведь мозг не отличает реальные угрозы от воображаемых. А изоляция лишает человека инстинктивных защит от тревоги — бегства или активности», — рассказывает Салимгареева.

Кроме того, по ее словам, на психологическое состояние пациентов во многом негативно влияет непродуманная организация работы больниц. Например, содержание в одном отделении пациентов с разными типами пневмоний.

«Представьте, к человеку с пневмонией, но без COVID-19, который уже находится на стадии выздоровления, подселяют в палату коронавирусного больного, — объясняет Салимгареева. —  Все, человек считается контактным, и его пребывание в больнице продлевается еще на две недели. Такой подход привел к тому, что пациенты в одной из пермских больниц устроили бунт».

Яков Кочетков считает, что у части пациентов, переживших COVID-19, может впоследствии развиться посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) или панические атаки: «В основном это коснется тех, кто попал в реанимацию или как минимум был госпитализирован, — подчеркивает Кочетков. — Чем тяжелее состояние, тем хуже последствия. По данным исследований, более 30% людей, которые прошли в своей жизни через реанимацию, имеют посттравматическое стрессовое расстройство. Это очень высокая цифра. Поэтому мы можем ожидать, что у людей, переживших COVID-19, может вполне развиться ПТСР. Но даже у людей с менее тяжелой формой коронавирусной инфекции могут быть проявления так называемого панического расстройства, проще говоря, панические атаки. Ковид зачастую связан с чувством удушья, у человека, переболевшего им, есть опыт очень неприятного состояния, когда трудно дышать. После выздоровления человек начинает более внимательно прислушиваться к себе, и ему может показаться, что с его легкими что-то не так. Далее начинается паника, и человек снова начинает задыхаться, хотя объективных причин для этого нет».

«В изоляции насилие становится более жестоким»: как изоляция повлияла на ситуацию с домашним насилием

В условиях карантина и введенных из-за коронавируса ограничений во всем мире резко выросло число случаев домашнего насилия. Еще в начале апреля генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил, что «мы становимся свидетелями ужасающей глобальной вспышки насилия в семьях».

В начале мая уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова сообщила, что в России во время режима самоизоляции, начиная с 10 апреля, число случаев домашнего насилия выросло в 2,5 раза.

«Для многих специалистов, работающих с этой проблемой, рост домашнего насилия не стал сюрпризом, потому что разные экстремальные ситуации, к которым относится и пандемия, обычно к таким последствиям и приводят, — объясняет психолог петербургского Кризисного центра для женщин Елизавета Великодворская. — Люди, склонные к совершению насилия, в частности насилия в семье, в изоляции прибегают к нему чаще и в большем мере, насилие становится более жестоким, более тяжелым. Во‑вторых, на карантине возможностей оказания помощи пострадавшим становится гораздо меньше».

За май 2020 года в Кризисный центр Санкт-Петербурга обратились 1009 женщин. Это почти в два раза больше, чем в тот же период прошлого года. Каждый месяц с начала распространения инфекции в России число обращений увеличивается на 10−20% (в марте — 795, в апреле — 852, в мае — 1009). Специалисты центра ожидают, что это число будет расти и дальше.

«Когда женщина столкнулась с насилием в семье, ей очень тяжело об этом говорить. Тема считается стыдной, и нередко мы можем услышать: «да она сама виновата», «она же его выбрала», «она его довела». Но первое, что мы рекомендуем всем оказавшимся в такой ситуации, — обратиться за помощью: позвонить или написать в кризисный центр или любую другую организацию, где занимаются этой проблемой. Прервать молчание — один из самых важных шагов на пути выхода из ситуации домашнего насилия», — подчеркивает Великодворская.

Поскольку не всегда есть возможность позвонить, особенно в условиях карантина, когда партнер постоянно находится рядом, в кризисный центр можно написать — его аккаунты есть во всех соцсетях. Дальше все зависит от конкретной ситуации: жертва может получить психологическую или юридическую помощь, а также попросить убежище.

«На карантине мы вместе с петербургскими отельерами запустили совместную программу помощи женщинам, столкнувшимся с насилием со стороны партнера, — рассказала Елизавета Великодворская. — С мая гостиницы предоставили центру несколько помещений, где можно разместить женщин, потому что в условиях изоляции они не всегда могут уехать к пожилым родителям или друзьям, а безопасное убежище в каких-то случаях просто жизненно необходимо».

«Нужно соблюдать гигиену ради гигиены, а не ради успокоения»: как выйти из карантина, если вирус никуда не исчез

«Я не выходила из дома 68 дней. И только в начале июня впервые за все время самоизоляции вышла на получасовую прогулку. За все это время я ни разу не ходила даже в магазин, у меня налаженная, полностью бесконтактная доставка. Но я заметила, что раз в неделю, когда я принимаю продукты (хоть и не вижу курьера), в этот же день или на следующий я начинаю кашлять. Это психосоматика, потому что я очень боюсь заразиться, — рассказывает Елена (имя изменено). — Когда я впервые вышла на улицу после изоляции, то была в маске, не заходила в магазины, просто полчаса погуляла. Но когда я пришла домой, мне казалось, что мне нечем дышать, я стала кашлять, у меня начало стрелять в легких».

По теме: Надолго или навсегда: на какой период могут остаться осложнения после коронавируса

Как отмечает клинический психолог Mental Health Center Евгения Смоленская, бояться заразиться даже после снятия ограничений и режима самоизоляции — объективная проблема, потому что вирус никуда не исчез: «Если из-за страха заразиться человек находится в постоянной тревоге, отказывается от работы, никуда не выпускает детей, все без конца поливает санитайзером, это разрушает его жизнь. Ему надо сформулировать новую концепцию мира, в том числе радикально принять повысившиеся риски заболеть или умереть, и продолжать дальше жить с этим пониманием. Радикальное принятие — это один из навыков, которому психологи учат своих клиентов. Даже если абстрагироваться от вируса, в жизни человека масса ситуаций, когда ему приходится радикально принять какую-то реальность. Не принимая ее, он создает себе гораздо больше проблем. Это разрушает его жизнь. Принятие, даже если оно сопровождается высоким уровнем дискомфорта или душевной боли, приносит меньше страданий».

Яков Кочетков, специализирующийся на работе с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР), добавляет, что одним из возможных последствий пандемии станет развитие ОКР: «Один из главных видов обсессивно-компульсивного расстройства — страх заражения, загрязнения и навязчивое мытье рук. Люди с ОКР еще задолго до пандемии мыли руки десятки раз в день, часами, соблюдали очень повышенную гигиену и страдали из-за этого. Теперь у многих людей, у которых раньше этого не было, могут появиться какие-то симптомы ОКР. Здесь важно понимать, что нужно соблюдать гигиену ради гигиены, а не ради успокоения. Если вы моете руки, чтобы успокоиться, — это плохой признак. Если вы носите маску, вытираете продукты после магазина, поливаете все санитайзером, чтобы успокоиться, а потом проделываете то же самое второй раз и третий, то нужно обратиться за помощью к специалисту», — делает вывод Кочетков.

«Сказать, что в изоляции люди страдают и только страдают, нельзя»: к каким положительным последствиям привели пандемия и карантин

Несмотря на всю сложность ситуации, вызванной коронавирусом, многие нашли в ней плюсы. Самый очевидный — не нужно тратить время на дорогу в офис или на учебу, а это бережет нервную систему, позволяет больше спать и экономить деньги. Появилось больше свободного времени, чтобы найти хобби или начать заниматься спортом.

«Сказать, что в изоляции люди страдают и только страдают, нельзя. Это будет большим преувеличением, — подчеркивает психолог Евгения Смоленская. — Нет никаких гарантий, что если вас посадят на карантин в ситуации неопределенности, то у вас обязательно разовьются депрессия, тревожное расстройство, паническое расстройство и ПТСР. Человек — это очень устойчивое и вместе с тем очень хрупкое существо. Что у кого победит — это довольно непредсказуемая история. Многие люди обнаружили массу достоинств и преимуществ в новом мире. Например, кое-кто из моих коллег начали собираться в Zoom и учиться танцу живота».

По словам Смоленской, для некоторых людей подобные стрессовые ситуации, наоборот, становятся толчком для чего-то нового в жизни. Например, для запуска стартапа или для того, чтобы перестроить свой бизнес под цифровую среду и нужды общества в условиях пандемии. Так, многие компании решили перепрофилировать свое производство на выпуск антисептиков и медицинских масок. Особенно положительно изоляция отразилась на бизнесе логистических и IT-компаний, так как спрос на доставку и интернет-услуги в этот период вырос в разы.

Кроме того, россияне во время карантина стали перечислять значительно больше денег благотворительным фондам. Согласно мониторингу сборов, более 600 российских НКО помогают социально уязвимым группам населения. В марте количество онлайн-переводов увеличилось на 37% по сравнению с февралем, а в апреле выросло еще на 38%. Более того, в апреле средний перевод вырос на 7% и составил 1021 рубль — это самый высокий показатель за последние полтора года.

По словам аналитиков, фонды еще в самом начале эпидемии обратились к людям с просьбой помочь тем, кому во время кризиса стало еще тяжелее. И люди отреагировали, хотя многие из них испытывают тревогу по поводу собственного будущего.

Сообщение Пандемия повлияла на психологическое здоровье людей: последствия изоляции появились сначала на ForumDaily.